Попал так попал...

1. Ночь в пустыне холодна и опасна, а у Заблудившегося нет ни тёплой одежды, ни сколько-нибудь годного оружия, чтобы отбиваться от ночных животных, падких до человеческой плоти. Хуже того, он и понятия не имеет, куда имел несчастье попасть; одно лишь он может сказать точно: раньше в этих местах ему бывать не доводилось. Сухие каменистые пейзажи с редкими чахлыми деревьями и кустами да чёрные скорпионы величиной с волкодава подсказывают, что его могло занести в безжизненные края где-то южнее или восточнее Харада... Харада? Откуда ему вообще известно это название? Заблудившийся плачет от беспомощности и одиночества, но приходится сдерживать себя, чтобы не завыть на луну во весь голос и не превратиться в чей-нибудь ужин. Неплохо было бы достать огня, но как? Сегодня он полдня пытался добыть его щелчком пальцев — привычка, уцелевшая из стёртого прошлого. Но ничего не вышло. С тем же успехом он долбил камнем о камень, силясь высечь искру. Наконец, он заприметил на земле выпуклый осколок стекла — явно кем-то обработанный — очистил его от затвердевшей грязи и, поймав солнечный луч, поджёг-таки пучок сухой травы и скудную кучку хвороста. На его счастье, не так давно над этими краями прошёл дождь, и в глубокой луже оказалось достаточно воды, чтобы напиться. Она просуществует ещё дня два. А дальше что? А дальше — выбираться или сдохнуть. 2. Впервые поглядев на своё отражение в грязной воде, Заблудившийся завопил, как баба, за которой подглядели в бане. Он уверен, что до того, как попал сюда, уж точно не был таким уродом, да ещё едва-едва вошедшим в брачный возраст. Тщедушное тельце с непропорционально большой головой, почти безгубый рот, тусклые глаза навыкате, жидкие короткие волосёнки, невыразительные черты. Бледная моль, да и только. Ни в одном из известных миров столь убогий человечек не жилец. Это и летучей мыши понятно! 3. Тихий хруст камней отвлекает Заблудившегося от сводящих с ума мыслей. Вверх по склону, перебирая тонкими ногами, ползёт какое-то существо: попав в лунные лучи, оно приобретает очертания здоровенного муравья. Что-то заставляет Заблудившегося улыбнуться. Теперь, наконец, он вспоминает, что и гигантские насекомые ему не в новинку. Предвкушая сытный ужин, он шепчет слова, способные превратить муравья в жаркое прямо на ходу. Но у муравья другое мнение: он учуял человека и не прочь полакомиться сам. Заблудившийся лезет по скале выше, но муравей куда проворнее, и его сухонькая поступь слышится всё отчётливей. Человек слагает заклинание ещё раз — уже другое — чтобы подчинить существо себе. И вновь без результата. -Эру! Ну ты и шутник, мать твою за ногу... - цедит сквозь зубы Заблудившийся, выбирая камень потяжелее. Руки у него тонкие и какие-то чужие. Он с трудом подавляет панику и позволяет насекомому подобраться поближе, а затем с отчаянным криком обрушивает булыжник на круглую башку с большими жвалами. Слышится мерзкий хруст ломаемого хитина, мандибулы успевают громко клацнуть, но хватают лишь воздух. Человек бьёт муравья снова, тот пытается отступить, но уже поздно; вязкая кровь белого цвета хлещет во все стороны. С утробным рычанием, достойным голодного хищника, Заблудившийся долбит насекомое ещё несколько раз, ломая прочный хитиновый панцирь, пачкая лицо и руки. Когда тварь перестаёт подавать признаки жизни, заблудившийся тяжело дышит, потирая натруженные мышцы рук, его сердце ухает, как пожарный колокол. Он вспоминает, что в лучшие времена орудовал молотом во много раз тяжелей, чем этот несчастный камушек, а подобные существа беспрекословно подчинялись его воле, называя своим Господином. И образ его был одновременно прекрасен и ужасен, а не убог, как сейчас. -Омерзительный мирок, - ругается человек, отрывает от убитой твари кусок мяса и принимается за еду. Ему предстоит сполна прочувствовать потребности, о которых он раньше особенно не задумывался. 