Оружие

      — Кол.       В любое другое время прозвучавшее в её голосе облегчение, действительно, порадовало бы его.       И гнев, который затем последует, тоже обрадовал бы его. Но не сейчас.       — Где ты, чёрт возьми?       — Я на границе, — он стискивает с силой телефон и подносит к уху, разглядывая табличку, обозначающую выезд из города. — Между жизнью и смертью.       — Что?       — К сожалению, лазейка Марселя оказалось не такой уж и замечательной, как мы надеялись. Оказывается идея покинуть город — это самый что ни на есть тупик, — он вдыхает, пиная камушки гравия через край его личного Ада. — Я не могу жить за пределами Нового Орлеана, Давина. — Её ответ последовал незамедлительно:       — Возвращайся. Мы найдём другой способ усмирить твою жажду крови. Должно быть какое-то заклинание. Лазейка. Хоть что-то. Предки...       — Предки, — повторяет он с неожиданной злобой. — Да. Они думают, что настолько умны, толкая меня между молотом и наковальней. Ещё одна марионетка в их бесконечной борьбе за власть. Они просто одержимы местью. — Майклсон делает стремительный выпад, и кусок огромного камня летит далеко за пределы границы города, исчезая в темноте. — Но на этот раз они просчитались.       — Почему?       — Они недооценили, насколько сильно я люблю тебя. — Его декларацию ведьма встретила с удивлённым молчанием. — А также то, на что я пойду ради того, чтобы ты была в безопасности, — продолжает он. — Ты вернула меня к жизни, Давина, и я не имею в виду буквальным образом. Теперь моя очередь отплатить тебе тем же.       — О чём... О чём ты говоришь? — дрожание голоса полностью выдаёт Давину, заглушая даже джазовую музыку, играющую на фоне, и пьяные выкрики людей.       И ненасытный демон в нём просит крови, крови, крови.       И тогда он резко останавливается.       — Я имею в виду то, что это конец истории. Я не могу позволить предкам получить другое оружие. Не могу. А я и стану именно этим оружием, если вернусь, — он переносит телефон к другому уху, давая себе пару секунд, чтобы собраться с мыслями, и продолжает: — Так что это последний раз... И это то, что я имею в виду: это последний раз... Когда они получают своего жертвенного ягнёнка.       — Кол, нет, — её крик такой красивый и такой ужасный одновременно заполняет всё его существо. — Ты не можешь сделать это!       — Я знаю, что ты найдёшь способ остановить этих старых грымз. Я не сомневаюсь в тебе ни секунды.       — Возвращайся, — снова умоляет она. — Мы сделаем это вместе. Вместе. Мы сделаем это вместе, Кол, нам просто нужно немного времени.       — Я боюсь, что это единственная вещь, которой у нас нет, любимая.       — Кинжал! — вырывается у Давины. — У твоей семьи есть кинжалы! Я добуду один из них, и тогда я встречусь с тобой; я куплю нам немного времени, пока мы не поймём, как от них избавится... Просто подожди меня, Кол... Подожди.       — Я не могу! — душераздирающий крик рвётся из него, как будто плоть оделяют от костей. — Я не могу больше сдерживать это, Давина. Голод хуже, чем когда-либо. Голод... Это отбирает у меня слишком много сил, чтобы не побежать назад в город и не осушить весь город, начиная с тебя. Нет. Больше. Времени, — убийственно заканчивает Майклсон.       С другой стороны тихие всхлипы прорывают дамбу его жесткости. Так что он не тратит впустую отведённое им время.       — Извини за это клише, дорогая, но это к лучшему. Ты никогда не видела самые тёмные уголки моей души, и не хочу, чтобы это произошло. Тысяча лет беспросветной греховности... Смакуя каждое отвратительное действо, исследуя каждый аспект порочности, что может предложить жизнь... И до сих пор не было ничего за что я мог был отдать свою жизнь. За это, Давина Клэр, я никогда не смогу полностью отблагодарить тебя.       К ней возвращается голос, и ведьма снова пытается уговорить его.       — Не благодари меня. Борись, Кол. Борись за нас.       Он будет делать всё, что она попросит. И он хочет: увидеть её снова и держать в своих руках, поцеловать в последний раз. Потанцевать в последний раз. Но он знает, в глубине своей измученной души он знает, что он не сможет сделать это: он не такой сильный, как она. Он не сможет уйти. Не снова. Не от неё.       Не от её крови.       Его тянет обратно в город, когда он следит за манящим чёрным горизонтом.       — Я и борюсь, — всё, отвечает Кол.       Тем не менее она не сдаётся, и это первый раз, когда Кол ненавидит в ней это качество.       — Не оставляй меня.       Ненавидит её из-за этой фразы, которую она невольно копирует с предсмертного одра его предателя брата. Брата, который убил его. Брата, которой слишком любил смерть.       И который встретил смерть с достоинством.       Обещание легко слетает с его губ.       — Никогда.       Перед тем, как Давина успевает произнести хоть что-то ещё, он бросает телефон на гравий и раздавливает его ботинком. Кол бьёт ботинком по высокотехнологичной вещице, пока от неё практически не остаётся ничего.       И идёт, чтобы присоединиться к брату, которого не может больше презирать всем сердцем.