Утопия

Я не мог открыть глаза, моя голова кружилась от эйфории и частного дыхания.Когда я открыл глаза, я увидел потолок.Больничные стены, пустую палату. -А?! , -воскликнул я. «Сон.Всё, что я чувствовал, было сном?! Спасибо, что я хоть один в палате…» Я встал с постели и посмотрел в окно.Было очень темно, но ночной пейзаж был красив, хоть и городская суета меня конкретно дожимала. -Дружба, это крест… -вылетело у меня.Губы периодически дёргались, я чувствовал себя каким-то помятым.Перелёт сказался на мне очень круто.Я запрокинул руки за голову и почувствовал… Точнее, не почувствовал волос. Я стал щупать свою голову, которая была выбрита не то, что под ноль.Под минус четыре. Быстренько прискакав к зеркалу, я увидел себя.Как же мерзко я себя чувствовал. -До чего дошёл, Самойлов… До чего… -прошептал я. Я сам себе стал отвратен, мерзок.Пока я себя критиковал перед зеркалом, я почувствовал сильное головокружение.Всё перед глазами поплыло, но падать я отказался.На ощупь я стал передвигаться, шуршал по стене ладонями. -Кто-нибудь! , -закричал я.Мне стало очень страшно.Передо мной стали пролетать какие-то тёмные пятна.Если это было предвестником галлюцинаций, то лучше сразу упакуйте меня красивым бантиком и окуните в темноту.Насколько это страшно, я знал., А возвращаться-желания не было. Мне пришлось закрыть глаза, чтобы страх не перебивал меня.Наконец, я услышал, как кто-то вбежал ко мне.Оно, а точнее она, говорила по-русский.И помогла мне добраться до кровати. -Что это?! , -вырвалось у меня.По резкому вдоху девушки, я понял.Что испугал её. -Я не знаю, Глеб Рудольфович.Я журналистка.Просто пыталась к Вам попасть, а никто не пустил под вечер.Как раз уходить собиралась… Но крик Ваш был услышан, -проговорила девушка.Её голос был очень приятен, руки были нежны, как сахарная пудра.Глаза открыть я боялся, это уже оставалось рефлексом. -Посидите, я позову кого-нибудь! Топот каблуков, приятный, хоть и очень приторный, запах духов.А может, это мой ангел-хранитель? Нет… Думаю, меня ангел давно покинул, на кой-чёрт ему такое детище. Послышался голос врача, который меня встретил тут.Его я помню, да… Радует. -Господи, Самойлов.Что же вы встали? Вы забыли, что я вам говорил? , -он через слово путал ударение, от чего всё звучало несколько иронично. -Серьёзно? Я ничего не помню.Я как себя лысым увидел, чуть не родил второго сына, простите. -Глаза-то откройте, дорогой мой. Я открыл глаза.Картинка постепенно восстанавливалась, и первым делом я захотел увидеть лицо той девушки. Она стояла в дверях, вся в чёрном одеянии.Волосы, цвета каштан и сумка, в которой она что-то яростно искала.Мне она показалась очень милой.На мою память можно было не рассчитывать, но где-то я её всё-таки видел. Врач стал светить мне каким-то фонариком в глаза, от чего я пытался материться, но оставался культурным мсье, если позволите. -Что же, друг мой.Вот вам наказ, с постели не вставайте.Буквально, за стенкой, будет сидеть медсестра.Чуть что нужно-зовите. -Даже…по нужде? , -криво спросил я. Он кивнул и что-то записал в свою тетрадь.А я всё ещё смотрел на ту загадочную леди. -Доктор? А кто это? -А…Это журналистка, из России как раз.Всё пыталась Вас выследить, пообщаться.Ждёт весь вечер.Назвалась, Татьяной. -Татьяна… Татьяна… -я пытался вспомнить хоть грамм того, что мне веяло этим образом.Но безрезультатно. -Отсыпайтесь, завтра у вас операция. -К-как?! Ещё же четыре дня! , -я настолько забылся… Мой сон действительно лишил меня разума. -Доброй ночи, Глеб Рудольфович.Видимо, вы очень сильно переволновались.Вы правда ничего не помните? Я помотал головой и сказал: -Мне только сон снился и всё. -Это я уже понял, -сказал он и улыбнулся. Мне не понравилась его улыбка.Может, я стонал во сне? Или что? Что ж ты ржёшь, падла?! -В общем, все указания я дал.Утром начисто моемся, на процедуры и всё.Готовимся к операции. Верьте в лучшее, дорогой.Лишний невроз-вам же хуже.