"Вайлетфилд Ралфс"

      С восходом солнца наступило прохладное сырое утро. Блёклые лучи на мгновение озарили своим тусклым светом долину Ралфс и сразу исчезли: серые, громоздкие тучи тут же заслонили дневное светило, словно напоминая о том, что никакая радость в этом мире не длится вечно. Всё живое, включая животных и птиц, попряталось в свои обители, не издавая ни единого звука: на улице стояла гробовая тишина, которую час от часу нарушал пронзительный свист воющего ветра — на море назревал шторм, и это давало о себе знать.       В это время в особняке четы Фентон всё ещё спали, не считая одного человека. Винслоу, как бы ему самому того ни хотелось, так и не смог сомкнуть глаза, проворочавшись всю ночь. Лежать в кровати уже не было смысла, и Фредерик, накинув поверх пижамы тёплый домашний халат, приблизился к окну. По стеклу скатилась первая капля дождя; пустым уставшим взглядом он вглядывался куда-то вдаль, в сторону холмов, где росли большие старые деревья, в чьих кронах утопала гостиница «Вайлетфилд Ралфс».       — Ну и погода, — Винслоу отвернулся от окна; со вчерашнего вечера его сжирали назойливые мысли, не давая ни минуты покоя.       Из его головы никак не выходил тот вчерашний разговор между мистером Фентоном и горничной: он прекрасно помнил её выражение лица в тот момент, и оно оставило о себе не лучшее впечатление. Он попытался вспомнить, не упоминала ли о ней Роберта, но нет: о мисс Сайлас не заходило и речи. Наверное, эта особа весьма ей неприятна. Нет, конечно, есть предположения, что эта девица желает нагадить мисс Куинси, но каким образом тогда драгоценности оказались в матрасе у Роберты? Он всеми силами отказывался верить в то, что это сделала она, но и подозревать Марселин так же не мог, ибо не имел на это никаких оснований. Винслоу прекрасно понимал, что воры должны быть наказаны, и не имеет значения, кем этот вор является. Но Роберта… Он не мог выбросить мысли о ней из головы. В этом месте она была ему за отдушину, и это был единственный человек, с которым он мог свободно общаться безо всякой лжи и фальши, которая была необходимым атрибутом в том обществе, где он родился и вырос но, увы, к которому так и не привык.       Ещё постояв в размышлениях пару минут, Фред, тяжело вздохнув, подошёл к шкафу, где хранил весь свой гардероб. От услуг камердинера он отказался ещё по приезду в «Вайлетфилд Ралфс», потому как считал, что сам способен облачиться в одежду без чьей-либо помощи. Спустя десять минут Фредерик, поправив ворот серого твидового пиджака, схватил тёмное длинное пальто и, накинув его, направился к выходу.       Спустя некоторое время Винслоу пожалел, что не захватил зонтик. На улице пустился ливень, намочив дорогое пальто; по мокрым прядям волос то и дело сбегали капли воды, и молодой человек едва успевал смахивать воду с лица. Назад идти не было смысла, так как Фредерик отошёл довольно далеко: в сотне шагов от него уже виднелась гостиница «Вайлетфилд Ралфс». Но тут, приостановившись, Винслоу, в очередной раз вытерев с лица воду, прищурив глаза, внимательно вгляделся вперед, и то, что он увидел, совсем не обрадовало его…       В этот день Роберта проснулась раньше обычного, так как стук дождя о черепичную крышу разбудил её, и заснуть она больше не смогла. Решив приступить к работе, девушка искоса взглянула на спящую соседку и, облачившись в старое серое платье, направилась вниз, чтобы набрать воды и умыться. Справившись с этим делом, Куинси пошла обратно наверх, чтобы заплести волосы, надеть передник и наконец-то приняться за так опостылевшую ей работу, но то, что она увидела, мгновенно выбило её из колеи текущих размеренных событий: Берта, испуганно округлив глаза, тут же застыла в дверном проёме, не в силах произнести ни слова…       В комнате было перевернуто всё вверх дном: все вещи из шкафа оказались вывернуты и брошены на пол. Слева у стены стояла Марселин, наблюдая за тем, как констебль и его помощник потрошат матрас в поисках оставшихся драгоценностей, основную часть которых они уже извлекли.       — Она пришла, сэр, — сказала Сайлас, пронзив хитрым взглядом оторопевшую Роберту. Констебль, мигом отреагировав на голос, бросил своё занятие и немедля подошёл к Куинси, у которой на тот момент на глаза начинали наворачиваться слёзы. Пресвятые угодники, какая же она глупая! Она даже и понятия не имела, что всё может сложиться именно так. Но она не воровка! Она бы не смогла украсть и хлебной крошки, если бы даже умирала с голода. Но кто ей теперь поверит? Надо было уезжать отсюда, как говорилось! Но нет, эта глупая и бессмысленная привязанность к Фредерику Винслоу не давала ей этого сделать. И к чему она привела? Правильно тогда сказала Эльза: это проклятое чувство, и вестись на поводу у него не сулит ничего хорошего!       — Роберта Куинси? — строгим тоном спросил констебль, сверлящим взглядом уставившись на девушку, которая, попятившись, обнаружила сзади ещё одного мужчину в форме. Сердце бешено заколотилось, и она умоляюще взглянула на стража порядка, который был непоколебим.       — Да, сэр… — едва слышно прошептала Роберта; её руки дрожали, а к горлу подкрался предательский комок.       — Это ваши драгоценности?       — Нет, сэр… Но я не крала их, честное слово! Я нашла их в заброшенном доме! — отчаянно воскликнула девушка.       — Правда это или нет, мы разберемся в участке, — отрезал констебль, схватив девушку за плечо. — Вы арестованы, мисс.       — Но это неправда, — пробормотала Роберта и тут же залилась слезами: её надежды на лучшее будущее разрушились в один миг, разбившись на мелкие кусочки. Она никак не могла допустить такого сценария в своей жизни, как этот, и теперь была в отчаянии: все её грёзы кубарем катились в одну большую пропасть, откуда уже нет выхода.       Ей ничего не оставалось, как повиноваться и пройти с полицейскими к автомобилю. На улице так и продолжал лить ливень: Берта была в одном платьице, которое мигом промокло, и по телу тут же побежал неприятный озноб. Пока водитель заводил автомобиль, один из полицейских открыл сзади большую дверь с решёткой, а второй без лишних слов подтолкнул Роберту внутрь. Спустя минуту авто тронулось, а в окне замелькали кусты и деревья…       Роберта, приклонившись к окну головой, уныло посматривала сквозь стекло: теперь её жизнь лишена смысла, и лучшее, что ей грозит, — так это закончить жизнь где-то в работном доме вместе с остальными нищими, бывшими преступниками и бедняками. Она уже хотела было закончить бессмысленное созерцание в окно, но тут кое-что заставило её всем телом прильнуть к нему, куда-то встревоженно вглядываясь своими заплаканными покрасневшими глазами…       Возле старого, поросшего мхом дерева, промокший до нитки, стоял Фредерик. Он будто чего-то ожидал, и в глазах его читалась едва сдерживаемая тоска. Его выражение лица свидетельствовало о том, что этот человек смирился с чем-то неминуемым, с тем, с чем был не согласен, но не имел иного выбора. Не делая ни единого движения, он проводил автомобиль взглядом до того момента, пока тот не скрылся за поворотом.       Берта, уныло наклонив голову, медленно сползла на колени. Обняв колени руками, она тихо зарыдала.