Зачёт за поцелуй

Последняя семестровая неделя подходила к концу, поэтому студенты, очень вовремя спохватившись, стали бегать к преподавателям, чтобы те сжалились над ними и поставили хотя бы «удовлетворительно». Но были из студентов и исключения: одним жалость была не нужна по причине хорошей успеваемости, другие избегали вымаливания хотя бы пороговой оценки, потому что им уже было всё равно на учёбу, а третьим… третьи даже и не знали, что у них с оценками были какие-то проблемы. Вследствие всей этой университетской чехарды всё высшее учебное заведение было на ушах: тут и там обеспокоенные студенты бились в истерике, потому что курс прошёл незаметно, а знаний так и не прибавилось. За те пару дней, которые оставались до рокового дня пятницы, добрая половина мучеников уже успела вытянуть из преподавателей оценку, нужную для зачёта. Другая же часть студентов, не очень торопящая события, так и не успела ничего предпринять. Начинался предпоследний день, когда за красивые глазки можно было получить хотя бы дохлую тройку. Чаще всего (уже к третьему-четвёртому курсу) преподаватели ставили зачёт просто за то, что студент пытается хоть как-то изменить ситуацию к лучшему и ходит на занятия хотя бы чаще, чем раз в две недели. Тех же, кто не пытался хоть как-то лишить свою жопу приключений, незамедлительно ждали «незачёт» и тёплая беседа с деканом. Чон Чонгуку было весело следить за одногруппниками, которые тут и там копошились, дабы напрячь мозг после очередной умопомрачительной тусовки, чтобы вспомнить, где им ещё придётся побывать и какие унижения от преподавателей предстоит перетерпеть ради несчастной оценки. Чонгук же сидел, облокотившись на спинку скамьи в парке, и весело хихикал, словно пятилетний ребёнок, рассматривая незамысловатые фреймы из нового выпуска какого-то популярного американского комикса. Всё слишком типично и заезжено: здесь супергерой произносит пафосную речь, тут поднимает огромную фуру, наполненную взрывчаткой, чтобы унести её из людного места, а вот там какой-то очередной обделённый разумом злодей повержен, вися на верёвке, прикреплённой к одному из шпилей высотного здания, и кричит доблестному супергерою, что поквитается с ним непременно… вот только выберется из тисков манильского троса. Чонгук весело выделывал выкрутасы ногами, раскидывая их в разные стороны, то и дело крутясь на скамье, как волчок, в то же время размахивая небольшой книжкой в разные стороны. Цветные странички полыхали на ветру: между ними возникало сопротивление, которое гнуло тонкие листки, даже не жалея их хрупкий вид. — Гукки, — позвал веселящегося самого по себе парня кто-то из толпы, которая образовалась рядом с соседней скамьёй, — следующая пара у нас, вроде как… английский же? Пойдёшь? Повернув голову на знакомый голос, Чонгук перевернулся на сто восемьдесят градусов, укладываясь полностью на скамью. — Вроде как. Планов пропускать у меня нет. — Тогда прикрой меня, если что. Этот хмырь малолетний поставил мне зачёт, поэтому… Чонгук лишь демонстративно поднял большой палец вверх, как бы говоря «конечно, братан», и принялся рассматривать следующую — не менее интересную — страницу комикса, но уже в следующую секунду прозвенел звонок, говорящий о том, что началась третья пара, поэтому стоит поторопиться, иначе последствия могут быть ужасными. Парень не спеша взял свой небольшой потрёпанный рюкзак, положил в него комикс (прямо между двумя томиками совсем свеженькой «Гинтамы») и поплёлся в сторону кампуса, дабы просидеть следующие несколько часов слушая нудные лекции по разнообразию грамматики и лексики в английской литературе. На входе в университет его встретил тот самый преподаватель, к которому он сейчас шёл, поэтому Чонгук сначала оторопел, а уже потом принялся ретироваться, но после «Чон Чонгук, у вас сейчас занятия случаем не у меня?» ему пришлось сбавить пыл и пойти за приставучим преподом, выслушивая его нудные рассказы, которые все студенты (и даже преподавательский состав) слышали не в первый раз. На подходе к третьему этажу Чонгук засуетился, поняв, что забыл очень важную вещь. — Пак Чимин-щи, — смотря себе на носки кроссовок, бормотал Чонгук, погрустневший в считанные секунды, — я… можно мне отойти на минуту? Я быстро. Туда и обратно. Честное слово. А потом сразу к Вам. Речь у студента была невнятна и очень обрывиста — он тараторил каждое предложение, стараясь высказаться максимально быстро. Чонгук чувствовал, что влип несусветно, и если он сейчас чего-либо не предпримет, то потом сильно пожалеет о своём бездействии. — Чонгукки, ну куда же ты? Всё потом, занятия ведь начались. И не став разбираться в сути дела, преподаватель, которого Чонгук ранее назвал Пак Чимином, пошёл дальше, направляясь в свою аудиторию, в которой его уже как десять минут ждали уставшие и голодные студенты первого курса. — Ублюдок, — прошипел Чонгук, но перечить, однако, не стал, что очень удивительно, ведь его по-детски хулиганский характер говорил ему сделать совсем иначе. До конца семестра осталась всего пара дней, и лучше не идти против преподавателей: каким бы борзым ты не был, это тебя не спасёт.