Прогноз более, чем оптимистичный. Я кивнул головой и проводил взглядом ту девушку… Татьяну. Она мне тихо улыбнулась и ушла. Насколько же я одинок, что уже готов кинуться к любому, кто сделал мне хоть что-то доброе? Низменно. Наконец, все вышли, а я стал держаться за голову.Меня очень беспокоило отсутствие волос на голове.А когда я решил лечь, меня забеспокоила боль ниже пояса.Когда я решился туда заглянуть, выяснилась такое недоразумение.Вся моя «радость» после дивного сна вылилась наружу, отчего всё моё достоинство буквально прилипло к трусам.Насколько же много там было этого «добра», что в душ мне было просто необходимо. Было стыдно, но я позвал медсестру, которая тут же примчалась и помогла дойти до душевой. Немного пожмурясь, я всё отодрал и наконец почувствовал воду.Она была приятнее, чем в нашей клинике. После моего сна было ощущение, что прошло уже тысяча и одна ночь.Почему я ничего не помню, это странно.Неужели, мне настолько было плохо?.. Пока я умывал своё тело, перед глазами мелькал космос и звёзды.Много-много звёзд, которые я с детства любил рассматривать.Воспоминания детства стали тихо проползать в мою ослабевшую голову, что радости мне не приносило. Из случайности, я засветил свой голый зад медсестре.С румянцем в глазах, она помогла мне одеться и довела до кровати. Наконец, я улёгся и вырубился.Хоть я и проспал много, было чувство усталости, словно ты выжатый лимон. Утро выдалось, на удивление, приятным.Добрые лица окружали меня, частая поддержка вертелась около и возле. После обеда ко мне прибыли ребята.Снэйк не упустил возможности подколоть меня по поводу причёски. Валера часто шутил, хлопал по плечу.На каждом была написана улыбка.Кроме Кости. Он старался отойти, уйти.Прикидываться сонным, да любым.Лишь бы не сталкиваться со мной взглядами.Когда я смотрел на него, в голове начинал вертеться сон.А сон… Не даровал мне никаких ощущений, кроме физического удовольствия. Скоро, в далеке я увидел знакомый силуэт. Это была та самая Татьяна, которая при виде меня ускорила шаг в четыре раза, клацая каблуками. -Боже, вся Матрица тут.Приятно видеть такую поддержку. -Добрый день, а кто Вы? Пока девушка объясняла, кто она и откуда, лицо Кости надо было записывать на камеру. «Снимите это немедленно!», кричало внутреннее я. -Ну, а если говорить простым, человеческим языком, то я хочу взять небольшое интервью у Глеба Самойлова.А если все не против, то полностью-у группы. «Мы не против», чуть ли не хором высказались ребята.Я же медленно кивнул, потому что у меня была сильная заторможенность перед операцией. Пока мы мило общались, меня подхватили санитары и повели в операционную.Как же я боялся… «Мы с тобой, Глеб! Мы с тобой…» Это был голос Кости.Но он не вселял в меня абсолютно ничего.Ни-че-го. Ложусь.Всюду свет. Я лёг.Врачи рассматривают меня сверху до низу.Моё волнение снова переросло в плывущую картинку.Я потерял сознание. Я снова оказался на той же поляне.Но вместо терновника лежали лепестки роз.По этой тайге раздавалась знакомая музыка.Я сделал шаг, и все деревья выстроились в ряд, будто проделывая для меня дорогу. Подул тёплый ветер, я зашагал вперёд.Было холодно, но мягко… Я осознавал, что это сон.Поэтому не боялся… Да и место было уже знакомое. Но тут я вижу, как мимо меня несутся образы.Я рассматриваю в них лица, знакомые лица.Улыбки, глаза… Голоса. Этот ураган начал кружиться вокруг меня, я рухнул на колени и замер.Я пытался рассмотреть хотя бы одну душу.Хоть одно изображение… Но получал лишь хохот, который проносился с такой безумной издевкой.Я протянул руку вперёд… Я почувствовал что-то мягкое, будто трогаю вату. Но что-то морщинистое и дряхлое схватило меня за руку. Стоило мне подать только намёк на голос, всё исчезло.И никто меня не держит.Когда я открыл глаза, передо мной был морской берег.Мои руки охватывала вода, а ветер дул прямо в лицо, озаряя всё вокруг. Лицо я поднял к небу, где увидел такой знакомый взгляд… -Вадь? , -услышал я сзади. Когда я развернулся, передо мной была очень тяжёлая картина.