"Баки"

Что ещё за Баки, блядь? Этот вопрос не даёт ему покоя, тревожит теперь даже в морозном ничто криокамеры; его не вытравить электрошоком, не стереть, не избыть, не выблевать вместе с лёгкими от жёстких воспитательных мер Рамлоу. Не-воз-мож-но. Зимний мучается им, теряясь в лабиринтах своих кошмаров, он неоновой вывеской мигает в глазке оптического прицела, раздражает и отравляет. Что ещё за Баки, блядь? Он уже не помнит, кто ввёл ему этот яд, кто сказал это, кто вселил в него уверенность, что это дурацкое слово что-то значит, но само оно неистребимо. Это марка газировки? Название книги? Собачья кличка? Что, блядь, что же это такое? Ответ находит его сам. Прямо там, между линз и нитей накаливания прицельной сетки, в маленьком окошке окуляра. Зимний смотрит, как робко, почти незаметно улыбается его жертва, и через секунду стеклянная витрина рассыпается под напором пули, осыпая радужным дождём осколков везучего Капитана Америку. Стрелок убирает винтовку в чехол, коротко отчитывается в коммуникатор, прижатый ремнём к плечу. Не сегодня. "Баки" упрямо бьётся за глазами, отвратительной мигренью отдавая в висок, но теперь Зимний знает, что это не кличка. "Баки" — это признание. Признание в чём?