Возрождение

Это было как всеобщее помешательство. Шаманы закрыли глаза, не в силах вынести ослепительного света. Когда они наконец смогли открыть глаза, то увидели, что тело Хао Асакуры попросту… исчезло. — Что тут происходит? — спросил Йо, непонимающе смотря на Такару, которая улыбалась невзирая на слезы, текущие по щекам. — Что тут происходит? — спросил Хао, оглядываясь по сторонам. Но увидел он только бесконечное белое пространство. Кажется, он уже бывал здесь. Последнее, что он помнил — это его бой с Вилардом. И ее глаза. Неужели теперь придется начинать все сначала? — Ты умер, — прозвучал ответ на невысказанный вопрос. — С ними все в порядке? — это была еще одна волнующая шамана проблема, вопрос, после ответа на который ему уже нечего бояться. После короткой паузы голос громогласно расхохотался. — Не думал я, что этот момент все же настанет, — проговорил он, но в его интонации все еще проскальзывали смешинки. — Великий и ужасный Асакура волнуется о ком-то. Наверное, конец света все же произойдёт. — Ха-ха, очень смешно. Не думал, что Король Духов умеет шутить, — закатил глаза огненный шаман, сложив руки на груди. — Не занудствуй, мне здесь тоже бывает скучно. Да, с ними все в порядке, вы победили, — ответил Король, видя, что Хао уже теряет терпение. Шаман выдохнул с облегчением. Они в безопасности. Он справился. А через пятьсот лет они снова встретятся, он уверен. — Ну так и почему я тогда еще здесь, а не в самых глубинах Ада? — скептически изогнул бровь Асакура.  — Всему свое время, — был дан ему туманный ответ. — На тебя у меня пока другие планы. — И какие же? — Я объявляю тебя, Хао Асакура, победителем Турнира этого пятисотлетия и новым Королем Шаманов, — вдруг торжественно провозгласил Король Духов. Яркая вспышка полностью поглотила шамана. — Он стал новым Королем Шаманов, — прошептала девушка так тихо, что было слышно только находившемуся рядом Йо. — Турнир окончен. — Но ведь еще не было финального боя, — недоумевал Асакура-младший. — О чем речь? — спросил подошедший Рен. — Кто-нибудь в курсе, что за чертовщина тут творится? — Хао стал Королем, — вкратце объяснил Йо, не отрывая глаз от Такары. Его очень беспокоило ее состояние. Девушку била мелкая дрожь, остатки былой истерики все еще блестели на щеках, улыбка сверкала на губах, но в глазах… там была пустота. — Быть этого не может! — возмутился Тао. — Басон? — Да, я тоже это чувствую, господин, — сразу появился тот. — Так решил Король Духов, — отстраненно произнесла Хранительница. Казалось, что мыслями была она совсем не здесь.  — Да чем он думает?! — начал возмущаться теперь и Хорокей. — Этот старик выжил из ума? Он же всех уничтожит. Такара словно вышла из оцепенения и бросила презрительный взгляд на шамана.  — Если бы он это хотел сделать, сейчас бы уже все были мертвы. Я думала, вы поняли, что он уже не тот прежний Хао Асакура, что без раздумий убивал любого, кто вставал на его пути. — Ты не можешь знать наверняка. — Могу, ведь я знаю его лучше, чем кто бы то ни было. — Так, хватит спорить. Пошлите лучше домой, — «там, наверное, Анна волнуется» — призвал всех к миру Йо. — А что с ними делать будем? — поинтересовался Рен. — Ничего. Помочь мы им ничем не можем. … — Ты с нами не идешь? — удивленно спросил Йо, когда ребята устало двинулись в сторону дома, а Такара осталась стоять на месте. — Я попозже появлюсь, — ответила та, исчезая. — Надеюсь, что у Хао хватит мозгов появиться и поговорить с ней, — пробормотал шатен себе под нос и поспешил догнать друзей. Мозгов, увы, не хватило. Это все еще было раннее утро. Анна из последних сил ждала возвращения домой друзей и возлюбленного, снедаемая плохим предчувствием. Но усталость взяла над ней верх, и она забылась беспокойным