Destroy Me

Сквозь сопли и слёзы, Джерард схватился за скользкое горло водки и снова поднёс бутылку к губам, глотая столько, сколько он мог выпить за один раз, не блеванув всем этим на влажный пол. Он был заперт в этой крошечной ванне на протяжении нескольких часов - тусклое серое пространство в грязном мотеле в неизвестном городе - и все это казалось нереальным. Здесь были только он и алкоголь, отчаяние перехватывающее горло и его гниющие кишки, а еще вытекающие из налитых кровью глаз потоки слёз. Он не хотел больше чувствовать себя так - нахер слёзы и нахер любое чувство на подобии этого дерьма! Он хотел напиться так, чтобы в итоге сойти с ума, чтобы его конечности онемели. Может даже умереть. Трезвость была для надежды и достоинства, но этого у него больше не было. Он ничего больше не чувствует, за исключением головной боли и тошноты. Он должен быть лучше, чем эта мучительная печаль. Двадцать два года жизни для него ничего не значили. Ох, Господи, он должен был купить больше таблеток. Его полные слёз глаза закрылись, он сделал ещё несколько глотков и задрожал от подступающей тошноты. Голова закружилась. Его бесполезное тело откинулось в сторону унитаза, а рыдания застряли в горле, как комок раскалённого угля. Здесь было жарче, чем в аду, или во Флориде сегодня вечером, и его кожа стала влажной от пота, а одежда прилипла к телу. Его тёмные волосы висели, а пот капал на глаза; воздух в ванной был тяжёлым, как в сауне, но, несмотря на высокую температуру, он дрожал. Он надеялся, что уже отравился алкоголем, и сейчас он поступает к его мозгу. Второй большой глоток ликёра вызывал густую темноту перед глазами, уводя его от сознания. Когда он очнулся, он уже лежал на полу и наблюдал, как бутылка откатывается от его липких рук. Океан алкоголя пузырился в его желудке, и ему было крайне необходимо проблеваться, но он чувствовал себя слишком хорошо на холодном липком полу и не хотел вставать. Громко изрыгая, он начал кричать и не мог остановиться, даже когда в порыве гнева ударил себя кулаком по лицу, в надежде остановить слёзы, стекающие вниз по его щекам. — Какого хера это был не я?! — он кричал в пустоту, — Почему, блять, умер не я?! Вытирая тяжёлой рукой слёзы с глаз, он перевернулся на бок и отчаянно попытался дотянуться до потерянной бутылки, но его неуклюжие пальцы нашли только бутылку пива. Да ладно, что-нибудь оно может сделать, если приблизит его немного больше к оцепенению и ещё немного ближе к обмороку. Или смерти. Ему плевать, что может случиться. Он пьяно поднялся над ванной, зрение Джерарда то фокусировалось и показывало комнату, то снова размывалось, а сам он почувствовал невероятную сухость, которая тут же заставила его наклониться над унитазом. Он потерян. Тридцать шесть часов назад он вернулся со вторых похорон на этой неделе, срывая с себя удушающий чёрный костюм, схватил немного денег и уличную одежду, прежде чем добежать до ближайшего аэропорта в Нью-Джерси. Он забронировал первый попавшийся полёт, совершенно не заботясь о том, где он окажется. Какая разница, если он не планирует возвращаться? Какой смысл? Он не мог функционировать или дышать с его ноющей головой и сердцем без того, чтобы заглушить чем-нибудь боль. Он был пьяный в хлам во время полёта, и когда он приземлился во Флориде, он провёл длинный тёмный день без сна, лёжа в заплесневевшем отеле, прежде чем начать бродить по незнакомым улицам в поисках винного магазина. Позже у него было жуткое похмелье, а голова кружилась