Прости

На улице темнеет, а его все нет. Каждый день он задерживается допоздна в своем кабинете, разбирая отчеты и продумывая новые стратегии ведения боя. Такова роль главнокомандующего развед-отряда. Он должен быть умен, решителен и спокоен, что бы принимать решения, которые противоречат человеческим чувствам. Ты всегда возвышался над этой сворой волков из правительства, готовой в любой момент перегрызть тебе глотку, когда ты делаешь что-то против их воли. Это закалило твой разум и теперь даже с друзьями ты не можешь вести себя открыто. Ты научился скрывать свои чувства за работой, лишь изредка проявляя их, когда тебе это нужно. Ты стал расчетливым и это печалит меня. Раньше ты вел себя по другому, а теперь я тебя совсем не узнаю. Что же с лучилось с тобой Эрвин? Куда подевалась та юношеская любовь к авантюрам и приключениям? Куда исчез настоящий ты, которого я знала? Входная дверь скрипнула. Сквозь полудрему сна я слышала твои осторожные шаги. Ты пытался ступать тихо, чтобы не разбудить меня, как ты думал, мирно спящую в кровати. Однако, дойдя до кухни, ты остановился и тяжело вздохнул. Ты подошел ко мне ближе и легко поцеловал, затем накрыл своей курткой, еще теплой, после твоего тела. - Поздно, - сказала я, протирая глаза, - Ужин остыл три часа назад. - Прости. Я не специально, - грустно улыбнулся он и присел на соседний стул. Я поднялась со своего места и направилась к плитке, что бы разогреть еду. Его куртку я так и не сняла. Это тепло не давало мне замерзнуть, а его запах помогал мне верить в то, что все это не было сном. Молча, выполняя все движения, я чувствовала, как он смотрит на меня не в силах, что-либо сказать в свое оправдание. Я зажгла спичку и поставила ужин разогреваться. Хворост потрескивал, наполняя кухню хоть какими-то звуками, кроме тяжелых вздохов Эрвина. Я зажгла еще одну спичку и хотела поставить чайник, но засмотрелась на огонь и он обжог меня. Выронив ее, я стала потирать пальцами, что бы неприятное жгущее ощущение пропало. Неожиданно мою руку накрыла другая большая мужская ладонь. Он неожиданности я отскочила назад и ударилась спиной в его грудь. - Будь аккуратнее, - сказал он и поцеловал мои обожженные пальцы. Я вырвала свою руку и повернулась к нему лицом. Посмотрев в его, полные печали и сосредоточенности, голубые глаза мне удалось лишь помотать головой и отвернуться. Мужчина стоял, ничего не предпринимая. Он лишь молча наблюдал за моими действиями, и это еще больше раздражало. Сжав руку в кулак, я ударила его в грудь, затем еще и еще. Я била его кулаками по груди не смотря ему в лицо, и из моих глаз текли слезы, которые я не могла остановить. Он спокойно стоял и молча выносил эти удары. Я знала, что бью слабо и ему не больно, но ожидала от него хоть какой-то реакции, но он молчал. - Зачем? - шептала я, - Зачем ты так поступаешь? Идиот! Дурак! Сволочь! Мужчина спокойно стоял и смотрел на меня своим сосредоточенным взглядом. Его лицо не выражало никаких эмоций. Он просто стоял, словно статуя из камня, и молчал. Когда я немного успокоилась, захватила ворот его рубашки и смяла его в кулаке. И, наконец, он отреагировал. Он положил свою руку поверх моей, затем, после того как я ослабила хватку и выпустила рубашку, взял мою ладонь и приложил ее к своей щеке. Сделав неимоверные усилия, мне все же удалось поднять глаза и посмотреть на него. - Почему? – прошептала я, - Эрвин… ты сволочь! Приходишь домой после полуночи. Ничего не ешь. Закрываешься со своими бумагами. Спишь по три часа, а то и меньше. Придурок! Ваш последний поход… - мой голос становился все громче, - Почему ты мне не сообщил? Почему ты не прислал весточку о том, что ты жив? Каждый день я боюсь, что ты не придешь. Я боюсь, что сегодня не услышу скрипа двери и твоих шагов. Ты хоть обо мне подумал?! Представь, какого это, каждую ночь, ждать твоего возвращения, и бояться, что больше не услышу твоих шагов. - Прости меня, - сказал мужчина и смахнул с моей щеки очередную слезинку, - Прости меня. Я делаю все, чтобы спасти нас. На это уходит много времени и сил. Прости. Поверь, все, что я делаю – это ради тебя. - Дурак! – отпрянула я, и, освободив руку, развернулась к выходу из комнаты, - Все, что