Honey happiness

Солнечный свет несмело ползёт по полу захламлённой спальне, натыкаясь на пятна и препятствия в виде мусора, он забирается на кровать и утыкается в сплетенные на ней тела, пытаясь разбудить и проникнуть в их личное пространство. Ему это удаётся, и с сухих губ проснувшегося слетают тяжелый вздох и следующее за ним кряхтение. Садясь в кровати, мужчина хрустит костями, когда потягивается, и морщится, когда запивает водой горькую пилюлю. Он оборачивается и смотрит на усиленно притворяющегося спящим мужа, после чего смеётся и толкает его в плечо, за что тут же оказывается втянутым обратно на кровать. - Хэй, отпусти, - он улыбается и касается своими губами других, таких же сухих и сморщенных. - Я не настолько молод, чтобы все эти телодвижения были приемлемы для меня. - Я даже с закрытыми глазами могу определить, что ты врешь, Джон, - Шерлок открывает глаза, потускневшие, но бодрые, и вновь тянется за поцелуем, обнимая Джона за шею и водя руками по его чуть дряхлой спине и плечам. Они целуются некоторое время, но потом отрываются друг от друга. - Пора вставать. Давай, поднимайся и иди на кухню, старый ты гений, - Шерлок тихо смеётся над этими словами, но покорно садится, ощущая, как и его кости трутся друг о друга. Джон с улыбкой смотрит на него и затем, натянув штаны, выходит из комнаты. Как только за ним закрывается дверь, Холмс откидываются обратно на подушки, и боль в коленях вдруг простреливает его тело. Он издаёт тихий скулёж и подтягивает ноги к груди, сворачиваясь в постели и баюкая больные конечности. Через пару минут это проходит, и он встаёт, кутаясь в изношенный синий шелковый халат, холодящий такую же старую кожу. Он шаркает ногами в сторону ванной, где быстро умывается, а потом разглядывает себя. Время не щадит никого, даже если ты великий Шерлок Холмс. Хотя сам Шерлок склоняется не к даже, а к особенно. Он проводит рукой по седым волосам, с грустью вспоминая прежние тёмные завитки. Сейчас его волосы лежат в беспорядке, а единственная тёмная прядка свисает на лоб. Он вздыхает и проводит руками по лицу, ругая себя за проявление жалости. Его руки, да и все тело, сморщенное и костлявое, стали ещё тоньше, и теперь ему приходится питаться ещё больше, чтобы не падать в обмороки от недостатка углеводов и белков. Для него тело - всего лишь оболочка его сущности, но и оно даёт сбой. Становится труднее различать запахи и улавливать звуки вокруг себя. Зрение подвело уже давно, и он носит очки, хотя и не любит их, но Джону они нравятся, так что Шерлок затыкается и не спорит. Старое жалкое тело иссохло, и вся его сила, заключённая в гибкости и подвижности мышц, утратилась, и порой чуть ли не каждый поворот головы отдаётся болью. Джону повезло больше: у него все-таки определенная закалка после армии и войны, но и ему иногда тяжело стоять на ногах. Шерлока радует тот факт, что его разум все ещё чистый и ясный. Он способен мыслить и рассуждать почти так же быстро, как в молодости. Импульсы в голове сообщают много информации, а мозг не разрушается, хоть источников мыслей с каждым годом все меньше. Его ещё не подернуло пленкой забывчивости и рассеянности, что уже случилось с Майкрофтом и иногда происходит с Джоном. При мысли о брате Шерлок сжимается и внутренне сочувствует ему. Как бы ни был всесилен Майкрофт, его тоже не щадит ни время, ни внешние факторы. После смерти родителей у него появляются рассеянность и отрешенность, а на лице все чаще проскальзывает боль утраты. Когда на одном из расследований погибает Грег (Спасибо, Шерлок - звучит голос в голове), с которым брат связал свою жизнь только почти в самом её конце, Майкрофт сходит с ума. Его трясёт много дней после его смерти, а на похоронах он не в состоянии даже стоять, и с тех пор он прикован к креслу. Он отходит от дел и замыкается в себе. Переезжает из их с Лейстрейдом квартиры в небольшой дом на окраине Лондона и теперь развлекается тем, что играет в шахматы или ведёт