Часть 1
26 апреля 2016 г., 14:55
На футболке у Махиру написано «солнце», и Сакуя думает, что это одновременно безжалостно и смешно. Разумеется, Махиру выбрал первую попавшуюся, ухитрившись сократить поход в магазин до двух с половиной минут, и это ясно как Божий день, но Сакуя вцепляется взглядом в футболку — в груди что-то колет и жжет (мертвое сердце жжется?).
Сакую постоянно-привычно что-то разбирает на части, ломает и душит.
В городе лжецов солнце всходило фальшиво, светило паршиво и только гасло во льду ослепительно ярко. Махиру другой, Махиру теплый и живой, с огоньком обеспокоенной заботы в больших глазах. Широта заглядывает ему в душу и обещает не натоптать.
Это ложь.
Лгут все, и Сакуя-то об этом прекрасно знает, он и сам вроде как псевдодруг, но выворачивает душу наизнанку, вытряхивает пыль изо всех уголков и жмурится — Махиру и вправду светится как чертово солнце.
Горячее. Нужное. Чужое.
Сакуе рядом с Махиру быть нельзя, нельзя, нельзя.
Потому что есть вампиры, война, добро и зло, и они — воины враждующих армий. Потому что семьей для Сакуи должен стать Цубаки, что протянул ему руку от скуки и заставил мертвое сердце биться.
(вот только механизм-то, как ни крути, уже неисправен)
Сакуя верит в это и в то, что смех и солнце не для него, он же вампир, в конце концов.
Сакуя лжет.
Ведь солнце не хочет быть чужим.
Махиру обнимает его и посылает кого-то к черту. Может, Цубаки, может, войну, может, целую планету; Ватануки смотрит на него и вновь начинает верить.
Цитадели можно взять приступом.
Баррикады можно снести.
А о войне можно забыть.
И просто остаться с ним, превращая фальшивые воспоминания в настоящие и разжигая в сердцах костры.