3. Съёжившись от холода в неглубокой пещере и по инерции клацая зубами, он проваливается в сон. В тревожных сновидениях он видит мрачную крепость среди снега и камня, трупы — много трупов, человеческих и не очень. Ему снятся полёты над грозным ночным лесом на широких кожистых крыльях и острые клыки на собственном горле. Могучая тёмная фигура, увенчанная короной с тремя кристаллами из белого пламени. Бурлящий вулкан и крошечная фигурка, бредущая к самому жерлу. Нет, нет... Не смей! Почему «не смей»?.. Не смей что?.. Исполинская чёрная башня дрожит и рушится, хороня его заживо под обломками. Но боли почему-то нет, и смерть не наступает тоже. Падение массивных камней бесконечно замедляется, они никак не могут рухнуть на него, а он — пошевелиться, чтоб избежать удара... А потом время становится зримым и осязаемым. Оно течёт во всех направлениях одновременно, подхватывает его и несёт с ужасающей скоростью. В потоке он успевает разглядеть измождённое лицо своего Хозяина и потускневший огонь его полных ненависти глаз. Он тянется к узнику иссохшими руками, готовый разделить его заточение за пределами этой вселенной. Но безжалостный поток несёт его дальше, и они кричит от бессилия и ярости. Из ниоткуда доносится насмешливый голос: -Прости, Саурон. Не люблю повторяться. Да и мало ли что вы вдвоём придумаете в Пустоте. 4. Бывший Чёрный Властелин проснулся от громких разговоров и вначале подумал, что снова видит орков — до такой степени вонючими и неопрятными были эти существа в кожаных доспехах и запылённом тряпье. Но, приглядевшись, он узнал в местных жителях людей. Они ехали в нагруженной всяким хламом повозке, запряжённой двумя быками, и у каждого из этих быков было по две головы. Хозяин нередко баловался так, искажая живых существ, но здесь-то что произошло? Свой Хозяин поработал или так было задумано? Увидев его, люди затараторили на своём варварском языке и наставили на него длинные палки, уперев их в плечо. Саурон предположил, что палки могут быть неизвестным ему оружием, поэтому приближался к ним с поднятыми руками. Он с радостью обнаружил, что всё ещё может залезть им в голову и вобрать в себя чужое наречие. Завтра, скорее всего, он не сможет и этого. -Ты какого чёрта здесь делаешь? - сурово спрашивает мужчина с жёсткой седой бородой. Ему немало лет: на голове красуется потёртая широкополая шляпа из толстой кожи. -Шёл тётку навестить, а тут бандиты, - Саурон предположил, что бандиты есть в любом, даже самом диком мире. - Я насилу от них удрал, третий день по горам шатаюсь да муравьёв ем. Босой, все ноги ободрал нафиг. Можно с вами? -Давай, проваливай! - рычит на него бородач, перехватывая свою палку поудобнее. - Сдаётся мне, твои дружки рейдеры сейчас придут по нашу душу... Несколько часов подряд Саурон брёл под палящим солнцем за повозкой, пока та не достигла равнины. Его пытались отогнать, продолжая грозить странным оружием, но тот, кусая пересохшие губы, продолжал идти вперёд, пока не рухнул лицом в раскалённую солнцем пыль. Пусть лучше пристрелят сейчас, чем помирать среди скал от жажды и скорпионьего яда! Спутник бородача, рыжий парень лет двадцати, спрыгнул с телеги, протопал остроносыми сапогами по растрескавшейся земле, поднял Заблудившегося, как тряпичную куклу, и затащил-таки в телегу. Саурон вспомнил, что когда-то был рыжим и сам — только волосы его были густыми, спускались до пояса и блестели, а не лежали сальными клочками, как у этого неумойки. Впрочем, он и сам теперь тот еще красавец... -А ты упорный! - в один голос сказали оба путешественника. «Не для того я проделал такой путь, чтобы просто так здесь подохнуть», - с ожесточением подумал Саурон, инстинктивно потянувшись к чужому оружию. Узкая воронёная труба, приклад для упора в плечо, крючок... Можно предположить, что штуковина плюётся металлом на большое расстояние. Как же он — кузнец, инженер, изобретатель — у себя дома до такого не додумался? -Эй, сопляк, не трожь пушку! Своей сначала обзаведись! - свирепо сказал мужчина постарше. -Прости, - устало выдохнул Саурон иссохшим ртом. - Раньше никогда такого не видел. -Из Клэмата, что ли? - хохотнул рыжий. Саурон коротко кивнул, предусмотрительно не вдаваясь в подробности. -Вечером мы будем в Нью-Рино. Хочешь с нами? - спросил рыжий, протягивая ему флягу с водой. -Почему б и нет, - сказал Саурон, сделав два больших глотка. - Там можно остаться пожить? Вода была тёплой и противной на вкус, но куда лучше, чем в грязной луже. -Дармоедов нигде не любят. Делать хоть что-нибудь умеешь? - скептически произнёс бородач. -Много чего, - ощерился парень и горделиво добавил: - Смешивать разные вещества, например, и получать оооочень весёлые субстанции. -Значит, не пропадешь, - усмехнулся мужчина. - Звать-то тебя как? Имя само сорвалось с языка - истёртое временем и никому здесь не известное. Самое первое - почти забытое. -Я Майрон, - сказал бывший Чёрный Властелин, протягивая своим спасителям хилую руку. - А вы кто такие?