Бакранские трудности

Ричарда тошнило от бакранской еды, от любой. Это было просто невыносимо. Даже глядеть на то, как его эр или кто-то из адуанов уплетают за обе щеки то, на что смотреть-то без омерзения было нельзя, Дикон, бледнея, сглатывал становившуюся соленой слюну и поспешно отворачивался. Алва, увлеченный своими новыми друзьями и открывающимися одному ему ведомыми перспективами, на Ричарда внимания не обращал, а потому Дикон мог голодать совершенно беспрепятственно. Окделл даже не знал, что хуже: мучиться голодом и страдать от тотального невнимания своего эра, или же получить внимание, горы презрения и насмешек над «нежностью» Повелителя Скал. По всему выходило, что невнимание предпочтительнее. И смирившись с голодом, перехватывая иногда кусок драгоценного в проклятых горах грубого хлеба или кислых фруктов, Дик осунулся и слегка ослаб. А однажды его угораздило потерять сознание прямо на глазах Ворона. Вот стыд-то… Дикон очнулся лежа на сухой жесткой траве под пристальным взглядом Алвы. — И что это у нас? — вопрос был скорее риторическим, нежели обращенным к Дикону, эр Рокэ, прищурившись, коснулся лба бледной немочи, проверяя оруженосца на наличие лихорадки. — Это он от голодухи, — вмешался в то, куда его совсем не звали ненавистный Шеманталь, — он же нос воротит и не ест ни крошки. Вот ведь гад! Ричард, несмотря на слабость, зло сверкнул глазами в сторону таможенника. — Это правда? — Ворон нахмурился, скользя цепким взглядом по истощенной фигуре Дикона. — И сколько продолжается это безобразие? Дик, поджав губы, молчал. Гордо и непреклонно, развалившись, подобно выброшенной на берег медузе, на гадкой и пыльной бакранской траве. — Да как тока мы лагерь покинули и в горы поднялись, — отчитался адуан, он-то ызарг, все подметил. — А что так, юноша? — обманчиво мягко спросил монсеньор. — Это у вас развлечение такое? Новая мода? Или вы считаете, что доставляете Соне излишнее беспокойство своим козьим весом? Так поверьте, она носила на себе поклажу и потяжелее ваших костей. Ну вот, началось! Дик насупился, но на издевки не ответил. — Отвечай! — вдруг рыкнул маршал. — Меня тошнит от местной еды… — выдавил из себя Дикон, краснея. — А почему не сказал?! — Алва был страшен. Можно было подумать, что Ричард укрыл от него информацию государственной важности. Или это он злился от того, что сам не заметил того, что Ричард не ест уже третью неделю? *** Ричард с удивлением глядел, как эр Рокэ склонился над разведенным костерком и ловко помешивал в висящем над огнем походном котле. Вода уже давно закипела, и подстреленная монсеньором птица, ощипанная и освежеванная, почти сварилась, распространяя по небольшому плато умопомрачительный запах бульона. — Еще минут десять и будет готово, — довольно пробурчал эр Рокэ, поглядывая на Ричарда. Монсеньор больше не сердился и не ругал своего нерадивого оруженосца, больше не кричал, что они на войне, и тут не слишком прилично падать от голода — только от вражеской пули и никак иначе. Больше не зыркал синими глазами и больно не прощупывал торчащие из спины лопатки и отощавшие коленки. Алва подстрелил какую-то дичь и варил для своего несчастья суп. Ричард краем уха слышал, как Коннер шепнул Шеманталю, что монсеньор переживает, мол, увлекся политикой, а про дурного барчука совсем забыл, а тот, жабу ей соловей, чуть от голоду не уморился. Переживает? Дику было приятно об этом думать, почти так же, как вдыхать аромат наваристого горного бульона. — Вот держи, — Алва поставил на плоский камень перед Ричардом котелок, а из дорожной сумки выудил оловянную ложку, — и только попробуй сказать, что тебя и от такой еды тошнит! К сожалению, хлеба раздобыть не удалось, даже каких-нибудь захудалых лепешек. — Спасибо, эр Рокэ, — пробормотал Ричард, жадно накидываясь на бульон и нежное, плавающее в нем мясо, совершенно позабыв о герцогских манерах и положенной благодарности Создателю за посланную пищу. Сейчас он был благодарен только своему эру. — Да не торопись ты, обожжешься, — усмехнулся Алва, и пятерней растрепал Ричарду волосы. Когда с едой было покончено, и Ричард, сыто и разморено подпирал одну из Сагранских скал, борясь со сном, герцог Алва уселся рядом и тоном строгого ментора произнес: — Что бы такое безобразие, Окделл, было в последний раз. Тут вам не площадка молодняка и даже не Лаик, если возникают проблемы сразу идите с ними ко мне, а не ждите, пока я, может быть, их обнаружу. Вам ясно? — Угу, — сонно пробормотал Дикон. — Что вас еще не устраивает в этом краю? Лучше выяснить весь список сразу, — насмешливо спросил маршал. — Меня тошнит от бакранских женщин, — выдал взбодрившийся вдруг Ричард, слегка краснея, но при этом глядя на Рокэ с вызовом, — у вас на этот случай тоже альтернатива имеется? — Кхм… — Первый маршал Талига, казалось, не готов был к такому повороту, но он не был бы Алвой, если бы тут же не спрятал свою растерянность и вполне себе уверенно заявил: — Само собой имеется, юноша. Разве я имею право оставить нужды моего оруженосца без внимания? Рокэ придвинулся к Дикону, и, прежде чем предпринять экстренные меры решения данной проблемы, на всякий случай уточнил: — Вы же не рассчитываете на то, что я доставлю сюда Ее Величество Катарину? Дикон прыснул и отрицательно покачал головой, он не рассчитывал, вернее очень рассчитывал, но не на это. — Вот и отлично, — белозубо улыбнулся Алва, — тогда не вижу проблем в том, чтобы уладить это неудобство прямо сейчас.