Путь Сумеречницы

Война богов, в сиянии Червоточин Ритмично пульсировала в ночном небе лестница: ступень красная, за ней — зелёная, синяя. Вместе с северным сиянием раскрывались в вышине Врата Червоточин. Морозный воздух гудел и искрился, выстуживая душу сквозь почти омертвелую плоть. Вдалеке полыхали зарницы, лязгала небесная сталь, грохотали летящие с гор глыбы — отголоски уже выигранной войны, Войны богов и Предвечного Мрака, что охватила все девять сфер мироздания и погубила целый континент. — Когда же вы угомонитесь? Разве не видите, что всё уже кончено? — выкрикнул в пустоту безликий Ветер. Меховая одежда пропиталась кровью и отяжелела. Одна рука опиралась на железный посох, вторая — зажимала рану на боку. Хорошо, что Ветер утратил благодать, иначе зараза бы уже убила его, покрыв тело язвами. Какая ирония! Смертным он протянул немного дольше, чем если бы оставался богом. И хорошо! Эти мгновения дороже всего золота мира. За Вратами уже виднелись переливающиеся радугой своды Пещеры духов. Приглушить бы нестерпимый свет, но сил вряд ли хватит, а они ещё нужны. Оказавшись внутри, Ветер замер, пытаясь отдышаться. Эхом отражаясь от сводов, по пещерному залу пронёсся испуганный шепоток. Развоплощённый братец Тень подоспел — жаждал вернуть себе тело. Ветер усмехнулся: — Не надейся. Ты останешься здесь, со мной. Навечно. Бесплотный братец нырнул в тёмную Сумеречную реку и помчался по течению к Мельнице душ. Её колесо черпало воду и с грохотом опрокидывало обратно, неся мёртвых к перерождению. Того же хотел и братец. Ветер поднатужился и воткнул в мельничное колесо посох. Лопасти заскрежетали, пытаясь смять преграду, но та выдержала. Осталось одно усилие, чтобы наверняка заклинить демонов механизм и помешать брату. На руке вздулись жилы. Ветер выжимал из себя последние капли магии. Хватит ли их? Ладонь легла на колесо. Белым пятном от неё побежал иней, перерос в толстую ледяную корку и намертво сковал всю реку вместе с Мельницей. Последний шаг, и ноги подкосились. Ветер опёрся о стену и сполз на пол. Зрение гасло. Звуки отдалялись за грань. Ветер и сам приближался к ней. Стирались имена братьев, матери, жены, его собственное. Лица уходили в забвение. Манящее безмятежной синевой небо забирало боль от раны, горечь предательства и тоску разлуки. Делалось легко, будто корка льда покрывала его самого. Ветер растворялся в прозрачной дымке, становился всем и ничем, жил в каждой букашке и каждом горном исполине, слышал всё и видел всё. Почти осязаемой грезилась свобода. Дрёму нарушила тяжёлая поступь. Сознание с оглушительной болью вернулось в тело. Почему покоя нет даже в смерти?! — Что ты наделал, сын?! — пророкотал над головой строгий голос Небесного Повелителя, который так пугал в детстве. Ответ дался с трудом: — Остановил бойню, отец! Разве не видишь? Рану накрыла тёплая ладонь. Стало немного легче. — Но какой ценой… — с сожалением выдохнул Небесный Повелитель. — Я заплатил её сполна, — его присутствие заставляло огрызаться, даже когда было не время для этого. — Вы только что выиграли войну длиной в вечность. Празднуй, а мне дай умереть спокойно. — Мрак вернётся, — возразил отец. — Я этого не увижу, а ты будешь знать, как справиться. — Справляться дальше будешь ты. Ноздри защекотал запах тлена, ушей коснулся зловещий шёпот. Ветер раскрыл глаза. Небесный Повелитель осунулся и постарел, запомнившееся молодым лицо бороздили глубокие морщины. С разбитого виска по щеке текла кровь. В разорванной на груди меховой одежде копошился осколок Мрака, выедал душу, заполняя пустоту тёмной сущностью. — Видишь, жизни в нас обоих осталось лишь на одного? Им будешь ты. Прости. — За что? — ужас с хрипом вырвался из глотки. Ветер догадывался, что задумал отец, но не хотел верить. Небесный Повелитель со звоном потянул меч из ножен. Высвобожденный клинок вспыхнул фиолетовыми огнями и с хрустом вонзился в сердце Ветра. Боль накатывала удушливыми волнами, переплеталась с жизнью. Сопротивляться не осталось сил. Ветер мог лишь смотреть, как лезвие проворачивается, убивает сыновье, то, что не успело стереться с именами и лицами; вживляет своё — отцовское. Силы Небесного Повелителя текли сквозь звёздный металл. В лицо Ветра впивалась костяная маска, тело каменело, мировая твердь вдавливала плечи в пол. Сознание кануло в тёмную воду, но не ушло за грань, не растворилось — а Ветер так желал смерти. — Спи спокойно, сын мой, — зашептал Небесный Повелитель, укладывая его, обездвиженного, на каменное ложе. Влажные губы коснулись лба. — Когда-нибудь ты примешь эту силу, как примешь и себя. Прощай.