Ты лучший не только в баскетболе

POV Аомине "Молодец, Тетсу-кун, молодец, Тетсу-кун!.. – озлобленно думал я. – Блевать меня тянет от этого! Какого чёрта, вообще?! Женщина, вообще-то я с тобой в одной команде, вообще-то со мной ты дружишь с малых лет, вообще-то я тебя в детстве защищал от всяких напастей дворовых мальчишек, вообще-то я!.." - меня буквально переполняла злость. Обычно это помогало мне играть, но сейчас мои мысли были далеко не о баскетболе. – "А ты "Тетсу-кун, Тетсу-кун!.. Ну и что, что он твой парень, ну и что, что ты так фанатеешь с него и его "супер непонятной и загадочной игры", ну и что, что ты так любишь его! Любишь куда больше, чем..." – на этом моменте мои мысли прервались. Я со всей скоростью влетел в Кагами, абсолютно не заметил его из-за своих раздумий. – Ты, что, в конец рехнулся?! – завопил Тайга, грохнувшись на землю. – Как можно так жёстко сфолить?! Ты, что, не видишь, куда бежишь?! – Да, Дай-чан, ты совсем, что ли?! Сначала Тетсу-куна чуть ни угробил, теперь... – было начала Момои. – Сдался мне твой Тетсу-кун! Иди ты к чёрту, вообще! И Куро... Тетсу-куна, – я нарочно произнёс последнее гадким голосом, – с собой прихвати! – с этими словами, с силой ударив мячом о землю, я стремительно покинул баскетбольную площадку. – Эй, Аомине-чи! Подожди! Куда ты? Чего взъелся-то? – понёсся за мной Кисе. "Во-от. Уже не она, а какой-то Кисе меня останавливать бежит! Ему я и то больше нужен, чем этой безумной влюблённой!" – я развернулся и уже было хотел наорать на бедного Рёту, но поймал себя на мысли, что мне абсолютно не хочется этого делать. – Аомине-чи, ты... – едва начал он. – Кисе, я, правда, очень ценю твою заботу обо мне... Хоть кто-то, – последнее я сказал как бы в сторону. – Но у меня дела. Да, серьёзно, неотложные и о-очень важные дела. Возвращайся к ним всем и скажи, чтобы не парились и играли без меня. – Эм... Х-хорошо, Аомине-чи, – немного обескуражено произнёс Рёта и пошёл обратно. – И, да, передай мои искренние извинения! – сказал я, обернувшись, и тут же добавил: – Кагами! – я отвернулся. – А не этой!.. Сколько же злости было тогда во мне! И откуда она только бралась в таких количествах. А, главное, я никак не мог понять, с чего бы вдруг я вообще пришёл в такую ярость. А это меня ещё больше бесило. Не то чтобы у меня совсем не было друзей, но сейчас я отчётливо понимал, что выговориться мне некому, хотя и хотелось. Я особо ни с кем не общался, потому что моя гордыня в баскетболе переросла в гордыню в обычных отношениях с людьми. По крайней мере, так мне всегда говорила Момои, которая, как ни прискорбно было мне тогда осознавать, была моим единственным и уже проверенным временем другом. Сегодня вот только Кисе вытащил меня проехаться с ним по магазинам и помочь выбрать кроссовки. К слову, Рёта - хороший парень. Он очень легко находит язык абсолютно со всеми людьми. И легко забывает все обиды, особенно те, которые случаются во время матчей. Ведь он относительно недавно проиграл мне. Но Рёта болтлив. Если я бы чем-то с ним и поделился, то он непременно бы рассказал об этом кому-нибудь. Я не говорю, что он сплетник, просто в такой ситуации Кисе может подумать, что рассказывает всё во благо нас с Момои и Куроко. Я бы поделился этим всем с Мидоримой, но он начнёт загонять про гороскопы и прочую лабуду. Зачем мне это нужно? В общем, домой я пришёл полностью опустошённым. Именно этим чувством сменилась предшествующая злость. Я действительно впервые за много лет почувствовал нечто подобное. Конечно, редко, но я переступал через свою гордость ради Сатсуки... Но сейчас со мной происходило нечто совсем необъяснимое. Почему-то я вспомнил давнюю историю о том, как влюбился в первый и пока что единственный раз в своей жизни. Это было, когда я учился в шестом классе. Мне очень нравилась девчонка со светлыми длинными волосами и глубокими серо-синими глазами. Ох, хороша же была эта чертовка со вторым размером! Ну, впрочем, это не так важно. Хотя, сия мелочь (но почему мелочь, если очень даже не мелочь?) всё же не могла не привлекать моего внимания, но всё же дело было не в этом. Она, к слову, звали её Риса, была очень симпатичной и активной девчонкой, играющей в теннис. Я же тогда был оболтусом, вечно гоняющим на площадке в баскетбол, от которого, как говорила Момои, дико воняло потом из-за этого. А я был слишком глуп и увлечён своей игрой, чтобы тратить своё время на такие вещи, как элементарный дезодорант. Я частенько сбегал с уроков, чтобы погонять мяч на площадке со старшеклассниками