Часть 1
27 апреля 2016 г., 17:45
Если женщина долго не может зачать наследника для своего мужа, ее считают проклятой. Королева наконец-то смогла вздохнуть с облегчением: ее чрево оказалось не бесплодным.
Однако на половине срока супругу государя постигло несчастье — теперь ее можно было считать проклятой поистине. Она гуляла в саду за дворцом, когда налетел ураганный ветер и разогнал всю ее свиту. Королева оказалась одна — в центре черного страшного вихря. Это длилось всего несколько мгновений. Затем снова засияло солнце, словно ничего не случилось.
Фрейлины подбежали к государыне, подняли ее с земли, вытерли лицо от пыли, что вметнул ураган. Все посчитали, что она лишилась чувств от внезапного потрясения. Но королева открыла глаза и, смотря в пустоту, принялась пророчествовать. После чего действительно упала в обморок и несколько минут не приходила в себя.
Подобные приступы провидения с тех пор стали случаться с нею довольно часто. Специальные писцы дежурили при ней денно и нощно, записывая каждое слово. И каждое пророчество сбывалось — именно в указанный срок, именно так, как было произнесено. Таким образом удалось избежать огромных потерь при внезапном разливе реки, при горном оползне, засуха не застала врасплох, мор домашнего скота получилось сдержать в самом начале. Пророчествам государыни свято верили и в то же время с затаенным ужасом ожидали, что же будет произнесено в следующий приступ.
Последний приступ случился с королевой сразу после родов. Когда повитухи обмыли здорового крепкого младенца, завернули в рубаху героического прадеда, тем самым прося наследнику столь же удачливой и героической судьбы, когда младенца приложили к груди матери — королева потускнела взглядом и тихо изрекла:
— В семнадцатый день рождения принц исчезнет.
И всё. Это было последнее пророчество, больше королеву приступы провидения не мучили.
Разумеется, все, кто слышал ее слова, безусловно уверовали в преждевременную гибель наследника престола. Однако было решено это предсказание сохранить в строжайшем секрете, только самые приближенные знали, что ожидает принца в будущем.
Однако до семнадцатилетия старшего сына было еще далеко.
В скором времени у венценосной четы родился второй сын. Его и решили воспитывать как истинного наследника престола. Старшему же позволялось резвиться в свое удовольствие и делать всё, что взбредет в голову. Даже опасные игры ему не запрещали, ибо пророчество давало ему ровно семнадцать лет жизни, не больше, но и не меньше! А следовательно раньше срока он погибнуть не мог.
Впрочем, разница в возрасте между братьями была невелика, поэтому они проводили много времени вместе. И если младший делал успехи в изучении наук и прочих премудростей, необходимых будущему правителю, то и старший, глядя на брата, не желал отставать и ревностно искал одобрения учителей и наставников. Поэтому оба росли истинными принцами, великолепными во всём.
И всё же только старшему было позволено сопровождать генералов и отца в военных походах, едва он научился держаться в седле. Даже будучи еще совсем маленьким мальчиком, принц храбро рвался в бой впереди избранной конницы, вдохновляя соратников и поражая крепостью духа врагов. Пророчество не обманывало: принц ни разу не получил ни единой раны даже в самом жестоком сражении, неоднократно прикрывая отца или любимого наставника, старого генерала.
Равно в мирной жизни прОклятому принцу всегда сопутствовала удача: испытывая судьбу, он неоднократно падал с необъезженных жеребцов, но всегда оставался невредим. В охотах, на турнирах, в рейдах против лесных разбойников — он всегда был первым и самым отчаянным храбрецом. Его друзья и сопровождающие, нередко возвращавшиеся из этих «молодецких забав» с ранениями или даже покалеченными, рассказывали после удивительные вещи: как будто бы собственными глазами видели, что стрелы, пущенные прямо в принца, чудесным образом изменяли траекторию полета, как неведомым образом перед ним появлялись предметы вроде сковороды или железного таза, в которые ударялись брошенные в него камни или ломались нацеленные копья. Никто не знал, что за дьявольщина происходит с принцем. Он и сам не ведал до отроческого возраста, пока мать не рассказала ему.
