Я, вроде, тоже

Это происходит тогда, когда они оба выбираются из-под надзора Старка и Щ.И.Т, когда немного разбираются с вездесущими щупальцами Гидры и получают возможность переехать из пафосного Манхеттена в родной, хоть и не слишком знакомый уже Бруклин. Они выбирают один из тех старых домов, который стоит там с двадцатых, и когда впервые поднимаются на четвёртый этаж, под самую крышу, Джеймса очень беспокоит пыль на лестнице и осыпающаяся с потолка извёстка. Он не может вспомнить, почему, но ему кажется, что это... плохо. Стив тогда говорит, что у него больше нет астмы. Можно не бояться пыли. По четвергам они заказывают пиццу в пиццерии через дорогу, на первом этаже. Такой маленький миленький ресторанчик — итальянского стиля не осталось, конечно, но козырьки над витринами разукрашены национальными цветами. Между двумя маленькими спальнями тонкая стена, не несущая, и Стив часто думает о том, что её можно снести и поставить одну большую кровать. Джеймс тоже так думает, но они никогда не обсуждают это. Просто живут. Иногда ходят в кино и ездят на футбольные матчи в Бостон. Иногда ловят плохих парней в Нью-Йорке и ближайших штатах. А потом приходит весна. Весна всегда многое меняет. Это идея Джеймса — выбраться на крышу над их окном. А Стив предлагает взять грушевый сидр. Они, конечно, не пьянеют, но Баки нравился этот вкус. Роджерс лелеет робкую надежду, что он придётся по душе и Джеймсу. И они сидят там, смотрят на дома, на то, как солнце опускается за крыши, и как облака становятся розовые снизу и сизо-фиолетовые сверху, и Джеймс говорит: — Знаешь, я ведь любил тебя тогда. Раньше. И Стив отвечает: — Знаю. Я тоже. Джеймс хмыкает, говорит снова: — И сейчас, вроде, люблю. И Стив отвечает снова: — Я, вроде, тоже.