сном, сидя в кресле в гостиной, из которого отлично просматривалась входная дверь. За все это время девушка, казалось, могла бы просверлить дырку в этой двери, если бы обладала подобной способностью. Порой нет ничего страшнее, чем бесполезное ожидание. Шаманы пестрой гурьбой ввалились в дом, разрывая тишину громкими голосами, но даже это не разбудило итако. Рен первым заметил ее, в своей обычной манере попросив людей заткнуться. А затем, посмотрев на застывшего Асакуру, сверлившего взглядом спящую девушку, которая во сне выглядело столь беззащитной, что весь ее вид вызывал у него настойчивое желание обнять ее и больше никогда не выпускать из своих рук, китайский шаман быстро увел всех на второй этаж. Никто и не сопротивлялся, потому что каждый устал и морально, и физически, истратив много сил сегодня. Сон станет для них лучшим лекарством. И вот в комнате осталось лишь двое. Шаман медленно подошел к девушке. Нежность затопила его сердце. Она только его и ничья больше. Сегодня он многое понял. Наблюдая трагедию двух сердец, которая развернулась пред ним сегодня, жертвенность Хао и боль Такары, он понял, что каждый день с его то образом жизни и всеми этими шаманскими штуками может стать последним. И он может не успеть сказать главные слова человеку, которого любит больше жизни. Йо осознал, что пора забыть о глупом страх быть отвергнутым и просто наслаждаться их общим временем. — Анна, — прошептал он, присев рядом с ней и аккуратно проведя тыльной стороной ладони по ее щеке. Девушка сперва никак не отреагировала на попытку разбудить ее, но через пару секунд резко распахнула глаза. И в них как никогда отчетливо читались страх и тревога. — Йо… — словно в пустоту прошептала она. — Я вернулся, — так же тихо проговорил он, обращая наконец ее внимание на себя. — Все хорошо, я же говорил тебе, — слегка улыбнулся он, отогнав от себя назойливую мысль, что все чуть не закончилось катастрофой. Он только обрел старшего брата, поэтому потерять его вновь было бы страшным ударом. Ее взгляд на мгновение потеплел, а затем стал таким же холодным, как и всегда. — Ты заставил меня ждать. — Прости, я и правда немного задержался. Возникла пара проблем, — казалось, он обсуждают не битву, в ходе которой он мог умереть, а какой-нибудь банальный поход в магазин за продуктами. Но он видел — она переживала за него, а значит он ей не безразличен. — Что с остальными? — скрывая волнение спросила итако. — С ними тоже все в порядке. Ну, почти со всеми. Хао и Такара, — шатен запнулся, не зная, как продолжить. — Хао стал Королем Шаманов, — договорила за него Киояма. — Уже нашептали духи, да? — грустно улыбнулся парень. — Прости, что не смог сдержать обещание. Ты столько сил на меня потратила, а я как обычно все испортил, — Анна попыталась что-то сказать, но Йо жестом попросил дать ему договорить. Или он сделает это сейчас или никогда. — Но я все равно постараюсь сделать тебя счастливой. Ведь я… — он слегка запнулся, но затем поднял на нее решительный взгляд. — Я люблю тебя, Анна. — Йо… — кажется, но потеряла дар речи. Она столько лет мечтала услышать эти слова из его уст, снедаемая ночами своими чувствами, как ей всегда казалось, невзаимными. Да и за что вообще можно было ее полюбить? За отвратительный характер и вечную холодность? — Ты самая замечательная девушка из всех, что я встречал. Ты была рядом, казалось бы, всю мою жизнь. Я знаю, что порой я не самый надежный и ответственный человек, но я стану лучше ради тебя. Мы уже совсем скоро станем совершеннолетними и моя семья… — нет, он должен сказать это иначе. — Скажи мне… Ты бы вышла за меня не из чувства долга или обещания? — Я… — вечно такая собранная Анна совершенно растерялась. Вот он стоит перед ней, смотрит