Часть 1
26 апреля 2016 г., 23:34
Парень громко захлопнул дверь квартиры и поднялся на следующий лестничный пролет. Его брат потянулся за ним — скорее не потому, что хотел, а потому, что не мог не потянуться.
Первый скинул на бетонный пол грязный рюкзак и присел возле окошка, доставая из кармана примятые сигареты.
— Жду не дождусь, когда перестану ходить к этой старой шлюхе. И ведь мать знает, как я ненавижу физику. — Бормотал он с зажатой в зубах сигаретой.
— Мне нужна физика, — осторожно заметил второй, присев рядом.
Брат уставился на него устало-злостным взглядом и процедил, что имей он возможность, не таскался бы с ним повсюду.
Второй вздохнул и поднял перед глазами правую руку, уволакивая за собой левую брата.
— Я понимаю, — дрогнувшим голосом сказал он. — Завтра это закончится.
Первый прикрыл глаза; ресницы подрагивали. Он отвернулся, стряхивая пепел.
Всю жизнь. Всю жизнь склеенные, и, что самое досадное, склеенные лишь ребрами ладоней. От полной свободы обоих отделял небольшие участки их тел, которые вдруг решили сростись.
Ничего личного, все на двоих: сон, учеба, прогулки и все-все-все. Еще и имена неудачные: Билл и Джо, Билл-и-Джо, которые впоследствии превратились в простое Билли Джо.
— Думаешь, я плохой брат, — усмехнулся Билл, снова затягиваясь. — Я просто устал, очень устал.
Из разбитого окна повеяло грустным, тихим августовским теплом.
— Что бы ты не думал, ты все равно мой брат, лучший друг, но сам знаешь, как мы ждали этого момента, чтобы наконец-то быть кем-то по отдельности, а не вместе…
Он поднял на брата взгляд. В ушах сверкнули серебряные колечки.
— Ты же понимаешь, малыш Джо?
Джо расковыривал змейку на заднике кеда.
— Я понимаю, — тихо согласился он.
Билл устало сполз по стене.
— Ты обижаешься. — Он вкрутил окурок в ямку в бетоне. — Наверное, правильно. Как бы там ни было, я говорю слишком много гадостей.
Они молчали.
— Ну же, о чем ты думаешь, Джо?
— О том, что тоже устал. И немного о том, что завтра на мне будет чья-то кожа.
— Меньше волнуйся об этом. Будешь курить?
Джо отрицательно качает головой.
— Я боюсь. Я боюсь, что станет пусто, когда нас рассоединят.
Билл прячет сигарету обратно в пачку.
— Так и будет, наверное. Но я же не деваюсь никуда. Такой же и останусь: прыщавый, сухой и нескладный.
— Худой, смазливый и хорошо сложенный, — поправляет его брат.
— Вроде и близнецы, а вот как, — усмехается Билл.
Он тоже считал брата худым, смазливым и хорошо сложенным.
***
Утро робко стучится в окно палаты сгоревшей листвой. Джо рассматривает правую руку с разных сторон, привыкая к себе отдельному. Он не знает, что чувствует, потому что пустота пузырем липкой жвачки внутри раздувается и раздувается, не оставляя места ничему остальному. Билл ворочается в полусне, испуганно морщится и нащупывает руку брата. Аккуратно цепляется пальцами, чтобы не задеть недавно пересаженную кожу. Жвачка лопается, и чувства накрывают Джо полностью. По щеках скатываются слезинки. Билл, не просыпаясь, сцепляет пальцы чуть сильнее.***
— Что там мои мальчики? — теребя платок, спрашивает у врача бледная женщина. — В порядке. — Он приоткрывает дверь палаты. — Спят ваши сиамцы. Уж не знаю, может ли их что-то разлучить. Женщина, радостно взволнованная, не находит себе места в коридоре и выходит на улицу, улыбаясь. Под ноги ей прилетают два кленовых листа, скрепленные одной ножкой.