— А, так вот оно что, — пробормотал он в ответ, внимательно выслушав. Ни ужаса, ни отчаянья перед своим таинственным проклятием он совершенно не выказывал. Напротив, стал пользоваться им, словно подарком судьбы, неоспоримым преимуществом, вытворяя всё более отчаянные проделки — и неизменно оставаясь здоровым и невредимым.
…Но время течет без остановок и задержек. Семнадцать лет тянулись долго — и мелькнули одним мигом.
На рассвете в день своего рождения, чтобы никого не беспокоить, принц ушел из дворца. Он заранее, еще накануне вечером, распрощался с родными и близкими. Мать поцеловала его в щеку «перед сном», не говоря лишних слов — всё сказали ее слезы, стоящие в глазах. Отец благословил. Брат, хотя от него скрывали тайну, тоже что-то заподозрил и крепко обнял старшего, выдавая свое искреннее беспокойство.
Восход солнца застиг принца на склоне одного из холмов, что грядой возвышались позади столичного городка. Родной город просыпался, улицы заполнялись людьми, принц смотрел на муравьиное копошение издалека и улыбался, мысленно прощаясь с прошлой жизнью.
Черный вихрь на мгновение затмил солнце, явившись средь ясного неба и спустившись клубящейся воронкой к земле. К тому месту, где стоял принц. Тот не кинулся прочь — позволил вихрю обнять себя теплым дуновением. И закрыл глаза.
…Через миг моргнул — и удивленно присвистнул. Он ожидал увидеть нечто подобное, однако никакая бурная фантазия не могла сравниться с реальным пейзажем, что открывался с высоты скалистого горного пика. Казалось, здесь даже воздух имел совершенно иной вкус, чем дома.
— Здравствуй, принц, — негромкое приветствие заставило его высочество очнуться от зачарованного разглядывания просторов.
Он развернулся и узрел пещеру в скалистой стене горы, в пещере — дверь. В дверях на пороге — отшельника мага. О том, что перед принцем именно маг, говорило его одеяние, серый балахон с глубоким капюшоном, скрывающим лицо в тени, а также магический посох в руке, навершие которого украшала сонная взъерошенная сова. Живая и крайне недовольная тем, что маг вынес ее вместе с «любимым насестом» на яркий дневной свет.
— Здравствуй, — вежливо ответил принц. И ухмыльнулся в предвкушении: очень уж его этот глубокий капюшон заинтриговал, просто с первого взгляда начал неимоверно раздражать.
— Разве ты не удивлен, что до сих пор жив? — немного сам удивился маг. — Кажется, все при дворе поняли пророчество о твоем исчезновении именно так.
— А зачем я мог кому-то понадобиться мертвым? — резонно возразил принц, наступая на мага медленно, с видом отнюдь не жертвы, но победителя. Тот удивился еще больше и даже стал понемногу отступать вглубь пещеры, служившей ему жилищем. Шаг за шагом. Даже жезл выставил вперед, словно сонная сова могла его защитить от раззадоренного принца.
— Разве есть смысл накладывать проклятие на ребенка и ждать, когда он вырастет, чтобы потом просто убить? — продолжал принц, перешагнув порог. Мельком огляделся: обычная комната, если не считать отсутствие окон и серые каменные стены. При этом очень мало мебели и прочих предметов обихода, зато очень много книг и свитков, исписанных вдоль и поперек.
— Ты прав, — оценив по достоинству сообразительность своего юного гостя, неловко улыбнулся маг, что ясно слышалось в его голосе. — Проклятие, как ты выразился, наложил на тебя я. Я избрал тебя в мои ученики.
— Решил передать мне все свои тайные знания? — выразительно выгнул бровь принц.
Ему удалось загнать собеседника в угол, в прямом смысле этого слова. Да еще мягко отобрал жезл с совой, поставил на обычное место: воткнул в специальную деревянную подставку у стены, за что сова, по всему видно, была ему благодарна — отряхнулась, встопорщив перья, и втянула голову в круглое туловище, приготовившись к крепкому дневному сну.