или просто желающими поиграть, учился, соответственно, просто ужасно, уроки не делал, в комнате не убирался, постоянно стучал баскетбольным мячом по полу даже дома, за что постоянно получал от матери по ушам. Вот таким было моё счастливое детство (именно так я жил и до шестого класса, если что). Но в один прекрасный день, когда я пошёл играть на другую площадку, находящуюся рядом с теннисной, я заметил Рису. Мне тогда изрядно сильно зарядили мячиком по голове, когда я засмотрелся на её подрагивающий во время подачи бюст. Да-да, я всегда был любителем больших сисек, и, да, они часто будут мелькать в моём повествовании, поэтому впредь даже не удивляйтесь! Ну так вот. Я разузнал о ней получше. Риса и правда оказалась классной девчонкой, с которой, оказывается, многие из моих друзей хотели бы встречаться! Ну, а я что? Я считал себя брутальным баскетболистом, для которого "склеить какую-то девчонку' не составляет никакого труда. Плюс ко всему, Риса неплохо общалась с Момои, а, да, над нами тогда все подшучивали, мол, мы встречаемся и так далее; Сатсуки ревела, а я дрался почти каждый день. В общем, как-то раз я попросил Момои устроить нам с Рисой первую встречу. Мне тогда ещё хотелось узнать её получше. В итоге мы сидели у Сатсуки дома, они болтали о каких-то девчачьих бреднях, а я не сводил глаз со своего предмета воздыхания. В итоге я всё-таки признался Момои в том, что мне нравится Риса (а до этого-то, да, я всё отрицал!), и через некоторое время она согласилась организовать нам свидание. За пару дней до этого я выслушал подробный рассказ Сатсуки о том, как я должен выглядеть и что должен делать. Первым пунктом в списке значилось "Помойся, наконец! Вместе с шампунем!". А вторым - "Обязательно используй дезодорант!". На этом пункте Момои особенно акцентировала внимание. Так же, как сейчас помню, там был пункт "Подстриги ногти и вычисти из-под них грязь". А, впрочем, чего там только не было! Мне тогда от одной мысли о том, что это всё реально придётся сделать, вообще расхотелось идти на это свидание. Но вскоре я опомнился: мне же действительно сильно нравилась Риса. Да чего скрывать-то: я сох по ней, как Белла по Эдварду, как бы ни прискорбно было это осознавать. Я умалчиваю, разумеется, обо всех "грязных делишках", которые проводят влюблённые мальчики ночью под одеялом. Хотя, потом я понял, что подобные удовольствия можно испытывать и будучи не влюблённым... И не только ночью. Но да ладно! Я сделал всё, что сказала Момои, плюс, последние две с лишним недели я старался учиться хорошо, а за это удостоился скромного финансирования со стороны мамы. Но у меня возникла проблема: отец, уехавший тогда в командировку, увёз с собой тот самый злополучный дезодорант. Ну, а я что? Побрызгался маминым, чего уж там! От меня бы точно воняло какими-то цветочками, если бы предварительно Момои не принесла мне пробник какого-то хорошего мужского аромата, который ей дали в подарок в парфюмерном. Короче говоря, я, будучи "при полном параде", то есть с тремя цветочками, расчесанный, вкусно пахнущий, пришёл на место встречи. Она опоздала где-то минут на пятнадцать, ссылаясь на то, что "девчонки всегда опаздывают". Цветочки ей, вроде понравились, она их понюхала, повертела и проходила с ними в обнимку до конца свидания. Но этого ей показалось мало. На моё горе, как раз в то время вышла первая часть всеми любимых "Сумерек", которые и до Японии успели доползти. Как полнейший придурок, попёрся с ней на них, рассчитывая хоть на что-нибудь в кино (ну, вы понимаете. Поцеловала бы в щёчку хотя бы!) Отсидел паинькой весь фильм, сгонял потом с ней перекусить, делал ей всяческие комплименты в отношении её внешнего вида, который, к слову, был обворожительным, как мне тогда казалось: голубое платье чуть выше колена с внушительным декольте, белая лёгкая изящная ветровка, туфельки того же цвета на небольшом каблучке - в общем, мне очень нравилось. Я проводил её до дома, даже решился сам поцеловать её в щёчку, при этом мило улыбнувшись. Она смутилась, но тоже ответила мне улыбкой... Нет, ну вы же сами понимаете, чего мне стоило почти на полдня стать Кисе Рётой! Я просто переборол себя и шёл домой с победоносным настроением. Как по мне, я сделал всё в лучшем виде. Да и ей, кажется, всё очень понравилось. "Ну, всё, - думал я, - теперь Риса точно всем своим подружкам уши пожужжит, какой я классный!" В этот момент мне пришла в голову идея попросить Момои, чтобы она поинтересовалась у Рисы, понравилось ли ей и всё такое. Сатсуки пришла