Тяжёлая для души и сердца. -Вадь, я хочу быть с тобой… -это был я.Я, совсем маленький.Где-то четырнадцать лет.Такой наивный и неопытный ребёнок. -Будешь, мой маленький.Потерпи, мы скоро снова увидимся, -он целует маленького меня в шею.А маленький я плачет. Я почувствовал, как и у меня потекли слёзы.Те самые, детские слёзы.Я вспомнил тот день… Как он уезжал, как я не хотел его отпускать. Я просто хотел быть с ним.Я не думал, не хотел думать о жизни.О тщетности и правде.Я хотел быть.Быть рядом с тем, кто укроет меня.Защитит. Я закрыл глаза и стал плакать.Сквозь слёзы у меня выскальзывало имя брата.Я не перестану его любить.Той, братской любовью.Честной любовью… -Глеб Рудольфович? Давайте… Вы уже достаточно пролежали.Просыпайтесь… Я кое-как открыл веки и стал приходить в чувства.Речь моя была бессвязна, будто после очень сложной попойки, поэтому говорить я старался меньше. -Операция прошла успешно, дорогой друг. Жаль, что своё счастье я не мог показать.Улыбнуться не было сил, а зрение всё ещё шалило.Я видел всё тёмными пятнами, которых стало намного больше.Сказать об этом я не мог. *** Прошло два месяца. «Вот уже пару месяцев, как мой мозжечок вычищен от опухоли.Месяцы реабилитации давались легче, чем мне казалось.Оставался месяц до моего выхода отсюда» Ребята иногда прилетают сюда, мы часто видимся.Мне ужасно скучно в этих стенах, но реже стали появляться драматические образы того, чьё имя уже и называть бесстыдно.От него было ни слуху, ни духу. Что дело до той девушки-от её внимания мне не укрыться.От общения не слететь. Она помогает медсёстрам со мной, мы подолгу общаемся и делимся впечатлениями от того или иного события. Интервью она у меня ни разу не взяла, что радовало до глубины души.Журналистов я повидал, Дай Бог.Не хватало, чтобы это создание тоже влилось в эту массу с однообразными вопросами, а-ля «Почему распалась „Агата Кристи“?» Вот мы гуляем по двору, где мне положено проводить своё свободное время во время реабилитации.Такие прогулки стали уже обыденностью. -Слушай, Глеб.А вот после реабилитации какие у Вас планы? -Блин, в тебе периодически журналистка просыпается, Таня. Она тихонько смутилась, но настояла на вопросе. -Ну… Концерты я давать не смогу сразу.Доктор «а-та-та» мне делает, аха-аха, -погрозил я пальцем перед носиком дамы. -Вы очень интересный молодой человек, Глеб. -Ой, молодой.Поди, тебя в два раза старше… Не напоминай о том, какой я старый. Она погладила меня по руке и улыбнулась.Она была похожа на куклу-сиделку.Но от таких мыслей я чувствовал себя дедушкой. Всё чаще во мне просыпалась нужда на покурить.Но Таня заставляла меня убрать сигарету, и идти погулять с ней, жуя яблочко.А не так давно она ко мне прискакала с очень милым сюрпризом. -Глеб, это Ваше? , -она протянула мне мою гитару.Насколько же я засветился в растянутой улыбке, что тут же выхватил инструмент, позабыв про «Спасибо». Наигрывая такие родные мотивы, я сидел на скамье и ничего не видел.Была ли рядом Таня в этот момент-меня не интересовало.Только я и музыка, неразрывный союз. Пока я перелистывал композицию за композицией, я снова почувствовал боль в глазах.Передо мной снова закружились тёмные пятна.Об этих приступах я не говорил врачу, я словно терял зрение на какое-то время.Дольше десяти-пятнадцати минут ещё не было. Но в этот раз стало в разы больнее, чем обычно. Я не выдержал и схватился за глаза. -Глеб? Вы в порядке? -Д-да… В пор… А! , -мне внезапно стало ужасно больно, будто лезвием бритвы кто-то почесал мне глаз. -Таня.Позови кого-нибудь! Она убежала.А я терпел, чтобы не закричать атональным ором. Я слышал, как ко мне несётся толпа.Рефлекторно, я чуть не убежал… Вспомнилась история, как за мной и Вадиком неслись фанатки, а мы прятались и смеялись. Но моё воспоминание прервала та же боль. -А-а-а! Блять, больно! Меня повели куда-то и уложили.Я услышал звук гремящих инструментов…