— Именно! — подтвердил его догадку маг. Чертыхнулся сквозь зубы, когда принц положил ему руку на плечо и заставил рухнуть в подвернувшееся поблизости кресло. Гость, не стесняясь, пользовался преимуществом своего высокого роста и отличными мускулами тренированного мечника, в то время как маг даже под просторным балахоном выглядел хлипким книжником. — Я сделаю тебя своим преемником. Научу всему, что знаю сам! Оставлю тебе в наследие великую мощь сакральной магии! Ты изучишь все тайные науки, которые я познал, сидя в сей пещере долгое столетие. Ты познаешь величайшие тайны бытия! Ты сможешь управлять не одним королевством, но многими странами, бесчисленными народами! Ты станешь величайшим волшебником и провидцем!
Принц выслушал его речь внимательно, не перебивал. Только присел перед креслом на корточки. Покивал. И когда маг увлекся описанием захватывающих перспектив, его новоявленный ученик протянул руку и сдернул капюшон назад, открыв одухотворенное лицо наставника. Тот моментально замолк. Смутился под пристальным изучающим взглядом принца и опустил глаза.
— Ну что ж ты, продолжай, — велел принц, положив руки на колени магу. Тот поежился. — Почему ты избрал именно меня?
— Подсказали звезды. Я изучил твой гороскоп, — тихо покаялся маг, упрямо отворачиваясь и не желая смотреть в глаза своему пытливому ученику. — Дар провиденья указал, что искать младенца с таким гороскопом нужно во дворце. И твоя матушка как раз была готова к… к…
— К зачатию? — кивнул принц. — Мне говорили, у родителей долго не получалось завести детей, то есть нас с братом. Ты приложил к этому руку?
— Я лишь приготовил зелье, которое помогло исполнить предначертание Небес, — совсем тихо признался маг. У него уже подбородок подрагивал, так непривычно было общаться с живым человеком и так непозволительно близко подобрался к магу этот нахальный сопляк. Всего семнадцать, а уже столько наглости и самоуверенности! У мага в его полторы сотни столько не накопилось, аж завидно.
— Ну, спасибо тебе тогда, — решил выразить благодарность принц. И чтобы заставить ответить на взгляд, он взял мага за подбородок и развернул лицом к себе. На ощупь кожа отшельника была нежнее, чем у иной горничной во дворце, что не мог не отметить мысленно принц. А уж огромные доверчивые глаза — сияют, что два сапфира чистейшей воды! В короне отца таких самоцветных каменьев нет, чтобы сравниться с этими очами в яркости цвета. Про ресницы и брови можно сложить балладу. А приоткрытые в удивлении губы достойны отдельной поэмы.
— А в забеременевшую королеву ты вложил дар к пророчеству.
— Что?.. — не сразу понял маг, засмотрелся в глаза напротив. Сообразил, кивнул: — Да, то есть не в нее, а в дитя. И не только к пророчеству. Просто именно пророчества оказались наиболее близким для королевы волшебством, остальные силы в тебе спали, не проявляя себя ничем. И продолжают спать, я полагаю. Но под моим руководством магия в тебе проснется, и ты…
— И я стану твоим лучшим учеником! И величайшим магом на земле, — продолжил за него принц.
— Единственным моим учеником, — застенчиво признался маг. — У меня до тебя никого не было.
На этих словах принц как-то по-хищному ухмыльнулся, а маг, поняв двусмысленность произнесенных слов, залился румянцем, делаясь от этого еще милее.
— Значит, это благодаря дару пророчества я видел тебя в моих снах, — сказал принц.
Маг пожал плечами, отчего ворот балахона немного сбился набок. У принца сбилось дыхание: он понял, что под балахоном из-за слишком теплой погоды его учитель ничего не носит. Может, разве подштанники… Да, короткие полотняные штаны имеются, принц не поленился проверить, скользнув рукой под подол. Маг от неожиданного прикосновения к голой ноге ниже колена тихонько взвизгнул и совершенно растерялся. Вжался в кресло, схватившись за подлокотники дрожащими пальцами, и широко распахнутыми глазами уставился на своего ученика. Принц же бровью не повел, нисколько не стыдясь своего любопытства. Ведь ученикам положено быть любопытными!