***

— Здравствуйте, Пак Чимин-щи. Вся аудитория дружно замолкла, чтобы подняться и поприветствовать своего преподавателя. Чонгук вошёл следом за ним, проходя на привычные последние ряды, при этом сохраняя недовольное лицо, открыто демонстрируя, что Чимин, по виду смахивающий на малолетку, его — мини-грозу этой параллели — взбесил не на шутку. То, что они вошли вместе, уже было сверхподозрительным. Рядом сидящие одногруппники даже не стали узнавать, что такое с их другом: они пытались скоротать время за какой-то новой игрой на смартфоне, не отвлекаясь на однотонную речь преподавателя про особенности английской литературы в современности. Чонгук же нервно посматривал на наручные часы, пытаясь силой мысли отодвинуть стрелки хотя бы на час вперёд. Через пять минут активного сверления двух беззащитных стрелок циферблата парень сдался, разочаровавшись в жизни, и принялся рисовать какие-то незамысловатые карикатуры на полях тетрадки, которую он предварительно вытащил из рюкзака. Вот вырисовывалась линия волос, ушей, а после и небольшого курносого носа, на котором расположились огромные круглые очки, ставшие трендом в последнее время. Чонгук не наблюдал времени: он просто раз за разом тянулся к рюкзаку, доставая оттуда охапкой цветные карандаши, чтобы ими вдохнуть жизнь в небольшие карикатуры на листке тетради для пар английского. Не то чтобы у Чонгука был дар или способности к этому, просто ему хотелось выпустить пар, а этот способ подходил как никак лучше. Взяв по-лисьи оранжевый карандаш, Чонгук призадумался: а ведь цвет-то красивый, он даже сам перекрасился бы в такой, будь у него, бедного студентишки, деньги хотя бы на краску. Откинув все посторонние мысли, он вновь быстрыми движениями закрасил шевелюру Пак Чимина, красовавшуюся уже на половине его мятого листка. Помимо этого, рядом виднелись небольшие звёздочки, квадратики и другие абстрактные фигуры, служившие фоном для прекрасного портрета его нудного преподавателя. Чонгук уж было потянулся, чтобы взять аквамариновый карандаш и добавить немного бликов на костюм нарисованного Чимина, но не тут-то было. — Чон Чонгук, я вижу, Вы настолько увлечены процессом, что даже не слышали мои последние слова про значимость Джека Лондона в американской литературе. Тот, кого так громко позвали по имени, напрягся, даже боясь повернуть голову назад. Не привыкший палиться, Чонгук даже пошевелиться не мог, застыв в одном положении. — Или, может, Вы настолько одарённый, что, не слыша ничего, можете повторить мною сказанное? Левая рука парня так и осталась в рюкзаке, сжимая тот самый злосчастный карандаш, подставивший его в такой ответственный момент. — Извините, — выцедил Чонгук сквозь зубы, другой рукой пряча рисунок под рукавом своего красного джемпера. — Моя вина. Преподаватель более ничего не сказал ему: просто прошёл дальше по прямой, чтобы записать что-то на противоположной от его нынешнего местоположения доске. И ведь даже не развернулся, чтобы одарить нахального студента испепеляющим взглядом. Чонгуку оставалось только со спины сверлить тот самый аквамариновый пиджак надетый на Пак Чимина, который так нелепо сочетался с его ядовито-рыжей шевелюрой.

