Ангел

Ты помнишь, когда впервые услышала про Годрика. И удивлению не было предела. Эрик говорил о нём с таким восхищением, преданностью, даже жадностью, будто, воспоминания об этом, так сказать, человеке были ценнее золота, дороже всего на этом свете, чтобы ими делиться. А что самое странное, блондин и не прятал чувств, которые испытывал к своему создателю, что не типично для вампиров в целом и совсем не типично для Эрика. И в твоей голове родился образ какого-то совершенно невероятного существа, сильного, возможно по росту и размерам, превосходящего самого Нортмана. Мудрого, как тысяча старцев Тибета и спокойного, как море перед грозой, которое застывает, словно, жидкое зеркало. Но ты была не права. Как сейчас, перед глазами на высоком пьедестале, почти под самой крышей церкви, освещённый жёлтыми огнями помещения в уверенной позе хозяина положения стоял подросток, почти ребёнок. Не больше шестнадцати лет. С ужасно бледной кожей, издали она даже казалась слегка голубоватой, немного пухлыми розовыми губами, большими светлыми глазами и совершенно отчуждённым выражением лица. Белое, свободное по фасону, льняное одеяние довершало образ…образ непревзойдённой чистоты, невинности. Казалось перед вами в тот момент, прямо с небес спустился ангел. И усталый, разочарованный, можно сказать, мёртвый взгляд прекрасного создания только подтверждал столь странную теорию. Когда он с нечеловеческой скоростью, которую твой взгляд и не заметил, спустился вниз, небольшое, искристое свечение, исходившее от него, не исчезло. Появилось непреодолимое желание попасть под эти еле видимые, тёплые лучи и очиститься. А потом ты перевела взгляд на Эрика и чуть не вскрикнула от шока. Лично тебе стало сразу понятно, что этот прекрасный ангел и есть Годрик, которого все так искали. Только трудно было понять, то ли вы все, а больше всего Годрик, как самый старший осквернил церковь своим присутствием, как вампир, то ли наоборот её очистил. А вот мудрости и спокойствия ему действительно было не занимать. На плечах этого, как казалось, юного создания не замечались пыльные, долгие века, но когда он начинал говорить, что-то рассказывать, объяснять, от него не возможно было оторваться. Или, когда он смотрел тебе в глаза, мягко, слегка снисходительно с высоты, прожитого, одновременно стыдясь этого, хотелось плакать. Чистые, без капельки лукавства, хитрости, притворства, которые есть у каждого вампира, которого ты когда либо встречала, врата его души поражали открытостью, которая могла быть лишь у ребёнка или у человека, познавшего вечность. Годрик нёс за собой любовь, а Эрик любил его. Трудно было не заметить, каким взглядом Нортман окидывал своего создателя, если тот появлялся где-то рядом, как он не выпускал его из виду ни на секунду, весь поглощённый желанным объектом и своими эмоциями. Ты никогда в жизни не видела такой связи между двумя живыми существами. В их присутствии эту сковывающую цепь можно было практически потрогать руками, она даже слегка душила от чувств, которые они испытывали по отношению друг к другу, и если Годрик оставался абсолютно невозмутимым, то Эрик сдавал обоих с потрохами. Блондин просто вспыхивал, словно, факел при одном взгляде на возлюбленного, внимательно всматриваясь последнему в лицо, пытаясь углядеть даже самые незначительные перемены в настроении. Хотя Нортман сам прекрасно знал, что при великом желании даже он не сможет распознать о чём думает Годрик и это его огорчало, каждый раз. Возможно, ты замечала такие вещи, потому что была человеком. Со своими слабостями, недугами, проблемами и радостями, ведь – это людская суть, в отличии от хладнокровных, любящих одиночество и не вмешательств вампиров, либо же им это было просто не интересно. Конечно, Билл как-то рассказывал, что создатель и его жертва навсегда будут связаны нерушимой нитью, но