Life What Crossed The Timeline

Три часа ночи. Работа не то, что не шла, и шевелиться не пыталась. Один лишь взгляд в направлении сияющего тонкими синими линиями трёхмерного чертёжного стола вызывал апатию. Эйриг в идейном тупике. Лучше отвернуться, хотя, вариант таращиться на рассыпанные у ног городские огни не намного лучше — вряд ли выход кроется среди них. Он туда сюда мерил неторопливыми шагами мансарду — просторное, почти пустое помещение над офисом с комфортно приглушённым периферийным светом. Офис — старомодное понятие, его род занятий позволял работать в любой точке планеты, а сюда приходили те, кому в работе важна атмосфера коллег, и некоторые из клиентов. Хант, если тут и бывал, очень редко спускался вниз к остальным — в одиночестве ему свободнее измышлялось. Всё шло как обычно этим днём, вечером тоже, и когда перевалило за полночь, около получаса он вполне сладко вздремнул. Проснувшись сварил кофе и сел обратно за чертежи полным сил. Соображалось хорошо, напиток богов радовал приятными оттенками вкуса. Эйригу удалось облегчить конструкцию почти на треть. Блестящее решение, учитывая сколько нагрузки она должна нести, так что он был собой весьма доволен. Прошло около двух часов, может чуть больше, и парень словно упёрся в невидимую стену. У него не что-то конкретное не заладилось с проектом, неожиданно он оказался перед фактом, что не в состоянии собрать и направить в нужную сторону разбегающиеся мысли. Подарок организма был совсем не кстати. Сроки не горели, Хант собирался на выходных проветрить голову и не трогать расчёты, и поэтому сегодня следовало их довести до того вида, в котором можно уже отправить подрядчикам по материалам. Решив, что просто пришло время для очередной чашки кофе, Эйриг предался медитативному процессу приготовления. Привычная череда действий, идеально выверенная до той степени, когда можно закрыть глаза, неоднократно помогала причесать мысли. На это он и сейчас надеялся. Смолоть зёрна, добавить любимые специи, перемешать, наслаждаясь ароматами, соединить в джезве с водой. Да, он в некоторых вещах старомоден, большинство сотрудников его дизайнерского бюро добывали себе кофе внизу — из популярной новомодной автоматизированной системы Cornucopia. Пока пенка густела и неторопливо поднималась к ободку медного сосуда, Эйриг наводил порядок в голове. Голова упорно сопротивлялась. Чем? Непременной надобностью посетить дом на побережье. Верите ли вы в судьбу? В предзнаменования? В острое и внезапное пробуждение интуиции, до того не числившейся в наличие? Вот и Хант не верил. В его прагматичном уме вообще такие вещи места себе не находили. Тем не менее, именно так оно и выглядело. Настал тот день — у него возникло некое особое ощущение… Да, вроде тех, что по рассказам испытывают личности, практикующие разной кривизны пути к духовному просветлению, медиумы, окружённые ореолом таинственности и сверхъестественности, но не Хант. В вопросах веры в духов, в разговаривающую с ним Вселенную, в некий Высший Созидающий Разум, в прочую подобную чушь Хант скептик. Насколько же глупо взрослому образованному человеку, не тронувшемуся рассудком, поддаваться на провокации тонких материй, тогда как его внимания ждут дела более осязаемые? Очень глупо. И всё же, ощущение перебралось в спинной мозг, улеглось там поперёк, ультимативно требуя лететь. Эйриг в итоге сдался. Убедив себя, что это всего лишь желание организма проветриться, свернул чертёжную доску, спустился вниз и расчехлил ховеркар. Ночной Кардифф — зрелище красивое, но сейчас Хант невидящим взглядом упёрся в форвизор, пытаясь разобраться в себе. Он не из тех людей, кто поддаётся самокопанию даже с мизерной регулярностью. Беспричинно тревожные состояния тоже ему не свойственны. Автопилот, настроенный дать пассажиру некоторое время на размышления, придерживался периферийного маршрута к границам центрального района города, не меняя воздушный эшелон движения. Изредка на форвизоре возникали оповещения о дальности приближающихся ховеров дежурных служб. Ещё бы! Нормальные люди в такое время спят! Или тусят. Или сексом заняты. Уж точно не тащут свой зад в пригород по причине более чем смехотворного происхождения.