диалоги с самим собой. Его навещает Антея (Джон был удивлён, когда оказалось, что это и правда её настоящее имя), она с сочувствием смотрит на него и помогает ему, переходя с привычного "сэр" до Майкрофт или даже Майк. Она даёт ему необходимые лекарства и кое-как держится, потому что ей тоже нелегко видеть такого Холмса, старого, больного и униженного собственным возрастом. Шерлоку больно осознавать, что и его это ждёт, он хочет оттянуть это мгновение, остановить свою жизнь, а ещё лучше вернуть назад. Он боится, так сильно боится забвения и пустоты, что стремится впитать в себя как можно больше. Но ещё больше он боится потерять Джона. Он знает, что смерть неизбежна и что она придёт и за Джоном Ватсоном (точнее, Холмсом), но тем не менее, на него то и дело обрушиваются волны ужаса и боли, когда он думает об этой предстоящей утрате. Пытаясь отвлечься, Шерлок встряхивает головой и плещет холодную воду себе на лицо, после чего спускается вниз к Джону и Шерон, дочери Джона от Мэри. Когда Шерлок вспоминает бывшую жену друга, его перетряхивает, потому что он помнит, что она собиралась сделать и на кого она работала. С помощью Майкрофта в течение нескольких месяцев они утрясли конфликт с ней, и после рождения ребёнка выиграли суд, не оставив Мэри ни одного законного часа с дочерью. Спускаясь по лестнице, Шерлок видит улыбающуюся сонную Шерон, сидящую на стуле и увлечённо рассказывающую отцу о своих школьных успехах. Её второе имя Шарлотта, и когда он узнает об этом, то смеётся и ощущает себя счастливым, потому что, черт возьми, Джон назвал дочь в его честь, и он польщен. Девушке вот-вот будет восемнадцать, у неё последний год в школе, и сейчас её характер это бомба замедленного действия, поэтому они оба, и Шерлок, и Джон, стараются действовать очень осторожно, чтобы не испортить все. Они гордятся ею, а для Шерлока она стала как родная с первых же минут, как он её увидел. И нельзя сказать, кто был больше этим удивлён: Джон или сам Шерлок. - Доброе утро, детка, - собственный голос кажется Холмсу скрипящим и противным, но его семья ободряюще улыбается ему, и это помогает Шерлоку жить. Шерон сразу же начинает заливаться: из неё льётся поток точных и красочных высказываний, она уверена в своих словах и мыслях, и Шерлок рад, что и от него в неё присутствует хоть что-то. Она забалтывает их и потом в спешке судорожно собирается, стараясь не опоздать на занятия. Она звонко целует Шерлока и Джона и бежит по семнадцати ступенькам, на которых часто те не могли устоять и устраивали секс-марафоны прямо там. Они оба смеются, когда вспоминают об этих мгновениях, и не сожалеют о своей взбаламошенности и бунта против всего мира. - Я люблю тебя, - вдруг изрекает Джон, когда они в обнимку лежат на диване, и Шерлок удивлённо на него таращится, будто впервые слышит эту фразу, словно сам не шептал её в возбужденном сладком бреду пару миллионов раз. - Я знаю, - он хмыкает, и Джон смеётся над его упрямством, после чего изворачивается в его руках и целует мужа. Они целуются долго и размеренно, медленно и тягуче, проникая языками друг другу в рты, смеясь над отсутствием зубов, и вдруг к Шерлоку приходит одна идея, и он размыкает поцелуй. - Стой, я хочу кое-что сделать. Поднимайся и иди в спальню, - Джон удивлённо смотрит на него, но все же встаёт и, прихрамывая, поднимается наверх. Шерлок идёт на кухню и возвращается с наполненной мёдом пластиковой тарой. Поднимаясь, он ухмыляется своим мыслям, предвкушая реакцию Джона. Они прекратили заниматься сексом около пары-трёх-четырёх, а может и больше лет назад, потому что организм больше не позволял им быстро двигаться, а достигать оргазма становилось все труднее и дольше. Они оба это понимали, сожалея об утраченном времени, но у них оставались поцелуи и касания. Они все так же любили друг друга, не переставая напоминать об этом каждый день. Но сегодня Шерлок упрямо решил довести Джона до оргазма или хотя бы подарить ему наслаждение.