— Или я видел тебя во снах, — продолжал принц невозмутимо, — потому что ощущал твое присутствие? Ты постоянно наблюдал за мной. Признайся, так? Незримым ангелом-хранителем следовал за мной по пятам. Каждый день. Из года в год.
— Я опасался потерять тебя раньше срока, — пояснил в свое оправдание маг, спрятав досаду под трепещущими ресницами. — Ты был слишком непоседливым ребенком, а твои родители отличались редкостным безразличием к твоей сохранности. На их месте я не позволял бы тебе так часто падать с деревьев! Например. — Он сердито прикусил нижнюю губу. Коротко облизнул губы, невольно заставив принца потянуться еще ближе. — И потом, как они могли разрешить тебе ездить на войну, словно на прогулку?! Я устал отводить от тебя стрелы и отбивать клинки, нацеленные в твое сердце. Знаешь ли, это весьма утомительное занятие! Тем более, сидя здесь, смотря на поле боя через кристалл кварца, я не мог быть уверенным, что вижу полную картину происходящего. Даже дар предвиденья тут не мог помочь! Ты не знаешь, как я переживал, как много седых волос выдергивал из своей косы после каждого твоего похода!
Принц, жалея его, протянул руку и погладил по серебристым волосам. Маг насупился, сделавшись еще милее… Хотя куда уж возможно — принц и без того был умилен до крайности, пусть и не подавал виду, сохраняя на лице нечитаемое выражение, приличествующее сыну монарха.
— Почему же ты не отвечал мне, когда я тебя звал? — спросил принц обиженно.
Маг виновато отвел глаза.
— Я чувствовал твою защиту, — сказал принц. Обхватил руками колени мага и пристроил сверху подбородок. Продолжал глядеть снизу вверх. — Я буквально кожей ощущал твое присутствие рядом со мной. Я четко знал, когда ты смотришь на меня, а когда ты занят чем-то другим.
Маг не знал, что делать: то ли сбросить его руки и поскорее встать с кресла, то ли напротив, счесть это за добрый знак — между учеником и учителем ведь должна установиться дружеская атмосфера и взаимопонимание… Однако у него раньше никогда не было учеников и он понятия не имел, можно ли позволять этому наглому юноше столь откровенно тискать себя за коленки.
— Когда я подрос, то заметил, что ты неизменно оставляешь меня в некоторые моменты, — добавил принц невозмутимо. — Например, когда я бываю в туалете. Или принимаю ванну. Или когда я заигрывал с фрейлинами и горничными. И тем более связь между нами обрывалась резко, когда я научился приставать с особым интересом к игривым пажам.
Маг мучительно покраснел и предпринял попытку встать. Только вот принц не выпустил, заставил остаться и слушать.
— Да, родители знали, что я предпочитаю, чтобы постель мне согревали юноши. Полагаю, они простили мне эту шалость из соображения, что мне всё равно не стать королем, а значит, наследников я оставлять после себя не обязан. Напротив, чем меньше претендентов на престол, тем легче будет моему брату составить завещание. Он-то у нас исключительно по девам, но ты наверняка знаешь… Но вот что ты точно не знаешь, мой дорогой маг, это то, что к юношам я воспылал после снов о тебе, — прошептал принц, привстав и приблизив губы к зарозовевшему ушку.
Маг всё же сумел вырваться, вскочил с кресла, отбежал к дверям. И отпрянул: двери захлопнулись у него перед носом, без всякого сквозняка. Маг резко обернулся, ища во взгляде своего «ученика» ответ. Принц же поднялся с колен, выпрямился во весь рост. И требовательно вскинул руку:
— Ты думал, я слишком часто веселюсь с пажами? Я ощущал твое осуждение. Позволяю себе предаваться разврату даже средь бела дня! Но я не всегда терял голову: немного потискаю — и бегу к нашему придворному чародею, пока ты не смотришь. Наш чародей слаб силами, но его седая голова хранит множество знаний. Сил же ты мне отмерил еще до рождения очень щедро. Благодарю тебя!
