Мало.

      У Сокджина мир по швам лопается, он выпадает из времени и пространства... Подготовка к экзаменам выбивает из него всё человеческое, превращая в робота, мысли кашей копошатся в черепной коробке, раздувая мозг до невероятных размеров. " Конспекты, конспекты, читать, учить, это было на третьей странице, во втором абзаце пояснение, почему я не помню этого термина, а нет, помню, почему забыл, библиотека прямо по коридору, наверное, надо сегодня доучить тот материал... а нет, я его уже выучил, значит, сегодня третья часть... " Когда он ложится спать, примерно в три утра, чтоб встать в шесть, где-то мелькает мысль, что когда-нибудь его мозг выдаст "Ошибка алгоритма, ошибка алгоритма..." и больше ничего.       У Сокджина, очаровательные красные глаза и синюшные мешки под ними, и обалденный, сероватый цвет лица, который не освежают ни высветленные, в порыве эксперимента, волосы, ни розовый свитшот, любимый, между прочим. По утрам из зеркала на него смотрит не Ким Сокджин, студент четвёртого курса государственного университета, а кучка биомассы с потрескавшимися, шелушащимися губами.       У Сокджина перед глазами таблицы и формулы, всегда, даже когда он не смотрит в учебники или пухлые тетради. И, как бельмо, Ким Намджун. Который, неожиданно и внезапно, везде, в коридорах, рядом с его домом, в университетском дворе. Даже в библиотеке, в двух столах от него, смотрит вроде в учебник, а вроде и мимо, прямо на Джина. Надоедает.       У Сокджина переутомление, кровь носом и предобморочное состояние, и вот, это бельмо, оказывается, как нельзя, кстати, рядом, и очень полезным. Когда Джин мало-мальски приходит в себя, в медкабинете, Намджун, притащивший его сюда на руках, как спящую Царевну из сказки, толкает его в бок и бубнит испуганно: - Хён, ну чо ты...       Он прячет глаза и вздыхает облегчённо, когда Сокджин хлопает его по плечу вместо "Спасибо" и уходит назад, в библиотеку.       У Сокджина моральное истощение, когда сдаёт! Сдаёт всё! На высший бал! И ещё очень сильно хочется булочку с корицей и какао. Которые ему притаскивает Намджун в бумажном мятом пакетике из кафе, хоть он и не просил, он только подумал...пару секунд назад. Намджун садится рядом и улыбается, когда Сокджин внимательно смотрит в пакет, затем на него и морщится. Намджун вздыхает, улыбается ещё шире и подталкивает пакет пальцами, мол, ешь, чего уставился, бубня при этом: - Хён, ну чо ты?       У Сокджина больные на голову друзья, которые ржут и улюлюкают в трубку, и орут "Никаких нееет!", а потом тащат его на студенческую вечеринку, по случаю сдачи экзаменов. Там есть сцена, а на сцене есть Намджун, и Сокджин немного залипает, когда приходит осознание, что у бельма словарный запас шире фразы "Хён, ну чо ты." и намного. Шире, чем у самого Сокджина, наверное, половины их преподавателей, и что голос у него какой-то сказочно басовито-хриплый, в отличии от обычного его, невнятного бормотания.       У Сокджина всё ещё клинит мозги, когда Намджун подходит почти вплотную и лыбится как ненормальный. После выступления, у него капельки пота на висках, блестят в тусклом клубном освещении, а ещё глаза, тёмные, блестящие и удивительно мягкие, которых Джин раньше не замечал. И руки, внезапно мощные, и Сокджин жалеет, что не помнит, как Джун его нёс, прижимая вот этими самыми руками. Намджун хватает его за запястье, притягивая ближе, но Джин вырывается. Намджун дуется и проводит пальцами по его руке: - Хён, ну чо ты... - "Ни чо" - Сокджин толкает его к стенке и впивается в губы, горячие, сладкие, мягкие, тает сахарной глазурью, когда крепкие руки ложатся на его талию и сжимают.       Намджун как бельмо, везде, в университете, рядом с домом, даже в библиотеке. А теперь ещё и в его собственной постели. И в жизни.