ты и не подозревала, что эта нить может стать самой настоящей, чистой и безумно сильной любовью. Ты чувствовала тогда, стоя на крыше огромного здания, обдуваемая свежим, утренним ветром, как кусочек за кусочком рассыпается твоё сердце. Картина, открывшаяся твоему взору, никогда не исчезнет из памяти. Весь в чёрном, заранее в трауре, Эрик стоял на коленях перед Годриком, издавая какие-то нечеловеческие звуки, слабо напоминающие рыдание, он ронял со своих щёк багрянные капли – слёзы вампиров. Кровь капала на бледный бетон, оставляя здесь навсегда часть того хорошего, благородного и чистого, что будил в Нортмоне его создатель. Просьбы не оставлять, не покидать были мягко отклонены, и ты действительно понимала, что Годрик, который уже всё познал в этом мире, понял вещи, до которых мы никогда не дорастем, открыл для себя все истины и ужаснулся. Ему не место на этой планете, грязной, угнетающей. Совершенным созданием уготована другая участь. Но ты хотела, возможно, не меньше Эрика, чтобы он остался. Ни от кого не веяло таким покоем и сладостными мгновениями, будто, время остановилось. Что было время для Годрика? Мелочь. И рядом с ним и тебе время казалось мелочью. А когда забываешь о быстром беге минут, начинаешь ощущать настоящую свободу. Твоя душа жаждала черпать подобные эмоции, жаждала, чтобы такое идеальное существо осталось тут, вселяло надежду на лучшее. Но ты даже представить не могла, что творилось внутри у Эрика. Сгорбленная фигура, окровавленное лицо и потухший взор, словно, задули свечку, делали из него не сильного вампира, а какого-то жутко расстроенного монстра, которого не пугаться хочется, а наоборот пожалеть. -Я буду с ним – тихо произнесла ты и легонько коснулась его ледяной руки. Нортман ни разу не обернулся, а ты сделала несколько неуверенных шагов вперёд. Слёзы капали сами по себе ручьём, падали на грудь и руки, словно, умывали тебя и трудно было сделать вдох. Умиротворённое, почти счастливое лицо Годрика начало слегка поблёскивать от первых секунд рассвета. Небо на горизонте стало розоветь, слёгка окрашивая большие, перистые облака в этот цвет. -Мне страшно за тебя… -Нет, не надо – улыбаясь, проговорил он. От его улыбки стало в тысячу раз светлее, чем от любого восхода солнца. Твоё сердце наполнилось такой добротой и светлостью, что эти чувства разрывали изнури. -Я доволен. Я хочу этого и главное, что я вижу! – изумлённо выкрикнул вампир. –Рядом со мной, стоит и переживает по поводу моей скорой смерти человек. Это ли не чудо? -Эрик любит тебя. Зачем ты оставляешь его? – это было глупо, необдуманно, а главное безнадёжно. Он тоже безумно любит своего «сына», но любовь не приносит ему желания остаться на планете боли. -И я люблю его – в глазах Годрика широко открытых появляется тень. Грусть отражается в этих зеркалах души, наполняя их ещё большей притягательностью, чем обычно, ведь теперь они впервые за столько столетий видят рассвет. Голубое, прозрачное пламя окутывает бледное, хорошо сложенное тело Годрика, оно искрится на его коже, словно, лаская, а не обжигая, целуя каждый сантиметр. Он широко расставляет руки и закрывает глаза, а потом взрывается таким же голубым, маленьким фейерверком и исчезает в воздухе. Годрик в жизни каждого из нас оказался настоящим ангелом и неважно, задержался он в ней на несколько дней, лет или, как в некоторых случаев веков. Он спас своих глупых друзей шерифов, не справившихся со своей работой, их помощников, человека, который спекулировал на вере, подсовывая невеждам и подросткам, с неокрепшей психикой грязь в обёртке конфеты, наживаясь на несчастных, дал шанс возлюбленному одной из вампирш своей свиты, который скидывал информацию налево врагам, из-за чего пострадало столько людей. Его доброта, понимание и миролюбие не оставило равнодушным никого. Особенно Эрика. Вампир в обличии Ангела.