на нее со страхом и ожиданием, а все ее мысли внезапно разлетелись в стороны. Из груди вырвался судорожный вздох, а следом за ним первый всхлип. — Я тоже тебя люблю, мне не нужна никакая корона, мне нужен только ты, — прошептала она, спускаясь на пол к нему. Глаза застилали слезы. Сдержать которые было непосильной задачей. Да и нужно ли это теперь? Нужно было видеть, как ярко сияли его загоревшиеся радостью глаза! Девушка невольно залюбовалась ими, а уже через мгновение почувствовала его дыхание на своих губах. И когда он успел оказаться настолько близко? И вот его губы аккуратно накрывают ее. Дыхание обрывается, а сердце стучит в груди как заведенное. Счастье и любовь переполняет обоих. Наконец не осталось никаких преград, которые они сами же и возвели, оправдывая тем самым свой страх и неуверенность. Но вот закончился воздух в легких и им пришлось разорвать поцелуй, полный нескончаемой нежности. Йо заключил девушку в обьятья, а она уткнулась ему лицом в плечо, пытаясь скрыть предательский румянец. — Теперь я тебя никуда не отпущу, — прошептал он, опаляя ей ухо своим горячим дыханием. — Я никуда и не уйду от тебя, глупенький, — ответила итако, полностью расслабляясь в его сильных руках. Объятия — самый действенный способ почувствовать себя нужным кому-то. Он наблюдал. Мир проживал свои лучшие и худшие мгновения, день сменялся днем, а он все наблюдал. Пытался свыкнуться со своим новым положением. Теперь все на Земле не обходилось без его внимания. Боль планеты, ее радость он чувствовал как свои собственные. А поводов и для того, и для другого у новоиспеченного Короля Шаманов было предостаточно. Он наконец встретился со своей мамой. После тысячи лет ожидания самая важная и любимая женщина в его жизни снова была рядом с Хао, а потому его сердце заходилось в бешеном ритме каждый раз, когда она ласково улыбалась ему и трепала по волосам, словно он снова маленький мальчик, спешащий домой на обед. Да, не обошлось и без трудностей, ведь его мама не могла не отругать его за то, что он закрылся от всех, забывшись в своей ненависти и боли. Теперь все окончательно встало на свои места, Хао Асакура, величайший шаман последнего тысячелетия, смог простить человечество и дать ему еще один шанс. Он все еще не нашел в себе сил на встречу с братом. Уже тысячу раз за последние два месяца он пытался прийти и поговорить, но так и являлся ему лишь невидимым. Хао видел, Йо ждет его, часто смотрит в звездное небо по ночам, сидя на крыше и беззвучно шепча его имя. К слову, все чаще он это делал не один. Как бы смешно это не звучало, но Король банально боялся. Чего именно? А он и сам не мог точно ответить на этот вопрос. Это было что-то совершенно безотчетное, неконтролируемое. Каждый раз шаман находил новые отговорки, которыми мог бы объяснить свое двухмесячное отсутствие, ссылался на дела, хоть их действительно было немало, проигрывал у себя в голове варианты разговора, который так и откладывался на неопределённое время. Хао никогда не жаловался на нерешительность, но только не в этот раз. И он, если быть кристально честным перед самим собой, мог назвать только одну причину этому. И дело тут вовсе даже и не в Йо. И не в его друзьях и боязнь их неприятия. Он боялся случайно пересечься с ней. Такара. (Как же он по ней скучал все это время) Он наблюдал. Он наблюдал за ней все это время. Каждое свободное мгновение. Хао видел, как она ищет его. Знал, что она чувствует его присутствие. Но ничего не мог с собой поделать. Он лишь наблюдал. За тем, как ей становилось больнее день ото дня. За тем, как боль сменялась решительностью, иногда — злостью. За тем, как она приходила в гости к Йо и как подолгу болтала с ним и Анной. Как вернулась домой и привела там все в