— Что? Как же?.. — не поверил маг.
Принц ответил торжествующей улыбкой:
— Прости, ты хотел быть моим первым… наставником. Однако я слишком нетерпеливый.
Повелительным жестом принц зажег вокруг них множество огоньков-светильников, висящих в воздухе. Он вновь протянул руку к магу — и того рвануло вперед, толкнуло к нему в объятия невидимой силой, сопротивляться которой тот не мог, не успевал… и по правде не особо хотел.
— Я не беспомощен, — прошептал принц, и маг поежился в его объятиях от этого проникновенного шепота. — Я с радостью приму всю науку, что ты мне дашь. Однако не рассчитывай, что я буду безропотно соглашаться с твоей волей.
— Да как ты смеешь!.. — попробовал возмутиться маг. Но руки принца были так сильны и в то же время столь нежны. Его губы были так близко, а взгляд столь выразителен… Маг попытался выдержать достоинство: — Как ты смеешь! Мальчишка! Опомнись: кто ты — и кто перед тобой! Тебе нет и двадцати, тогда как мне больше полторы сотни лет!
— А выглядишь на тридцать, — пожал плечами принц.
Маг безмерно возмутился: он сам себе давал на вид не больше двадцати двух! От силы двадцать пять, но не тридцать! Наглость гостя уже переходит все границы!
Впрочем, вырваться из объятий принца всё равно не получилось. Или не слишком хотелось? Не использовать же серьезную магию против недоучки в самом-то деле.
Маг позволил своему ученику еще раз взмахнуть рукой — и отправить их обоих в мгновенное перемещение до спальни мага, где имелась вполне приемлемая кровать. Разумеется, на взыскательный вкус королевского отпрыска постель отшельника была слишком твердой и аскетичной в своей простоте, а белье грубым и жестким, но за неимением лучшего варианта и этот сгодится.
— Что ты собирался сделать, когда передал бы мне свои знания и свою колдовскую силу? — потребовал ответ принц, подводя мага к его же постели. И в мягко прозвучавшем голосе таилась сталь решительности.
Маг отвернулся, не желая смотреть в глаза. Принц же не выпускал его тонкие запястья из своих сильных рук.
— Скажи мне! — приказал он.
Маг молчал, кусая губы.
— Я чувствовал это! Я знал! — принцу и не требовалось произнесенных слов. — Ты не думал, что наша связь двусторонняя? Ты наблюдал за мной, но я тоже научился видеть тебя. И даже больше: читать твои мысли!
— Как?! — изумился маг. Воспользовавшись его слабостью, принц швырнул его на постель и немедленно придавил собственным весом, прыгнув сверху.
— Ты собирался распрощаться с жизнью! — уличил его принц, сострадая всей душой. — Я чувствовал твою боль. Твое одиночество. Ты думал, что никому не нужен. Но тебе было жалко оставлять дело твоей жизни без продолжения — написанные тобой свитки сгниют без верных учеников, которые могли бы подарить труды отшельника человечеству. И ты нашел меня. Я был нужен тебе. И ты не заметил, что стал нужен мне…
С этим признанием принц приблизил губы к его губам, приоткрытым и сухим от тяжелого дыхания.
— Как же ты… — ошеломленно прошептал маг. — Почему? Зачем? Я всего лишь хотел… Но почему?! Ты так молод, а я…
— Что — ты? — остановился в волоске от поцелуя принц. Улыбнулся: — Ты отлично сохранился, запершись в своей пещере. За неполные двадцать лет я где только ни побывал! С кем только ни бился в кровавых схватках. Чего только не увидел. А ты? До того, как у тебя появился я, что ты видел в своей книжной жизни? Ты знаешь тайны бытия, но разве ты знаешь жизнь? Ты так же молод, как и выглядишь. И мне нравится твой взгляд: неопытного юнца, трепещущего в предвкушении первого поцелуя…
Он потянулся к губам вновь. Но маг подставил раскрытую ладонь, куда принц влажно ткнулся — и непонимающе поморгал глазами. Маг мило поморщился:
— Ты слишком торопишься.
