"She was my life, my heart... and she died"

Тепло. Тепло её руки на щеке. Тёплая. Живая. Живая… Нет. Нет. Только не так, только не она. Лиззи… Лиззи!.. Только не Она…Только не так… Лиззи!.. Лиззи… Холодно. Ветер вызывает легкое жжение в глазах и непрошенную, солёную жидкость на них. Озноб. Откуда он? Вжался глубже в пальто, просел в него, спрятавшись. Волны. Одиноко бушующие. Зачем? Для чего? К чему они призывают? О чём просят? О чём так бьются? Может, и они потеряли кого-то, и им тоже нужны ответы? «С дуновением ветра они исчезают…» Хм, ирония… Нет, жизнь. Старик. А что он здесь забыл? Вечный искатель. И что толку искать, если потом всё равно потеряешь? Сизифов труд - бесплодные муки. Перевёл взгляд обратно на воду, теперь она ближе ему, чем старик. Что это?.. Силуэт? Мутно. Кхха… Песок в глазах. Чёртов ветер! Моргнул. Ещё раз. Женщина. Проклятый Эвр заигрывает с её распущенными светло - каштановыми волосами, придавая её вьющимся локонам что-то до боли знакомое, щемящее в самое сердце. Она встает, и его пронзают будто тысячи копий. Нервно сотрясаясь, он неуклюже приподнимается, опираясь на подлокотники шезлонга. Застывает, истерзанный, истекающий невидимой кровью, с безумием и с искрой вспыхнувшей надежды в глазах, наполненных переплетением красных, изломанных нитей. Её силуэт. Это точно Она! Жива!.. Жива… Делает первые шаги подкашивающимися ногами, утопая в вязком песке. Силуэт удаляется всё дальше, входя в воду. Тогда он начинает бежать. Бежать, срывая одежду, глотая холод и металлический привкус крови. Бежать, задыхаясь от переполняющих грудь эмоций, чувств, призыва и немого крика, который застыл глубоко в его грудине, ломая от боли скулы, горло и искажая лицо в красной агонии. Ветер снова сбил его взгляд, он потерял её. Нет! СТОЙ!!! Замедлил бег, спотыкаясь, стал гонять белками обезумевших глаз в поисках. Но её уже не было. «Вода! Да, Она там». И рванул с ещё большим, невиданным порывом, сливаясь с ветром, который будто помогал ему, толкая навстречу волне. В ноги к колющему песку прильнул ледяной приток воды, захватывая в свой плен сначала стопу, потом низ голени, придавая тяжесть брюкам, затем затопил все ноги и хлынул в лицо, стеганув грудь ударом раскаленного кнута. Задыхаясь и захлебываясь, разгребал руками истеричные волны, сбивавшие его с ног. Лиззи! Лиззи!.. Нырял, захлебывался выбиваемый наверх водой и снова нырял, и снова кричал, призывал, молил, но ответа не было… Ещё одна попытка, но внезапно пришедшая гигантская волна ударила молотом своей руки, выбрасывая на поверхность безжизненный труп. И чернота… *** Иссохшие руки мучительно вытягивали обмякшую тушу. На мокром, красно-натужном лице выступал горячий пот, но старик тащил свою ношу исправно, оставляя за собой взрыхленный песок. Доволоча до нужного от воды расстояния, плюхнулся на четвереньки, всё ещё не отпуская ненужный груз и усердно притягивая его к себе. Осел на секунду без сил, тяжело выдыхая и странно смотря на бездыханное тело. Потом, кряхтя, всё же приблизился, схватил за шею, выгибая её вверх, при этом придерживая за голову, раскрыл рот незнакомца, вытаскивая язык, и проделал всё, что должен был, и всё, чему научила его когда-то жизнь скитальца. Вода стала вытекать из бледного рта, появился пульс, но в сознание мужчина так и не пришёл. Старик аккуратно повернул его голову чуть в бок, давая воде вытечь, послышался кашель, бурчание воды, и в этот момент он ощутил крепкую хватку на своем запястье. Незнакомец перекатился набок, откашливаясь. - Правильно, правильно, сынок, - говорил старик, слегка похлопывая Рэймонда по спине, - но нужно вставать. - Кха-кха-кха… Что?... – ответил он, медленно приходя в себя. - Слишком долго для вас, мистер Рэд. Уже пятница. – сквозь воду и муть в глазах, он пытался поймать лицо говорившего, но оно раздваивалось, представая перед ним то обессиленным, вымокшим стариком, то сморщенной маленькой китаянкой. Его ресницы порхали вверх-вниз, ища точку опоры. Новый приступ кашля заставил сжаться от боли в груди, защищаясь лишь приставленным кулаком. Рэддингтон опять почувствовал легкое прикосновение на своем плече. - Вставайте. Вам нужно идти, мистер Рэд. – ломанная, похожая на детскую, речь китаянки, кажется, вернула его обратно. Он вспомнил, где он. Полутени, дурманящий дым, тесная комнатушка с развешанными повсюду какими-то безвкусными тряпками предстали перед глазами чётко и ясно, хотя он был уверен, что его видения были намного яснее. Но ничему не удивляясь, просто сказал: - Нет, нет, нет, только не сейчас. Я хочу ещё, я же вам заплатил… - только сейчас он ощутил свой заплетающийся язык. - Нет, вставайте. Уже пятница. С вас и так достаточно. Ступайте. – продолжала неумолимая женщина. Пришлось согласиться. Но решиться, оказалось, легче, чем сделать. К счастью, заботливая хозяйка не оставила его без помощи. Аккуратно помогла накинуть пальто, пока Рэддингтон нащупывал стенку кровати, и также заботливо, по-матерински помогла подняться. Всё ещё находящийся в прострации Рэймонд, покачиваясь, боясь лишний раз открыть глаза, устремился к выходу, но был остановлен голосом старушки, который резанул его гипертрофированный слух. Забрал шляпу из её рук и направился к выходу, оставив недоумевающую женщину с тяжёлой кобурой в руке. Вышел на улицу, оглушенный сигнальными сиренами машин, нескончаемым гомоном людей: их толкотней, запахом, скрипучими голосами. И потерялся на мгновение, пока один из множества гудков не прозвучал над самым ухом, возвращая его в жалкое подобие реальности.