от кучи таблеток, поэтому он начал вливать в себя водку и решил позвонить Фрэнки, оставляя целую гору бессвязных пьяных сообщений на автоответчик бывшего, который не взял телефон. Когда его телефонный звонок вновь отклонили, он просто кинул телефон в стену и, взяв с собой оставшуюся выпивку, он зашёл в ванную, закрывая дверь за собой. Он хотел напиться до смерти сегодня, потому что кого это волнует? Никого! Он просто не мог больше выносить эту боль, а рядом не было никого, с кем он мог бы поговорить вместо того, чтобы делать что-то невероятно глупое. Он просто хочет выпустить весь свой гнев наружу, а потом плакаться у кого-нибудь на груди, забывая обо всём: о Фрэнке, о его голосе и его запахе… и забыть, как выглядят гробы в церкви… и все эти нескончаемые грустные лица тоже забыть… и пустые глаза Майки… и кровь на гребанном руле. — БЛЯ-Я-ЯТЬ! — закричал Джерард в пустой ванной комнате, чувствуя, что вся его кожа буквально пропитана солёной водой, так как пот, смешиваясь со слезами, градом катился по его лицу, стекая на шею, а затем под футболку. Он больше не чувствовал собственные ноги, но он упорно продолжал пить, чтобы в конце концов потерять сознание и уплыть подальше от этого дерьма. Он ненавидел себя за то, что не смог справиться с этой огромной трагедией, но ведь он просто не был достаточно сильным, поэтому он просто не смог принять это. Ни с самого начала, ни когда он остался один. И даже не сейчас. Он хочет водку обратно, но бутылка была слишком далеко, и его расплывчатые глаза не могли её найти. Поднимаясь на трясущихся руках, он ухватился за скользкую ванную и попытался подняться на ноги, неустойчиво шатаясь. Одурманено наклонившись над унитазом, он сделал несколько глубоких вздохов. Его ноги дрожали под его потраченным впустую телом, а сердце ревело в грудной клетке, словно бешеное животное. Его туманное отражение казалось трогательно уязвимым и печальным. Он закрыл глаза, не желая больше смотреть на себя, и начал кричать словно маленький ребёнок; стонать так громко, что это почти переходило в вопли. В этот момент тошнота решила проскочить через его кишки и живот, потрясённый всем этим потоком выпивки, и весь желудочный сок вперемешку с желчью и алкоголем вылился в слив унитаза. Захлёбываясь в собственной рвоте, которая была даже на его руках и лице, он почувствовал ещё один позыв. Его тело болело, а желчь разъедала слизистую носа и рта так, что слезились глаза. Кашляя и задыхаясь, он вытер подбородок тыльной стороной ладони, а затем стал упускать из рук чёртов унитаз. Падая в обморок, он ударился головой о ванную и свалил за собой стакан, который вдребезги разбился рядом с его телом. Медленно моргая он смутно различал осколки стакана; он наконец начал падать в темноту, принимая её как долгожданного друга… чтобы проснуться через несколько секунд от ослепляющих его глаза дешёвых лампочек в ванной. Этот кошмар никак не хотел заканчиваться! Это была тяжёлая и холодная реальность, которая убила его друзей и младшего брата. Одна лишь мысль о проживании с таким громадным грузом горя, поверх генетически заложенной депрессии, заставляла хотеть смерти ещё больше. Дрожа от паники и плохих воспоминаний, он плакал и бил кулаками по скользкому полу, пока не услышал странный скрежет между его рукой и линолеумом. Открыв заплаканные глаза, Джерард увидел кусок зубчатого стекла, впившегося в его ладонь. Он, затаив дыхание, в восхищении смотрел на этот кусочек. Он захватил его кончиками оцепенелых