Мой злобный преподаватель.

— Достало! — откидывая в сторону тетрадку, я устало разваливаюсь посреди пола. На удобном мягком ковре. — Вот почему ты не можешь вести все остальные предметы? — обращаюсь я к своему молодому человеку, а, по совместительству, ещё и преподавателю математики в нашем институте. — А не жирно тебе будет? — Виктор поправляет очки и лукаво смотрит в мою сторону. Я так же не отрываю взгляда, исследуя любимые черты лица. В очередной раз соглашаюсь с тем, что мне достался прекрасный молодой человек. Ну, изверг, конечно, но зато любимый. — Горе луковое, — откладывая в сторону бумаги, преподаватель спускается с дивана и садится рядом со мной. Его ладонь приятно ласкает волосы, массируя кожу головы. — С чем проблема? — Химия, — недовольно тяну я, притягивая к себе парой минут ранее откинутую тетрадь. Зеленый человечек с кучей пробирок приветливо улыбается с обложки. Только вот я в этом предмете, отличие от человечка, ничего интересного не вижу. — Ни черта не понимаю. Помоги, а? — А у меня есть выбор? — он смотрит мне в глаза, а я в очередной раз хочу забить на всю домашнюю работу и просто прильнуть к нему. Понежиться в объятиях и… — Не-а, — увы, выбора нет не только у него. Завтра самостоятельная, а я до сих пор ни черта не понимаю. — Смирись. Мы занимаемся до поздней ночи. Забираем формулы, учим определения. Под конец я едва не засыпаю в кипе бумаг из-за усталости. Лишь заботливые руки Виктора помогают мне добраться до моей кровати, в то время как я уже несколько минут смирилась с мыслью о том, что ночевать можно и на полу. — Надеюсь, ты справишься завтра, — он целует меня в лоб, поправляя одеяло. Я, недовольно фыркая, хватаю его за ладонь и нагло касаюсь губ. Невольно млею от сладкого поцелуя, что дарит мне любимый. — Спи, тебе завтра рано вставать. — Спокойной ночи, мой любимый изверг. — Спи крепко, горе луковое. Утром я собираюсь в спешке. Из-за неуслышанного будильника я опаздываю, минимум на минут пятнадцать. Приходится проститься с завтраком и едва собравшись, выбежать на улицу. Радует лишь то, что любимый, вспомнив обо мне и о моей дикой страсти ко сну, приехал довести меня до института. Хотя самому только к третьей паре. — Доброе утро, Совушка, — он закидывает сумку на заднее сидение и открывает предо мной дверь. Я невольно улыбаюсь, радуясь подобной заботе. — Хватит мечтать, ты и так опаздываешь, — ощутимый шлепок по пятой точке тут же приводит меня в чувство. — Витя! — практически рычу я. — Ты зависла. Что мне еще прикажешь делать? Пара проходит под пристальным взглядом преподавателя. Мужчина явно бальзаковского возраста не спускает с нас глаз. Списать можно даже не пытаться. — Извините, Дмитрий Геннадьевич, — Виктор появляется за минут пятнадцать до конца пары. Улыбается преподавателю и полностью отвлекает его от обстановки в аудитории. Он умело заговаривает мужчину, жестом показывая всем, что лучше бы поторопиться. Лично я же замечаю еще и его привычный взгляд «Будешь должна». Да хоть в двойном размере! Списывать я не люблю, но в данной ситуации другого выхода просто не вижу. Стараясь как можно незаметнее пользоваться шпорой, я изредка бросаю взгляд на оживленный диалог преподавателей. — Закругляемся, — мужчина бегло оглядывает аудиторию и демонстративно показывает на часы. К этому времени я уже успеваю списать все необходимое. Ну, думаю, на четверку я потяну. Больше и не нужно. — Виктор Сергеевич спас нас всех. — Он божественен. — Я хочу от него детей! Все одногруппники практически боготворят преподавателя математики. Я невольно усмехаюсь тому, что помог он нам только из-за меня. Из-за того, что волновался из-за моей оценки. — Вихрова, подойти ко мне, — легок на помине. Прощаясь с одногруппникам, я уверенно следую к своему молодому человеку. Маленький пролет лестницы и вот мы полностью скрываемся от взглядов остальных. Лишь я и он. Я первая тянусь к нему, вкладывая в поцелуй всю нежность и благодарность, что сейчас переполняют меня. Обнимая руками широкую шею преподавателя, я смыкаю глаза и полностью растворяюсь в нашем поцелуе. Мы отрывается друг от друга лишь тогда, когда воздух в легких заканчивается совершенно. — М-да, видела бы ты свою физиономию. Ты словно Бога увидела, когда я в аудиторию зашел, — он смотрит мне в глаза и искренне смеется. — Маш, ты, правда, чудо. — Прости, что пришлось повозиться из-за меня. — Мне не трудно. К тому же, бурные речи твоих одногруппников явно дали плюс моей карме, — он явно указывает на то, что слышал бурную и восторженную речь моей группы. — Кстати, кто там от меня детей хотел? — ему тут же прилетает несильный толчок в бок. — Ау! И вот так ты благодаришь спасителя? — Благодарить спасителя я буду дома. А сейчас я наказываю наглую морду, решившую приударить за одной из моих однокурсниц. — Собственница, — смешок. — Не меньше тебя.