***

Короткие слова Пак Чимина, разбавившие последние неловкие минуты тишины, были для всех очень радостными. — У всех зачёт. Группа бурно реагировала, крича что-то про «самого лучшего преподавателя» и «халявный зачёт». Молчание прервалось, и студенты потихоньку стали собираться, ожидая спасительного звонка, оглашающего конец четвёртой пары. Но не тут-то было. — А Вас, — Чимин жестом показал на последний ряд, где Чонгук с грустным выражением лица последние сорок минут прожигал парту своим особым, недовольным взглядом, — я попрошу зайти ко мне позже. Решается вопрос о вашей оценке. Не хотите ли завал по английской литературе на первом же курсе? Сделав типичную гримасу, которую можно было бы описать как «да как же вы заебали, ёб твою мать, всё сделаю, только отъебитесь», Чонгук по-быстрому скрылся в коридорной толпе, направляясь в столовую, чтобы хоть как-то поднять себе настроение перед тем, как пойдёт на добровольную казнь к рыжей бездушной скотине Пак Чимину.

***

— Чонгук, ты какой-то грустный. Комикс оказался с плохим концом? Однако в столовой он встретил только разочарование, боль и Мин Юнги. Заноза в заднице Чон Чонгука (как ласково называл своего старого знакомого сам Чонгук) лениво потянулся, провожая «победителя по жизни» взглядом. Кажется, будто Юнги из столовой не вылезает, а всё время тут обитает — как не заглянешь сюда, так он здесь. Хотя порой это удобно. — Ну чего ты. Я же шучу. Юнги демонстративно раскинул руки в стороны, показывая таким лёгким и безобидным жестом свои исключительно добрые намерения. — Отвали, придурок. Ты где был? Позиция Мин Юнги заключается в простом вопросе-утверждении: зачем врать и напрягаться, когда можно сказать всё как есть? И нервы сбережёшь и энергию. — На крыше спал. Но это неважно. Важно вот что — что там наш Мини? Меня не спрашивал? От столь раздражающего и режущего слух имени Чонгук стал красным, слившись единым целом со своим джемпером, и чуть не выронил почти полный поднос из рук. Успокаиваясь, он в очередной раз потянулся в сторону контейнеров с едой, чтобы взять свою порцию мяса и овощей. — А что с этим упырём должно быть? — выплёвывая слова, Чонгук доложил ко всей этой смеси ещё и рис сверху. — У тебя незачёт? Оу. Юнги просёк ситуацию в считанные секунды, даже не пытаясь расспрашивать рассерженного Чонгука дальше. Этого ребёнка-хулигана очень легко просечь и раскрыть даже самому ленивому психологу по имени Мин Юнги, что уж говорить о других, более квалифицированных по типу Ким Намджуна. Ему оставалось только гаденько хихикать, осознавая, что правильно он сделал, прогуляв две предыдущие пары. Взяв по парочке фруктов, они сели за свободный столик около окна. Любимые жвачки в автомате со сладостями кончились, поэтому Чонгук надул губы, стараясь подавить обиду на тех, кто вовремя не выполняет положенную работу. — Не знал, что Пак Чимин может быть таким жестоким. Обычно у всех зачёты. Ты что-то сделал ему? — Ничего. Юнги, давай ты соизволишь положить на это свой сахарный хуй? Не доёбывайся. Юнги лишь пожал плечами, не понимая, почему его друг искренне считает, что у него и член такой же бледный, однако продолжил уминать обед, то и дело смотря на Чонгука. Обстановка накалялась до предела, надо бы менять её на более благоприятную и переходить к нейтральной теме для разговора. — Так это, Гукки, — Юнги было начал что-то у него спрашивать, однако их прервал телефонный звонок. — Я на секунду. С этими словами Юнги выполз из-за стола, направляясь к пустовавшему в данный момент коридору. «Точно. Какой же я забывчивый распиздяй», — пронеслось в голове у Чонгука, когда он посмотрел на простенький кнопочный телефон в руках Юнги, мелькающего в просторном коридоре, а потом и вовсе исчезнувшем из поля зрения. Чонгук, быстро дожевав рисовый пирожок, кинулся сломя голову в парк, предварительно стащив у горе сони какую-то булочку.