пальцев и стал дёргать его наружу, разбрызгивая капли крови по полу. Он смотрел с шоком и облегчением, поскольку физическая боль отвлекла его от эмоционального вреда, который он себе наносил. Но лишь на мгновение. Приподнявшись, он стал смотреть на свою истекающую кровью руку: как тёмно-красные капли падают на пол, отделяясь от его плоти, как они забирают вместе с собой его душевную боль, будто волна смывает за собой песок с берега. Опустошающее спокойствие накрыло его и, в этот момент, он перестал чувствовать что-либо. Это было так, будто он смотрел на чью-либо другую руку, он смотрел на кого-то другого, кто истекал кровью. Это было просто кино на экране. Кусая губу, пока слёзы застывали солёной коркой на его лице, он в оцепенении смотрел на бледную потеющую руку, которую не чувствовал присоединённой к телу. Он взял длинное зазубренное «копьё» из стекла с пола и воткнул его прямо в своё левое предплечье, проводя глубокую вертикальную линию. Слишком оцепенелый от шока, горя и алкоголя, чтобы чувствовать острую боль, он позволил своей руке дальше разрезать собственную плоть: спускаясь к запястью, вдоль всей руки через локоть, разрезая кожу, и жир, и тонкие красные сосуды, чтобы пустить ещё больше крови и отвлечь себя от рассуждений. Пока поток крови не стал хлестать из его руки, что было похоже на реку. Он облизнул губы, чувствуя вкус пота и рвоты, его голова казалась настолько лёгкой, как будто он парил над своим разрушенным телом и шептал только одно слово: — Ну нихуя себе, — это звучало восторженно. Багровая жидкость сливалась в одну большую красную тёплую лужу, и всё в мире казалось таким бесконечным и тихим. Он, наконец, мог чувствовать, как сознание покидает его, наверное, на этот раз, навсегда. Но… нет, подождите… остановитесь на чертову минуту! Действительно ли «навсегда» - это то, чего он хочет? Разрушая себя психически, Джерард будто плавал, но теперь его пьяный мозг вернулся и стал посылать сигналы нервам, от чего его рука буквально взорвалась жестокой болью. Она болела так сильно, что он сразу же стал стонать и плакать, трясясь от страха. Что он наделал?! Обожеобожеобоже! Задыхаясь от боли и паники, он бросил скользкий кусок стекла, которым покалечил себя и в ужасе уставился на смертельный беспорядок, который он учинил. Кровь из его вен стекала по руке, а боль становилась всё невыносимей с каждым толчком сердца. Его кожа стала бледнее, чем серый пол в ванной, и он не мог чисто дышать. Вот чёрт! Блять! Осознание неминуемой смерти и вся эта боль будто кувалдой ударили его в лицо, и он почувствовал, что тяжелое биение сердца готово разорвать его грудную клетку. Он не хотел умирать здесь, не сегодня, не в одиночестве! Нет, нет, нет! Схватив белое полотенце с нашивкой логотипа мотеля, он приложил его туда, где кровоточило больше всего, и стал смотреть, как быстро белое полотенце пропитывается красной кровью. Ему нужна была помощь. Где его телефон? Вот блять, он же разбил его! Он слабо пополз к запертой двери ванной, чувствуя как его веки тяжелеют, умирающее тело трясётся в агонии, а смешанная с алкоголем кровь вытекает из руки. Его желудок сводило судорогами, а перед глазами мелькали тёмные пятна. Жизнь покидала его навсегда, так же как его покинул Фрэнки, друзья и все, кто находился с ним рядом. Теперь ему действительно было страшно. В конце концов мы все умрём, но никто не хочет оставлять жизнь раньше срока. Его случай был именно тем, когда умирать слишком рано. Слишком… рано…