***

Джон поднимается в спальню, отмечая не заправленную кровать и мусор на полу. Он хочет опуститься и поднять его, но в итоге его предаёт спина, и он зло пинает хлам ногой. Джон злится. Ох, он очень злится. Он старый, глупый и надоедливый. Уникальный - говорит голос Шерлока в голове, и Джону ничего не остаётся, кроме как верить ему. Они вместе уже так долго, что привыкли доверять друг другу во всем. Джон стар и некрасив, он устал и совсем вымотан своей жизнью. Нет, он счастлив, но он видел слишком много смертей, что теперь на заре собственной жизни ему больно и тяжело нести этот груз, и поэтому он бесконечно благодарен Шерлоку и дочери, что те поддерживают его, хотя первому так же тяжело, как и ему. Шерон не так хорошо знала Майкрофта или Лейстрейда, но когда её спрашивают об их жизни, она рассказывает о них долгие минуты, выливая на поверхность все хорошее и прекрасное. Она чувствует боль родителей, хотя сама не была привязана к сводному дяде настолько сильно, но тем не менее, она тоже пролила океан слез пять лет тому назад, когда погиб Грег, который учил её различным полицейским штучкам, хоть Джон поначалу и противился, а Шерлок называл эти попытки обучения жалкими, за что получил от Лейстрейда подзатыльник. Джон счастлив. По-настоящему счастлив, и он это понимает. Лучшей жизни он и не мог пожелать. Но вспоминая обезумевшего от горя и боли Майкрофта, он разрывается на части, понимая, что и с ним подобное может произойти. Горечь поражения неприятно оседает в горле, а внутри коптится сердце в пепельных руинах, состоящих из каждого мгновения его жизни. Он мотает головой и ложится на кровати, прикрывая глаза, думая, что мог на этот раз задумать Шерлок. Когда открывается дверь, в нос бьет сладкий запах мёда, тёплой волной укутывающий его тело. Он улыбается, когда Шерлок целует его губы, и удивлённо выдыхает, когда его принимаются раздевать. Сейчас, когда его тело в таком состоянии, он ещё больше стыдится его, но Шерлок продолжает убеждать его, что он самый красивый и лучший, и он обязан ему верить или ему откусят что-нибудь жизненно важное. Оставшись без одежды, он открывает глаза, а по его коже бегут мурашки, оседая на руках и бёдрах. - Ты что задумал? - Джон улыбается и смотрит на раздевающегося Шерлока, который остался все таким же элегантным и желанным, даже став старым и ещё более тощим. Бывший детектив-консультант садится на него, и Джон привычно кладёт руки ему на бёдра, ощущая тепло чужого тело, вздрагивая от нежности и пряности кожи. Шерлок загадочно улыбается и просит Джона закрыть глаза, настаивая, что так будет приятнее. Джон примерно понимает, что Шерлок собрался делать, но не уверен, что это того стоит - переводить мёд. Первая тёплая капля падает ему на переносицу, и Джон слабо смеётся, но покорно замолкает, когда на него шикают . Далее мёд попадает на щеку и губы, к которым Шерлок тут же приникает, смакуя и слизывая сладость. Джон улыбается и тянется ещё за одним поцелуем, чувствуя как по губам струится тёплая масса. Из его рта вылетает тихий стон, когда Шерлок измазанными в мёде пальцами ведёт по его шее и ключицам, а после целует их, кусая и наслаждаясь теплотой и сладостью кожи. Зачерпнув ладонями мёд, Шерлок осторожно капает им на грудь Джона, желтая масса льётся бережно и аккуратно, и Холмс любуется её переливающимися оттенками. Он наклоняется и слизывает жидкость, волосы на груди Джона попадают ему в рот, но Шерлок только увереннее посасывает кожу и соски мужа, дрожащего под его руками от удовольствия. С губ Джона слетает ещё один стон, когда на полу-вставший член капают мёд, а затем одним движением почти весь берут в рот. Бывший