вся злая после встречи с Рисой. Она со злостью выдала мне всё, что та так цинично сказала ей обо мне. Вкратце: "Аомине - конченный придурок, который за девушкой поухаживать не может, внимания не уделяет, на "поступки" не способен и, да, от него, кажется, немного пахло сиренью (у моей матери был дезодорант именно с этим запахом!)". И, коронное: "Да он педик вообще какой-то! Нет, ну, ради цветочков я бы ещё с ним сходила погулять, но не больше. Такой болван конченный!" Я был, мягко говоря, в шоке. То есть она мне улыбалась так искренне, когда мы гуляли, милашка вся такая из себя, а за спиной – стерва циничная. – Ну и я ей как весь свой стакан колы в лицо вылила! Ибо нечего мне про моего друга такие гадости говорить! Кто может называть Аомине болваном, так это только я! – прибавила после всего рассказанного Момои. Я был опустошён. Но на следующий день я, придя на ту самую площадку, что рядом с теннисной, запустил баскетбольным мячом в эту высокомерную стерву. Она посмотрела на меня с видом: "Какого чёрта?!", а я, показав ей средний палец, убежал с площадки. Так ей и надо. Запах сирени ей не понравился... Пфф! Я с тобой все "Сумерки" отсидел тогда, а это хуже, чем семь лет на зоне отсидеть! Небось сейчас за эти "Сумерки" у своего парня так заглатываешь, что... Кхем. Но да не будем о грустном. Внезапно в мою дверь позвонили. "Неужели у Сатсуки совесть проснулась?" – подумал я и тут же понёсся открывать дверь. Но кто, вы думаете, стоял на пороге? Ладно бы Момои, ладно бы Кисе, да уж и если бы сам Тетсуя стоял, я бы не так удивился. А тут я был просто ошарашен. Умные глаза разных цветов смотрели на меня снизу вверх. – Столь быстро открыл, так как подумал, что Сатсуки пришла? – произнёс Акаши. –Ч-чего?! – опешив, сказал я. – Впусти меня уже. Ну и беспорядков же у тебя, Дайки, – капитан Ракузана уверенно вошёл в мою скромную обитель. – Ну уж не ожидал, что вы соизволите нагрянуть! – недовольно пробубнил я. – Ни разу за всю нашу совместную командную деятельность сам в гости не зашёл, а тут вдруг... – А тут вдруг были причины, – прервал меня Акаши и уселся в кресло, стоящее в моей комнатке. – Что у вас там с Момои и Куроко? – С чего это тебе так интересны наши взаимоотношения? Ты какой-то странный сегодня, Акаши, – я сел напротив него на стул. – В том-то и дело, что это ты сегодня какой-то странный. Я бы вряд ли обратил на это внимание, если бы всё выглядело обыденно. Вы ведь часто вздорили с Момои ещё во времена нашего пребывания в Тейко. Однако эта ссора отличается от всех остальных. – Ну и чем же? Поссорились и поссорились. Были причины, - хмыкнул я, потянувшись за лежащими неподалёку чипсами. – Ты ревнуешь Момои. – Чего?! – И не к кому-то, а к Тетсуе. – Что?! – А он её парень с недавнего времени, насколько я знаю. – Ч!.. А, ну, это да, правда, – остановился я. – Но раз ты ревнуешь Сатсуки к её парню, значит можно предположить, что тебе нра... – Да что ты несёшь?! – Ты злишься, потому что уже давно и сам понял всё это. Ты не глуп, Дайки, - меня даже больше бесил тот факт, что Акаши разглагольствовал всё это время с полностью безэмоциональной миной и абсолютно спокойным холодным голосом. – Я злюсь, потому что ты говоришь чушь какую-то! Так ещё и со столь серьёзным выражением лица! Плевал я на Момои и её перепихи с Тетсуей! Пускай делает, что хочет! Или ты хочешь сказать, что я столько лет с ней дружил, не испытывал ничего, а тут вдруг – бац – и втрескался в неё?! Что за вздор! – я даже вскочил со стула, говоря всё это. – Мне всё ясно, – спустя пару секунд молчания сказал Сейджуро и встал с кресла, направляясь к выходу. – Э... Эй! Что тебе там ясно?! Погоди ты! – я загородил ему проход. – Отойди. – Нет уж, пока не скажешь, что там тебе ясно! – Мои приказы не обсуждаются. Отойди. И я отошёл. Ох уж этот Акаши! Чёрт бы тебя побрал со всеми твоими тараканами в голове! – Не переживай, все мои размышления останутся исключительно моими и исключительно размышлениями. Я всего лишь убедился в том, что подозревал. Я не любитель копаться в чужом белье и, если что, даже не рассчитывай, что я буду слушать твоё нытьё. А, впрочем, если мне станет скучно, я сам забегу. Всё-таки исключительный случай: Дайки влюбился. Так ещё и в кого... – с этими словами он вышел вон и захлопнул за собой дверь. – Ты сумасшедший, Акаши! – крикнул я ему вслед. "Да уж. Ещё и этот припёрся. Его-то только не хватало! С чего он решил так вообще? Лишь бы поумничать. Да пошёл ты ко всем чертям, Сейджуро!", – подумал я и закрылся в ванной комнате.