порядок. Как в одиночестве появлялась в разных уголках мира, тщетно пытаясь найти того, кто находился на расстоянии вытянутой руки. Ее страдания глухой болью отдавались в сердце, которое после встречи с ней снова ожило. Хао часто прокручивал каждый момент, который он разделил на двоих с Такарой. И одно он мог сказать точно — никогда за целую тысячу лет он не встречал подобных ей. Лишь она заставила ожить мертвую душу, только в ее присутствии сердце начинает биться чаще. И Асакура долго не мог понять, что это сильное чувство, которое он к ней испытывает, другие называют любовью. Он все же понял. Увы, слишком поздно. Настало время расставить все по своим местам. Прошло целых два месяца с тех пор, как она видела Хао в последний раз. Больше не было ничего — как бы Такара не пыталась найти шамана, но все безуспешно. Ей казалось, будто он совсем рядом, стоит лишь прислушаться, и она сможет различить стук его сердца. Звук, который она больше никогда уже не услышит, ведь он умер для всех. Умер, чтобы вновь вернуться. В момент, когда он перестал дышать и отпустил ее руку, Такаре показалось, будто она умерла во второй раз. Внезапно девушка поняла, что терять его оказалось очень больно. Больнее, чем она могла представить. С чем это было сопоставимо — наверное, ни с чем. Даже удивительно, как чувства подобной силы могут существовать. А потом свершилось чудо. Только вот за ним следовала совершенная пустота и отчаяние, ведь Король Шаманов прятался от нее, ускользая каждый раз. Каждая минута казалась проведенной зря. Только вот все вокруг продолжало идти свои ходом. И она вернулась к жизни, постепенно, взяв прежние дела в свои руки. Что ж, значит, такова ее судьба. И больше она не будет пытаться что-то изменить. Не станет привязывать к себе еще больше. Это было их место. Так часто во время Турнира они приходили сюда. Открывающийся с небольшого обрыва вид внушал спокойствие и умиротворение. А еще именно здесь состоялся их первый и последний поцелуй, который все перевернул в ее душе и жизни. Такара часто приходила сюда, не в силах избавиться от настойчивой тяги. Просто сидела и провожала закат. Хао прекрасно знал об этом, каждый раз находясь где-то неподалеку в тени раскидистых деревьев. Парень понимал, что тянуть больше нельзя, ведь будет только тяжелее. А последние события только подтолкнули его к этому. И тогда он оставил то, что она когда-то просила у него как плату за помощь — небольшой свиток, который он откопал в архивах Короля Шаманов, на том месте, где она обычно сидела в одиночестве, надеясь тем самым расставить все точки. Когда он появился на следующий день, она уже была там. Обманчиво спокойная, девушка стояла у самой кромки обрыва и задумчиво смотрела вдаль, слабый ветерок колыхал легкое белое платье и трепал волосы. — Здравствуй, Хао, — столь родной голос повис в предвечерних сумерках. — Спасибо за то, что не забыл про мою просьбу. Не так каждый из них представлял новую встречу. Асакура стоял, пытаясь собраться с мыслями, пока девушка нервно сжимала кулаки, пытаясь быть сильной и удержать себя от опрометчивых поступков. От хотя бы одного взгляда в его сторону, ведь тогда все то, что она для себя решила, станет бессмысленным — стоит лишь увидеть его глаза. — Здравствуй, — единственное слово, которое смог выдавить всесильный Король Шаманов. Как же сильно он хотел заключить ее в свои объятья, убедиться, что она действительно рядом, но лишь его недюжинная сила воли удерживала Асакуру на месте. Тишина тяготила обоих, но никто не предпринимал попыток что-либо сказать еще. Слишком сложно это оказалось. — Ты бы навестил брата, он места себе не находит, — девушка в этот раз оказалась решительней. Вот только в мыслях был полный сумбур, а его