военный удивлён, впечатлён и точно рад происходящему, по его телу разливаются волны удовольствия и теплоты. Они оба все в мёде, липкие и сладкие, потные и счастливые, и он совершенно не представляет, как они отмоются, но тем не менее, о да, это определено того стоит. Шерлок заглатывает член Джона глубоко в рот, в его горле смесь мёда и горького вкуса самого Джона. Он посасывает его плоть, водя липкими руками, размазывая мёд, по их телам. - Ч-черт, Шерлок, - это похоже на довольный скулёж, и Шерлок хмыкает со своего места, а затем выпускает член изо рта и подтягивается на кровати, вновь капая мёдом на губы Джона и целуя их. Эти поцелуи грязные и сладкие, их полу-вставшие члены трутся друг о друга, и они не знают, кончат или нет сегодня, но оба получают удовольствие, и, значит, все хорошо. - Сядь мне на лицо и вернись к моему члену, придурок, - выдыхает Джон в губы Шерлока между беспорядочными мокрыми поцелуями, и Шерлок задыхается от этих слов, переворачиваясь и вбирая ртом член Джона. Тот, в свою очередь, окунает руку в остатки мёда и водит ею по члену Холмса, после чего направляет себе рот, поражаясь контрасту сладости лакомства и солености члена Шерлока. Они старые, испорченные мальчишки, купающиеся в медовых волнах удовольствия и счастья, они накрыты пологом наслаждения и любви, приправленной сладостью. Они насаживаются на рты друга друга, тяжело дыша и беспорядочно лаская руками все, до чего могут дотянуться в таком положении. Проходит довольно много времени, прежде чем они достигают оргазма, слабого, но все равно напоминающего фейерверки. Со звонким хлюпающим звуком Шерлок выпускает член изо рта, вылизав его напоследок от остатков мёда, но скорее ухудшая положение, нежели улучшая, он переворачивается и ложится рядом с Джоном, пытающимся отдышаться. На его губах, щеках и шее блестит мёд, и Шерлок слизывает его, от чего тело под его руками вздрагивает, а потом содрогается в тихом мягком смехе. Они целуются ещё долго, а по квартире разносится тёплый сладкий запах мёда и терпкий обжигающий секса. Запахи перемешиваются и въедаются в кожу Джона и Шерлока, закапываясь в её складках, стараясь сохранится там. Время в комнате застывает, а окружающий мир замирает, боясь потревожить эту сладкую тишину счастья и любви, которая звеняще стоит в их квартире. Воспоминания, все до единого Афганистан или Ирак? Не моя сфера. Ты точно собираешься их оставить? Ты мой проводник света. Людей спасают друзья. ... любимых человека, это... и ты Ты взял пистолет? Шерлок это женское имя. Я люблю тебя. проносятся перед глазами четко и ясно, и они купаются в них, пытаясь понять, как же они пропустили тот момент, когда им стало невозможно друг без друга. - Думаю, я влюбился в тебя ещё тогда, стоя в лаборатории Бартса, - шепчет Джон спустя долгие мгновения. Шерлок лишь смеётся в ответ. - Ты думаешь, я не в курсе? - Ах ты, старый засранец! Я тебя сейчас в труху сотру!

***

Вечером за ужином Джон будет интересоваться у Шерлока, где он взял столько мёда. На что получит грустный взгляд и тихую фразу "Майкрофт ещё не настолько бесполезен и глуп, чтобы забыть прислать подарок на годовщину нашего с тобой знакомства". После чего он бросится к нему в объятия, сожалея и шепча какую-то чушь, в глазах их обоих будут стоять слезы. А сам Майкрофт будет улыбаться, втайне радуясь реакции его близких. Он давно понял, что равнодушие это не преимущество. И сейчас мог только с улыбкой наблюдать на экране за этими двумя. О, или вы подумали, что Майкрофт убрал камеры из их квартиры? Боже, Майк, они безнадёжны, - прозвучит голос Грега в его голове, прежде чем Майкрофт отправится вслед за ним.