***

Фрэнк Айеро был разгоряченным, уставшим и чертовски раздражённым. Он преследовал своего бывшего парня и, честно говоря, любовь всей его короткозадой жизни - Джерарда Уэя. В течение двух дней Фрэнк пытался вычислить местонахождение Джерарда и привезти его назад домой, в Нью-Джерси, к его семье, которая, между прочим, сходила с ума от беспокойства. И когда он уже нашёл ниточку к Джи, он начал опасаться того, что он может найти. Вчера он сумел отследить местоположение GPS его сотового телефона - Пенсакола, штат Флорида, и поехал туда с отчаянием, любовью и страхом. Когда он приехал на юг, вспотевший от тропической жары, то потратил большую часть своих денег, отложенных на колледж. Для того, чтобы подкупить владельцев мотелей, дабы они выдали ему информацию, не останавливался ли у них Джерард. В третьем по счёту мотеле удача улыбнулась ему, и ему даже дали запасной ключ от комнаты Джерарда. Это было одновременно удивительно и грустно, что могут сделать сто баксов с людьми. Вплоть до этого дня Фрэнк не видел Джерарда, потому что их отношениям пришёл конец в канун нового года. Джерард тогда жутко надрался, да так, что, видимо, ослеп и поцеловал другого человека в полночь, оставив Фрэнка с разбитым сердцем. Фрэнк просто не мог такое игнорировать. Двое молодых людей разошлись с бурей криков и слёз, поэтому Джерард вернулся в Колледж Искусств в Нью-Йорк, а Фрэнк вернулся в скучную высшую школу в Бельвилле. А на прошлой неделе Фрэнку позвонил их с Джерардом общий друг - Рэй - и сообщил тревожные новости: Джерард ехал домой в пьяном состоянии вместе с его братом Майки и двумя друзьями, а потом произошла авария. Джерард единственный выживший. Он избежал смерти и был целым и невредимым, но был вынужден просидеть двадцать минут в кабине вместе с изуродованными телами друзей и брата, пока не приехала помощь. Теперь его семья винит его в трагедии и он не берёт трубку, когда Рэй звонит ему. Помня, насколько неустойчиво психическое здоровье Джерарда, когда жизнь принимает плохие обороты, Фрэнк названивал ему раз сто, чтобы накричать или успокоить, но натыкался лишь на автоответчик Джерарда. В конце концов подросток стал искать его. И нашёл. Он сидел на скамейке в местном парке, весь бледный и мрачный с бутылкой пива в руке и в солнцезащитных очках Ray ban. Сконфуженный и застенчивый, Фрэнк подошёл к нему и выразил свои соболезнования, на что Джерард только фыркнул и тряхнул головой. А потом он встал и быстро пошёл прочь от Фрэнка, шурша карманами, набитыми всякими фармацевтическими штуками. Фрэнк был слишком обескуражен, чтобы последовать за ним. В день похорон Майки, Джерард покинул город не сказав ни слова. С тех пор Фрэнк преследовал его, вне себя от беспокойства, сопровождаемый бесконечными звонками Рэя, мамы и бедных родителей Джерарда. Все знали, что случилось что-то ужасное, но никто не хотел говорить об этом вслух. Это была катастрофа.

***

Закрывая дверь комнаты Джерарда в мотеле, Фрэнк нервно вдохнул тёплый, пропитанный сигаретным дымом воздух и осмотрел тёмную комнату, страшась того, что может здесь найти. — Джерард… Джи? — аккуратно позвал он. — Это Фрэнки. Просто решил проверить как ты, потому что я волнуюсь. Все волнуются и хотят видеть тебя дома. Ты здесь, солнышко? — никто не ответил. Односпальная кровать была расправлена и пуста. Куртка Джерарда валялась на полу вместе с разбитым телефоном. Там же на полу были разбросаны бумажные пакеты и бутылки из-под пива. Фрэнк попытался изо всех сил не волноваться обо всех этих разбросанных вещах и отсутствии бывшего. — Джерард! — позвал он громче, с тревогой глядя на закрытую дверь ванной в другом конце комнаты. — Ты в ванной? — на цыпочках подходя к двери, он попытался услышать звук душа или хотя бы блюющего Джерарда, но за дверью была лишь тишина. Когда Фрэнк попробовал открыть дверь, он обнаружил, что та закрыта изнутри. — Эй, Джи! Я знаю, это странно, что я вот так появился, но я слышал о Майки и… Я просто должен знать, в порядке ли ты. Я волнуюсь о тебе. Пожалуйста, открой дверь… Джерард? — всё ещё нет ответа. Охваченный паникой, Фрэнк стал долбить в дверь кулаком и дёргать ручку. — Давай же, Джерард! Это не смешно, чёрт тебя дери, ответь мне!

