Six Inch

Six inch heels she walked in the club Like nobodyʼs business Goddamn she murdered everybody And I was her witness

      Лёгкая дымка, присущая этому месту, не давала разглядеть все происходящее в четкости. Лишь беспорядочно движущиеся тела, словно молекулы в веществе, они буквально заполонили клуб и танцевали, не останавливаясь ни на секунду. Отовсюду пахло алкоголем и табаком, едкими женскими духами и мужскими одеколонами с примесью запаха пота.       Оставаться здесь уже не было смысла, но я не сдвигался с места. Мне было интересно наблюдать за всем происходящем внизу, на танцполе, отсюда. Второй этаж, больше похожий на балкон, только расположенный внутри здания, а не снаружи, был обставлен несколькими столиками и кожаными диванами, которые находились в отдельных комнатах.       «Зона отдыха», как её называли местные бармены и официантки, вот только отдохнуть тут практически невозможно. Скорее, это больше было похоже на место уединения страстно желающих друг друга людей, ведь так называемые комнаты можно было закрыть, и посетители творили там все, что только хотели. Но в данный момент все комнаты были свободны, по каким причинам — не ясно, но это меня волновало меньше всего.       Я следил за каждым человеком, который приходил и, наоборот, покидал заведение. Это действительно бесконечное действо. Но интерес из-за этого, что странно, не пропадает. Хотя стоит отметить, что помимо обычного интереса меня накрывает волнующее ожидание. Ожидание её прихода.       И от меня не ускользает тот момент, когда она появляется в проёме, а затем, плавно покачивая бёдрами, подходит к барной стойке. Она вынуждает всех мужчин наблюдать за ней. Она волнует. Она обезоруживает одним лишь плавным движением и томным взглядом. Она заставляет мечтать и представлять. Уверен, она и сама не подозревает, какой эффект производит на окружающих.       Вьющиеся каштановые волосы, собранные в аккуратную причёску, алые губы, получившие свой цвет благодаря яркой помаде, чёрное платье, подчеркивающее каждый изгиб её неотразимого тела и, конечно же, высокие, шестидюймовые шпильки, довершающие её образ. А одно только её имя, оставшееся на моих устах с нашего знакомства, — услада для моих ушей. Китнисс.       Она бывает здесь ровно каждый день, и с недавних пор здесь появляюсь я, каждый раз ожидая девушку, которая успевает уделить своё внимание всем желающим до тех пор, пока не оказывается со мной.       Она работает ради денег, она копит их, какими бы они ни были: доллары, песо, евро, иены, фунты — отовсюду, где бы она не побывала, она их сохраняет. Она профессионал своего дела, поэтому сдаваться не намерена. Эта работа — её стиль жизни, её заработок. И Китнисс стоит каждого потраченного на неё доллара и каждой проведённой с ней минуты. Она неповторима.       Бармен не спускает с неё глаз, как и все мужчины за барной стойкой, когда она заказывает французское шампанское и запрокидывает голову, чтобы выпить все содержимое бокала. Её каштановая копна волос снова рассыпается по плечам, но все равно остаётся в прическе, когда она вновь обращается к бармену и просит коньяк. Она ловко смешивает алкоголь внутри себя, совершенно не думая о последствиях. Ей нравится этот вкус.       Китнисс не замечает меня и никого из этих голодных мужчин, глядящих на неё — свою жертву, при этом позволяя им, но не мне, касаться её и разговаривать с ней. Я спускаюсь вниз, буквально перехватывая девушку из рук очередного клиента, надеясь, что к ней никогда больше никто не прикоснется, и веду её прочь из этого заведения. А на барной стойке так и остаётся недопитый девушкой коньяк.       — Ты заплатишь мне за это! — восклицает она, делая попытки вернуться обратно, а я, в открытую издеваясь, сую ей деньги в руку.       — Пойдем, — она останавливается на пару секунду, но только для того, чтобы снять с ног ненавистные ею туфли. Она бесконечно прекрасно выглядит в них, но только я один знаю, что ей в них ужасно некомфортно, — она делилась со мной и не такими вещами.       Мы быстро проходим по одной из главным улиц Капитолия, спеша ко мне домой. В холле нас встречает консьерж, приветствуя меня и оглядывая мою пассию, его реакция не заставляет себя ждать, и он позволяет себе подмигнуть мне, на что я сухо улыбаюсь и в несколько шагов преодолеваю расстояние до лифта, крепко держа за руку Китнисс.       Когда мы наконец оказываемся внутри моих апартаментов, я слегка расслабляюсь. Мои пылкие и необдуманные действия легко объяснимы — Китнисс просто свела меня с ума ещё в день нашей первой встречи и навсегда поселилась в моих мыслях. Она стала моей идеей фикс, моей главной целью и желанием в жизни.       — Не хочешь объяснить все это? — я вижу напротив себя Китнисс, скрестившую руки на груди, её слова вибрируют в воздухе из-за образовавшейся тишины, и я даже слегка вздрагиваю.       Её пронзительный взгляд серых глаз не позволяет мне сдвинуться с места и собрать все свои мысли в кучу. Я чувствую себя слегка растерянным, но не теряю уверенности во всех своих действиях, сделанных и ещё предстоящих быть сделанными.       — Сначала увёл меня оттуда без объяснений, деньги мне дал, — она бросает смятые стодолларовые купюры передо мной, глядя мне прямо в глаза, — моя профессия не позволяет тебе относится так ко мне. Я ещё имею чувства, и я живая!       — Ты не противилась, когда я привёл тебя сюда, — я делаю шаг к ней навстречу и накрываю её губы своими, чувствуя, как одна из её рук мягко обнимает меня за шею, а другая мертвой хваткой вцепляется мне в плечо, будто внутри Китнисс борются два человека. — Отпусти все это, — шепчу я, — отпусти все свои проблемы и эту жизнь, — искренне прошу я её, перебирая пальцами мягкие тёмные локоны.       — Единственная моя проблема — это ты, — она опускает свои глаза, будто ища что-то на полу. — Поцелуй меня, — абсурдность этой ситуации граничит с нашим общим сумасшествием, но я выполняю её просьбу, позволяя свои ладоням обнять девушку. — Не удерживай меня, я не принадлежу тебе.       Я продолжаю целовать её, увлекая на кровать, по пути расстёгивая её бархатное платье. Её глаза, окутанные тёмной поволокой, внимательно изучают моё лицо, а припухший губы, на которых практически не осталось той яркой помады, предательски приоткрылись и позволяют горячему дыханию девушки касаться моей шеи. Тело Китнисс больше не слушается её, сама она противиться моим ласкам, но её тело взаимно отвечает мне, лаская в ответ.       Нежные прикосновения её ловких пальцев, забравшихся мне под рубашку, будоражат кровь. Мягкая кожа Китнисс под моими ладонями то плавится, то покрывается мурашками, сама девушка подрагивает, наверное, её тело не привыкло получать столько ласки, обычно Китнисс сама дарует ласки своим клиентам, оставаясь ни с чем. Вот только мне она такого не позволяет.       Я не являюсь её клиентом, но я и не являюсь её другом или парнем.       Её сбившееся дыхание, обжигающее моё лицо, так похоже на моё собственное, и я снова касаюсь её губ своими, вновь и вновь скользя ладонями по всем изгибом её грациозного тела.       — Пит, мне нужно… Я не могу… Пит, — она нехотя выскальзывает из моих объятий и поднимается с кровати.       Спущенное на талию платье Китнисс открывает слишком много её тела, и девушка в секунду надевает это платье обратно, явно смущаясь.       — Ещё увидимся, — говорю я, когда девушка подхватывает свои туфли и, усмехнувшись моим словам, оставляет меня одного.       Ты от меня так просто не отделаешься.