мне нужно – это знать, что ты рядом. Пускай и не долго, но все же… Однако ты даже этого мне не позволяешь. Стоит мне представить, что ты исчезнешь, как вся суть моего существования пропадает. Ты приказал мне уйти из РО, но легче нам от этого не стало. - Мне стало легче. Теперь я знаю, что ты не погибнешь там, будучи проглоченной. - Думаешь здесь меньше опасностей? – я махнула рукой, что бы лучше описать свои чувства, - Обернись и посмотри, наконец, во что мы превратились. Это общество прогнило. Куда ни глянь – либо бандиты, либо слабаки, прячущиеся за женскими юбками. Вы единственные кто не исчез в этой куче грязи. Вы те, кто видел, что такое свобода. Я устала, - тяжело вздохнула я, - Устала от всего этого. - Прости меня. Я виноват перед тобой. Очень сильно виноват, но, пожалуйста, дай мне еще немного времени. У меня все получиться. - Эрвин, - помотала я головой, - Я устала. Каждый раз ты говоришь разные оправдания, но ничего так и не делаешь в свою защиту, - я развернулась для того, что бы уйти. - Постой, - схватил он меня за руку, а в следующий момент я почувствовала нежное прикасание к моим губам, - Послушай, - запустил он руку в мои волосы, - Если хочешь, то можешь вернуться в РО. Я не буду против, - его дыхание обжигало меня, и мысли начинали путаться, - Только прошу, не покидай меня, - продолжил он, - Я не смогу пережить все это в одиночку. Пожалуйста. Я взглянула в его глаза. В этих голубых глазах было столько надежды, что я не смогла противостоять своим чувствам и поцеловала его. Он ответил на мой поцелуй с жадностью, словно я была последним глотком воды в пустыне. Одной рукой он продолжал перебирать мои волосы, а другая крепко обнимала за талию. Поцелуй стал уверенным и требовательным, и его рука спустилась ниже. Его куртка, что была на моих плечах, слетела на пол. Я с легкостью находила пуговицы на его рубашке, и расстегивали их, обнажая мускулы. Теперь я чувствовала его желание. Он старался не настаивать, но было заметно, что ему трудно сдержаться. Да и сама я не хотела останавливаться. Мы прошли в спальню, и опустились на кровать, а на утро я вновь проснулась одна. За окном только-только поднималось солнце, но его уже не было рядом. Во сколько он ушел, я не знала, да и поспать ему этой ночью не удалось. Об ужине мы так вчера и не вспомнили, и он опять наверняка остыл. Я свернулась калачиком. Как же я его ненавижу. Снова он дал мне поверить в то, что он рядом, как тут же исчез. Я тяжело вздохнула и вылезла из-под одеяла. Вчера он разрешил мне вернуться в РО, а значит, нет времени разлеживаться. Я быстренько оделась, и, схватив документы, выбежала из дома. Сегодня мне предстоит много дел. *** Несколько накрытых тканью тел, лежало на носилках, готовых к транспортировке. Это те, кто погиб сегодня, защищая свою веру и дорогих им людей. - Мы не можем найти ее родственников. Скорее всего, она была сиротой, - сказал мужчина с проседью в волосах, подходя к падшим в сегодняшней битве, - Соседи подтвердили это. Однако вас неоднократно видели в ее доме, и вы являетесь ближайшим из ее знакомых, потому как девушка была очень замкнута и мало с кем общалась, - мужчина приподнял простыню над одним их тел. Взору Эрвина открылась ужасная картина – покалеченная девушка, у которой отсутствовала рука, а на ее бедре были явные следы от укусов гигантских человеческих челюстей. На ее бледной коже были алые капли крови, которые уже начали засыхать. Губы ее, и при жизни не выделялись краснотой, а теперь и вовсе посинели. Глаза закрыты. Если бы не ранения и алые подтеки крови, то можно было подумать, что она просто спит. Травмы несовместимые с жизнью. После такого никто не сможет выжить. - Это она, - сказал главнокомандующий, - Прошу меня извинить, мне тяжело на это смотреть, - развернулся мужчина и направился главному корпусу РО. Там, закрывшись в кабинете, он начал перечитывать отчеты, что подготовили для него капитаны отрядов, но строчки расплывались, и в голову лезли посторонние мысли. Пара капель упала на бумагу, и Эрвин удивленно провел рукой по щеке, стирая слезы. Мгновение он смотрел на свою влажную руку, а затем, скинул все бумаги со стола, закрыл ладонями лицо и прошептал: «Прости».