***

— Где он. Где, мать вашу, он, — твердил Чонгук, рукой теребя края толстовки. Вещь, которая беспокоила его сегодня, из-за которой он хотел отпроситься у Пак Чимина, — телефон Сокджина, его близкого друга с третьего курса. Злополучный телефон же забывчивый Чонгук оставил на этой скамье всего несколько часов назад, когда отвлёкся на прочтение свежего комикса. Попросил телефон у Сокджина он для того, чтобы позабавиться и похулиганить, ведь свой номер ему не хотелось палить, да и оставил Чонгук свою лопату под названием смартфон дома, торопясь на первую пару по политологии. — Какой пиздюк его стащил? — вновь завёл он диалог сам с собой, но только уже во весь голос, не обращая ни на кого внимания. — Кого? Чонгук повернул голову направо и увидел человека, которого хотел бы видеть сейчас в последнюю очередь: нет, не Пак Чимина и даже не Мин Юнги, а Ким Сокджина, который непонимающе смотрел на своего донсэна, как бы показывая, что Чонгуку бы сразу признаться, чтобы не наломать лишних дров. — Хён, ну… — пытаясь разрядить обстановку, принялся тянуть Чонгук. — Я… опаздываю… мне… надо… ухожу, потом поговорим. Я ни-че-го не забыл! Последнее предложение человек, имеющий «неуд» по английской литературе, проговорил уже будучи далеко от одной из своих проблем. Сокджину осталось только констатировать: — Проебал. И потом, как бы подводя итог сегодняшним неудачам: — Новый куплю. Видимо, не только у Чонгука сегодня не день, а сущий ад.

