В связке

Меттатон давно свыкся со своим положением… Консервная банка… Четырехрукий уродец… Смазливая кукла… Он давно перестал реагировать на обидные слова и прозвища. Согласитесь, когда ты каждый день слышишь одно и тоже, то поневоле привыкаешь. Меттатон очень удивился, когда услышал добрые слова от одной маленькой девочки. Она говорила, что у него есть своя роль в жизни, что его мечта может осуществиться. Меттатон не особо поверил в ее слова, но ему было приятно. Так приятно, насколько это можно почувствовать металлическим телом. Робот не понимал, почему его так ненавидят? Чем он провинился? Все из-за его внешнего вида? Амальгаметы пострашнее будут. За его жажду славы и признания? За что? Ответов он не получал. Да и не у кого было их просить. И вот он бродил в поисках энергии и места посуше. Тело с каждым разом подводило его все сильнее. При каждом шаге ноги выдавали «пустой» звук, как будто там ничего не было. При резком движении робот вовсе вспыхивал ярким фейерверком. Уже скоро он, забытый и одинокий, упокоится в какой- нибудь канаве, чтобы, наконец, прекратить этот кошмар. Дело в том, что Альфис выгнала Меттатона из лаборатории. Все из-за того идиотского чайника. При мысли о тех событиях, Меттатон грязно выругался. Все из-за него… С некоторых пор, Альфис перестала чинить Меттатона. Она и до этого считала, что робот - это ее грубая ошибка. Но, по крайней мере, у него был кров, тепло и энергия. И однажды у Меттатона разболтались руки. Пришлось идти умолять ученую, чтобы та починила. А по пути он случайно задел чайничек. Голубой с белыми цветочками. И мгновенно оказался на «волюшке» с огромным багажом отчаяния и табличкой «Неудачник». Робот считал, что с ним обошлись несправедливо. Все считали, что Альфис - умная девушка, занимающая пост королевской ученой, да еще и возлюбленная Андайн. Но благодаря кому она стала такой? Благодаря ему, Меттатону. Именно его тело помогло Альфис занять почетный пост. Именно он устроил свидание с Андайн. И вот она, благодарность… Вообще, с самого своего создания, робот ненавидел Альфис точно так же, как и она его самого. Альфис, как добрая волшебница, исполнила его мечту, сделав ему тело. Но при этом его изуродовала. Меттатон специально наносил грим на лицо, чтобы выглядеть хоть чуточку привлекательнее. Хотя, никакой макияж не заставит исчезнуть два лишних глаза и две лишних, криво торчащих из спины, рук. С обретением тела, Меттатон усвоил урок. В Подземелье никому нельзя доверять. Даже тем, кто якобы пытается тебе помочь. -Куда прешь, консерва на ножках!? Меттатон сам не заметил, как столкнулся с младшим костлявым братом-Папирусом. Разъяренные огни в пустых глазницах готовы были прожечь бедного робота насквозь. «Если кто-то меня любит, помолитесь за меня!»- мысленно попрощался с несуществующими монстрами, готовясь к медленной и мучительной смерти. Санс и Папирус были одни из тех монстров, что навевали ужас на всех жителей Подземелья без исключения. Те бедолаги, что попадались на их пути, имели обыкновение больше не появляться. Хотя, ходил слушок, что это только Санс навевает столько ужаса на монстров, а Папирус, при своем грозном виде, на самом деле не особо жесткий. Просто старается делать из себя крутого, пытаясь стоять наравне с братом. И угораздило его встретиться с ним?! Меттатон вдруг с ужасом понял, что теряет контроль над телом. Ноги подгибались, а четыре руки, двигаясь по одной, известной только им, траектории, обхватили стоящего рядом Папируса, не ожидавшего такого поворота событий. -Какого черта ты творишь?! -П-прости, дорогуша. Я ими не управляю.- просипел Меттатон, невинно улыбаясь. Как говорится, ниже падать уже некуда, так почему бы перед смертью не отыграться. Металлические руки с силой сдавили скелета, заставив его грудную клетку хрустнуть, и прижали к себе. -Прекрати это немедленно! Меттатон лишь улыбался. Разве нельзя в последние минуты жизни почувствовать себя счастливым, наблюдая, как жертва паникует, захваченная в металлический капкан его рук. -Прости, дорогуша… Неожиданно руки перестали двигаться. Краем верхнего левого глаза Меттатон заметил, что руки переплелись, образуя многочисленные завитки, узлы, косички… Похоже, они так довольно долго простоят. А Папирус все прожигал его взглядом. Бедный робот не знал, куда глаза деть. Если скелет его и убьет, то только своим взглядом. И неожиданно Меттатон засмотрелся на скелета. Высокий, крепкий, устрашающий…Он всегда привлекал внимание Меттатона. Вот только близко к нему подойти не получалось. А сейчас… ни его братца, ни прочих зрителей нет… Забыв про страх ( хотя того у него и не было), робот приблизился и облизнул то место, где у скелета по идее должны быть губы. Увидев, ошалелое от такой наглости, лицо, Меттатон оживился. Ему понравилось быть охотником, а не жертвой. Понравилось издеваться и мучить других, как это делали братья скелеты. -Какого… ты творишь?- пропыхтел Папирус.- Думаешь, я позволю такое творить с собой? -А что ты сделаешь?- игриво сверкнул глазами Меттатон, снова приближаясь к его лицу. И почувствовал, как цепкие длинные пальцы сжали его задницу. Каким-то невероятным образом руки у скелета остались свободны. Интересно то, что он использовал руки не для того, чтобы задушить робота, а чтобы полапать. -Продолжай, мне нравится.- охнул Меттатон, поддаваясь искушению. - Вот ведь, сучка.- улыбнулся Папирус, проводя руками по волосам Меттатона. Скелет с удивлением заметил, что у робота не только попец упругий, но и волосы очень мягкие. За этими нежностями, они даже не заметили, как руки Меттатона освобождали их от плена. Первым свободу почувствовал Папирус и, повалив робота на землю, он навис над ним, чего-то ожидая. Меттатон инстинктивно раздвинул ноги. Но, к сожалению, скелет поднялся, поправил шарф и протянул костлявую руку роботу. -Кайфолом чертов!- раздраженно крикнул Меттатон, но руку принял. - Пошли, попрошу Санса починить тебя.- сказал скелет. Робот остановился. -Пошли, пока я добрый! -О, это так мило!- рассмеялся Меттатон.- И не ври мне, дорогуша. Ты очень жестокий