***

Где-то далеко Джерард слышал барабанную дробь… или это был гром… а ещё чей-то крик из темноты: «Ответь мне!» Это голос Фрэнка? Он подтащил свою порезанную руку к лицу, наблюдая зрением, уже лишившимся красок, как его жизнь буквально вытекала из него, скапливаясь в большом тёмно-красном бассейне под его телом. Он должен добраться до двери. Забавно: рана уже не болела так, как раньше. — Джерард! — проревел голос Фрэнка. Бедный ребёнок был на грани слёз, и Джерард с усилием перекатился на спину, вглядываясь в туман ванной. Он не мог понять, почему не видит Фрэнка. — Фрэнки? — произнёс он устало. — Где ты? — Джерард! Почему ты не отвечал мне? Ты в порядке? — голос Фрэнка был приглушённым, наверное, тот стоял снаружи. Чёрт. — Блять, Джерард, разговаривай со мной! — Нет, — Джерард хрипло зарыдал. — Прости меня, Фрэнки, блять… я совершил очень глупую вещь… — Что? Что ты сделал? — Но это был не я, — Джерард запинался, потому что его губы онемели. Он просто наблюдал вращение потолка в ванной, как на карусели. — Это моя рука… я не знаю… — Чёрт, Джи, ты звучишь отстойно. Просто открой дверь и дай мне войти, хорошо? Я не хочу, чтобы ты там в обморок свалился. — Я не могу… — Нет, ты можешь. Просто открой дверь! — давящая тишина из ванной. — Джерард! — Фрэнк снова завопил, его сердце бешено колотилось. — Пожалуйста… — слова застряли в его горле, когда он наклонился к двери и почувствовал вонь блевотины и крови. — О, Боже! Джи, что ты наделал? Ты можешь встать? Всё, что тебе нужно сделать - это дать мне войти, и тогда я смогу позаботиться о тебе. Пожалуйста, родной. Блять, я звоню 911, просто оставайся в сознании, ладно, Джи? Ты должен меня впустить! На полу ванной Джерард слабо сотрясался всем телом, пока его артериальная кровь продолжала выливаться из раны. Пытаясь разглядеть что-то через туман, застилающий глаза, он приподнялся на локте и смог подползти ближе к двери. Ванная мерцала нечёткими огнями, которые сливались в один хоровод из пятен перед глазами Джерарда. Он почувствовал вновь подступающую тошноту и то, что его рубашка пропитана кровью и потом. Барабанная дробь слышалась гораздо чётче и громче, теперь вибрируя на повреждённой коже, это Фрэнк пытался выбить дверь. — Джерард, вставай! Скорая уже скоро приедет, просто держись! — Фрэнки? — Да… да, милый, это Фрэнки. Можешь открыть дверь? Пожалуйста… — Фрэнк плакал. — Пожалуйста, родной, открой дверь! Слыша голос своего возлюбленного, умирающий мозг Джерарда стал возвращать сознание. Струйки крови и слёз влажно стекали по зудящей коже. Его рука болела как ебаный пиздец и всё, чего он сейчас хотел - блевануть и упасть в обморок, но он знал, что так делать нельзя. Он хотел бы умереть, но не мог. Подтаскивая самого себя к двери, он несколько раз поскользнулся в собственной крови, прежде чем его рука дотянулась до дверной ручки. — Помощь уже едет, Джи! Ты… ты всё ещё слышишь меня? — Чёрт, да, — Джерард задыхался, но упорно тянулся к замку на двери. Его зрение окончательно исчезло. Всё, за что он мог хвататься - было так же исчезающее осязание. Ему просто нужно открыть дверь… и всё будет хорошо. — Джерард? Ты всё ещё здесь? — голос Фрэнка был как у напуганного ребёнка. Джерард нащупал замок дрожащими пальцами и упал в обморок. Последняя вещь, которую он почувствовал - была вина перед его возлюбленным.

***

— Джи? Хэй, тш-ш-ш, посмотри на меня… Всё хорошо. Я с тобой, родной, я с тобой, — голос Фрэнка был так близко. Что-то мягкое было прижато к кровоточащей руке Джерарда. Он слышал вой приближающихся сирен, а ещё он смог разглядеть бледное лицо Фрэнка через тяжелые веки. — Ты открыл дверь, Джи, ты смог, — слёзы стояли в карих глазах Фрэнка и, когда тот моргнул, они упали на лицо Джерарда. — Всё хорошо, ты будешь в порядке… — Н-нет, ты врёшь, — сонно прошептал Джерард, его глаза были сфокусированы только на Фрэнке, остальная комната вокруг них была чёрной. — Нет, не вру! — Врёшь, — было сложно произносить слова. — П-прос-сти меня, Ф-фрэнки, я не хотел ран-нить т-тебя… — Тш-ш-ш, всё хорошо. Врачи уже здесь, они помогут тебе, т-ты будешь в порядке. Просто оставайся со мной, смотри на меня! Джи! Ты будешь в порядке… — Нет, — Джерард рыдал на руках у Фрэнка, пока не потерял сознание совсем. — Ничего не будет хорошо… — он в последний раз видит этот жестокий мир.