***

Уже на пути к третьему этажу в горле у Чонгука пересохло, а руки вспотели. Может, Чимин забил на всё это и уже занят другой работой, а малыш Чонгук ему вовсе-вовсе не нужен, и он просто так зачёт поставит? Наивному студенту хотелось бы в это верить, только будь условия другими. Однако сегодняшние события говорили об обратном: неприятностей не избежать. Немного помявшись около двери в аудиторию, Чонгук молился, чтобы преподаватель был на семинаре, дома, у любовницы: где угодно, но только не тут. Желание продолжить учиться в университете, а не жить в коробке из-под мандаринов, побудило его всё же постучать в дверь. — Пак Чимин-щи? Можно войти? Ответа не последовало, и парень уж было решил, что это его звёздный час, и пора делать отсюда ноги, пока совсем не поздно. — Чонгук? Так быстро? Заходи, заходи. Надежды Чонгука разрушились, словно карточный домик, и ему всё же пришлось нырнуть внутрь аудитории, пряча вспотевшие руки по карманам. За столом сидел Пак Чимин, который явно был навеселе, то и дело посмеиваясь себе в кулак, не в силах заполнять какие-то бумаги, стопкой лежавшие на краю. — Я та-а-а-а-ак рад, что мой любимый студент пришёл, — громко, но не совсем чётко произнёс преподаватель, вставая со стула. Чонгук немного удивился, что ему сделали такой лестный комплимент, но потом, ещё раз посмотрев на Чимина, всё же понял подвох. — Сонбэ, вы пьяны? Рубашка на Чимине чуть расстёгнута, а галстука и вовсе не видать. Аквамариновый пиджак лениво висит на спинке преподавательского стула, скучая без своего странного хозяина. — Нет, совсем ни разу. Так что ты там? Зачёт? Ах, зачёт. Присаживайтесь, — промямлил Чимин, смешивая официальную речь с неофициальной. Чимин полез в горы бумажек, доставая одну оттуда. Что-то падало на пол, какие-то бумаги он успел помять, либо вообще случайно порвать, а что-то и вовсе пропало из поля его зрения, и он никак не мог это найти. — Вот тебе. Вопрос всё тот же. Так какие, по-твоему, значимые произведения есть у Джека Лондона? Чонгук заступорился. Он вообще не любил английский. Ни в школе, ни здесь — в универе. Ему даже фразу «Привет, меня зовут Чон Чонгук, я из Пусана, Южная Корея» удалось выучить только на прошлой паре. Парню нравились всякие американские, либо английские штучки, но не на языке оригинала. У него было много иных интересов, редко пересекающихся со знанием иностранных языков. Ещё со времён средней школы он понял, что эти знания совсем ему не пригодятся, так зачем же лишний раз напрягаться ради этого? В школе такое было легко говорить, но здесь всё не так просто, как кажется. Вновь, как и с утра, Чонгук опустил взгляд, смотря куда-то на пол, так и не вымолвив ни слова. История повторяется? — Ну и как же вы собираетесь получать зачёт с такими знаниями, Чон Чонгук? Джек Лондон — классика! — Вам виднее. — Больше комиксы предпочитаете? А на языке оригинала не хотели бы прочитать? Чонгук смутился. Думая про «мои интересы редко когда граничат с иностранными языками», он забыл про истоки его любимых комиксов, фильмов и сериалов.       Вздохнув, преподаватель направился к Чонгуку с методичкой. — Вы хоть что-нибудь умеете? Вопрос, который первым пришёл в его голову. Может, он спасёт своего нерадивого студента от пары по английской литературе? — Ну, целоваться, вроде как, — не подумав, ляпнул Чонгук на полном серьёзе. — Вот оно как. Чимин с задумчивым видом обошёл парту Чонгука сзади и принялся ворошить волосы своего студента. Длинные пальцы, на которых красовались небольшие по размеру кольца, проходили по тёмной шевелюре студента, цепляясь за неё, раз за разом сжимая чёрные пряди в кулаке. — Вы так уверены? Чонгуку до одури хочется пить. У него дикая жажда — в горле словно пустыня. Ему страшно, но в то же время интересно остаться в одном помещении с подвыпившим преподавателем и посмотреть, к чему всё это приведёт. Характер показывает себя в самый неподходящий для этого момент. — Давайте проверим. С этими словами Чимин откинул голову Чонгука назад — на себя, увлекая того, смакуя их поцелуй, словно проделывает это с ним в сотый раз. Чонгук, не раздумывая, ответил, позволяя преподавателю задавать ритм. Поначалу он перехватывал инициативу, однако влажные губы Чимина не дали чужим ни передышки, ни права быть лидирующими. Целоваться в таком положении совсем неудобно, да и шея затекает, поэтому Чонгук начал елозить на стуле, то и дело таща преподавателя