близость действовала как наркотик. — У меня было много дел, — только произнесенное, давно заготовленное оправдание прозвучало внезапно неимоверно жалко. — Конечно, — легко согласилась Такара, словно предвидя такой ответ. — Все же ответственность за целый мир. Кстати, я тебя так и не поздравила. Ты заслужил это, — каждое слово как пропасть между ними. Словно они совсем чужие друг другу. — Спасибо. Без тебя бы ничего этого не было, — он слегка улыбнулся. — А ты заслужила покой. Если хочешь… — Нет, — резко оборвала его девушка. Она знала, что он это предложит. И уже все давно решила. — Это моя обязанность, моя судьба которую я исполню. «А еще иначе у меня не будет шанса увидеть тебя еще раз» — Как хочешь, — Хао догадывался, что она ответит именно так. Эта вбитая в голову ответственность смешила и злила его одновременно. Молчание снова затянулось. — Мне, наверное, пора, — так и не смог сказать он то главное, ради чего пришел сюда. Слишком сложно. Парень уже развернулся, чтобы исчезнуть в ночи, как Такара окликнула его: — Постой, — в голосе явно сквозила отчаянная решимость, словно она наконец собралась с силами на что-то очень важное. И болезненное для обоих. — Скажи мне… Ты тогда сказал правду? — О чем ты? — «нет, только не заставляй меня делать это, прошу». — Посмотри на меня, Хао, — прозвучало почти умоляюще, словно в последний раз. Шаман медленно обернулся, встречаясь со взглядом человека, готового потерять единственное, что у него есть. Будто бы она уже все знает. Желание плюнуть на все и просто быть рядом всколыхнулось с новой силой. Нет. Нельзя. Он никогда не сможет обречь ее на новые страдания, подставить под удар ради эгоистичного желания быть рядом. Когда-то давно он услышал, что иногда любить - это значит оставить того, без кого не смыслишь своей жизни. Тогда он не мог этого понять. Но теперь осознал сполна. Но от принятия того, что только так он может ее защитить от своих многочисленных врагов, не становилось менее больно. И зачем нужна тогда вся эта сила, если она не сделала его счастливым? Жаль, что он понял это только сейчас. И уже поздно что-то менять. — Тогда, когда ты умирал, ты сказал правду? Про то, что любишь меня? — более настойчиво повторила Такара, пристально смотря в его глаза, которые теперь он просто не смел отвести. Сейчас или никогда. — Тогда… — он судорожно сглотнул. Ради нее он должен будет это сделать. Только так он сможет ее спасти. — Тогда я думал, что это так. — А теперь?.. — А теперь я стал Королем Шаманов. Я уже не тот Асакура Хао, которого ты знала, Такара. Прости, — он не должен показать ничего лишнего в глазах. Она должна ему поверить. — Ты слышал то, что я сказала тебе тогда? — как же сложно было задать этот вопрос. — Да, — короткий ответ, ставящий точку на всем. — Так даже лучше, — чуть отведя взгляд, чтобы он не заметил навернувшихся слез, ответила она. — Я как раз хотела сказать, что тогда это было под влиянием момента. Я… — глубокий вдох, чтобы собрать последние остатки самообладания. Кто бы вообще мог подумать, что это будет почти убийственно больно. — Я никогда тебя не любила, так как ты этого хотел, только как друга или брата. Я здесь для того, чтобы исполнять свой долг, а чувства лишь помеха этому. — Да, ты права, — не показывать боли от ее слов. Только не сейчас. — До свидания, Такара. Быть может, еще увидимся. — Прощайте, Король Шаманов, — больше нет возможностей отступить от своего решения. «Люблю. Сейчас и навсегда» — мысль, разделенная на двоих. Как насмешка над жизнью, что уже никогда не станет общей. Через секунду они исчезли. О недавнем разговоре ничего не напоминало, кроме слез, оставшихся на траве. Слез, что оплакивали два навеки одиноких сердца, поставивших долг выше чувств.