на себя. Две вещи, которые Чонгук подметил, когда Чимин внезапно прервал поцелуй: преподаватель не пьян — он трезвый, и от него даже не пахнет ни каплей алкоголя; сам он, даже на секунду не сомневаясь, ответил на внезапный порыв Чимина. Чонгук не может разобраться в этих вещах — зачем Чимину, хоть и молодому на вид, но всё же преподавателю, лезть к своему студенту с такими вот уроками? Ведь это чересчур странно и даже… опасно? И почему сам он отвечает на эти поцелуи? Да, Чонгук догадывался, что в нём что-то не так ещё со старшей школы, когда он на спор поцеловал какого-то симпатичного паренька из параллельного класса, и ему вся эта игра понравилась. Но после этого ничего такого не было. Чонгуку казалось, что это чушь — лишь мимолётное желание, которое возникло в старшей школе и там же и осталось. Но так ли это на самом деле? У Чонгука больше вопросов, чем ответов, и с каждой секундой их становится всё больше и больше. Чимин вывел своего подопечного из раздумий, когда провёл рукой по его взмокшей белой рубашке, прилипшей к спине. Красный джемпер уже давно был снят и откинут в ту же сторону, в которой находится и аквамариновый пиджак Чимина. По телу Чонгука пробежала стая мурашек, а сам он не на шутку возбудился, подавляя стоны от таких, казалось бы, лёгких прикосновений. Тело его не слушалось и делало то, что ему заблагорассудится, ставя хозяина в неловкое положение. Чимин же не останавился на этом: он убрал свои холодные руки со спины, с резким треском двигая стул так, чтобы преподаватель и студент могли быть лицом к лицу. — А ты неплох, — Чимин облизнул покрасневшую губу. Чонгук лишь беззащитно кивнул, смотря на него потерянными, но в то же время возбуждёнными глазами, полными безграничным океаном юношеской страсти. Чимин, не теряя момента, оседлал бёдра Чонгука, обтянутые узкими кожаными брюками, прижавшись своим пахом прямо к его. Чонгук был очень напряжен. Это видно хотя бы по тому, что он держал ноги вместе, а руки у него тряслись, нелепо распластавшись по швам. — Расслабься, Гукки, — шептал Чимин ему в ухо. Без лишних слов он поцеловал его, руками раздвигая ноги, чтобы усесться поудобней. Это далось ему с трудом, однако он не растерялся, несколько раз проведя рукой по внутренней стороне бедра, чтобы хоть как-то расшевелить Чонгука. Это всего лишь мимолётная игра, которая, по мнению Чимина, не должна уж слишком затягиваться. Чонгука тут же словно током ударило. Он широко расставил ноги, наконец-то позволяя Чимину продолжить начатое. Им не до слов: Чонгуку и сказать нечего, а Чимин просто не в состоянии ещё и словами разбрасываться. Преподаватель провёл ещё несколько раз по бёдрам, пытаясь раскрепостить Чонгука. Только когда Чимин увидел, что Чонгук готов и уже даже впивается в его ярко-рыжие волосы рукой, по-свойски оттягивая их, прося о более глубоком поцелуе. Именно в этот момент Чимин прекратил всё это, вставая с хорошо пригретого места на Чонгуке, приглашая его уже на преподавательский стол. Сердце Чонгука предательски билось всё быстрее и быстрее, а коленки подкашивались, и он чуть не упал, когда попытался встать со стула. — Ой, да не бойся, — смеясь, протараторил Чимин. — Не сделаю я тебе ничего. Обещаю. Давай. Чонгуку страшно, но и в то же время хочется продолжить. Это его первый опыт с мужчинами, не считая того случая в старшей школе. До этого и мечтать не мог, что вот он — Чон Чонгук — будет вытворять такие вещи на преподавательском столе. Несмотря на все неловкости, которые произошли за весь сегодняшний день, оба очень довольны таким стечением обстоятельств. Ни у кого нет ни сожалений, ни причин на подобное. Чонгук даже забыл про все свои проблемы, а, в частности, и про Сокджина, который прямо сейчас ищет его, чтобы «серьёзно» поговорить с донсэном. Чимин с широкой улыбкой смотрел на этого сорванца, который уже сидел на столе, удовлетворяя себя, даже не стесняясь того факта, что прямо перед ним сидит его преподаватель. Есть только «Мини», громко вскрикнутое Чонгуком, когда тот доводит обоих до логического конца их сегодняшней игры. Всё, как показалось ему, заканчилось так же внезапно, как и начиналось. — А Вы и вправду неплохо целуетесь, — кидает вслед уходящему Чонгуку Чимин. — Повторим? — Зачёт поставите? — Обязательно. Уходя, Чонгук думает про то, что ему теперь будет сложно смотреть на этот с виду непримечательный стол каждую пару, начиная со следующего семестра.