И щелкнул пальцами. Отчего принца подхватил невесть откуда взявшийся ветер — и швырнул в пустоту…
— Ай! — принц рухнул с порядочной высоты на склон холма, откуда всего каких-то несколько минут назад наблюдал за рассветом над родной столицей.
Поднявшись с кряхтением, принц потер ушибленный зад рукой. И сердито воскликнул в пустое небо:
— Ты от меня так просто не отделаешься!
…Придворный чародей крайне удивился, узрев на пороге своего кабинета разозленного принца. Старший сын короля никуда не исчез! Неужто пророчество ошиблось?
— Пророчество сбылось, как всегда сбывались все пророчества, — буркнул принц, прочтя мысли по изогнувшимся морщинам на лице старика. Отодвинув чародея в сторону, он прошел в кабинет и принялся без спроса рыться по ящикам и ларцам-коробкам. — Я исчез, как планировалось. Вот только возникли некоторые сложности. Я ненадолго, не волнуйся. Скоро опять пропаду.
Набрав гроздь амулетов, (все на шнурках или на цепочках, чтобы удобнее вешать на шею), принц стремительно вышел из кабинета. По пути через дворец он торопливо рассовал артефакты по карманам, повесил на шею те, которые наверняка понадобятся первыми — и машинально отвечал на приветствия изумленных придворных, не сбавляя быстрого шага.
— Сын! Ты жив?! — не сдержался и сам король.
Королева всхлипнула и рванула обнять. Принц не дался — нельзя было задерживаться.
— Я потом расскажу! — крикнул он на бегу, петляя через толпу свиты, точно заяц, убегающий от охотников. — Скоро вернусь, не волнуйтесь!
…Пещера мага встретила его возвращение неласковой тишиной и запертыми дверями. Принц поколотил в массивные створки кулаком, постучал ногами, каблуками с подковками.
— Пожалей свою сову, ведь я не дам ей спать! Пусти меня!
— Уйди, — раздался недовольный голос. — Я отказываюсь от такого извращенного ученика. Считай, что мне нечему тебя учить. Тем более у тебя уже есть прекрасный учитель, придворный чародей!
— Ну, хорошо, — пропыхтел в ярости принц. — Ну, ладно!..
У него пока еще плохо получалось владеть своим магическим даром, поэтому приходилось пользоваться амулетами, как школяр шпаргалками. Выбрав один из заговоренных камушков, принц сжал его в кулаке, закрыв глаза, пробормотал формулу заклинания — и усилием воли швырнул в запертые двери сгусток энергии. Приняв удар, дерево оплавилось и растеклось по порогу чавкающей лужицей с запахом корицы.
Из пещеры выпорхнули две совы. Одна метнулась налево, вторая направо. Принц был готов к чему-то подобному, поэтому не проморгал «пташек», задрав голову, проследил за полетом, жмурясь на яркое небо. Недолго сомневаясь, он избрал для погони левую — она выглядела убедительно, но была какая-то недокормленная.
Выбрав из связки новый амулет, принц обернулся соколом и кинулся вдогонку.
Беглянка не посмела улететь далеко от своего жилища. Обогнув горную вершину, птица попыталась скрыться в негустом лесочке возле синего озерца, что притаилось между скалистых пиков, словно в дождевая лужица в разбитом горшке.
Сокол не отставал, сбить его со следа было невозможно: принц был прекрасным охотником в любом обличии. Хищник нагнал сову на берегу, спикировал с высоты, впечатал вскрикнувшую добычу в траву, сам накинулся сверху, придавил весом, стиснул рыхлые перья когтистыми лапами. Сова слабо потрепыхалась под ним и затихла, лишь судорожно дыша. В одно мгновение принцу даже показалось, что он ошибся и поймал настоящую птицу...
Но добыча почувствовала миг его сомнений — и рванула к воде, выскользнув между когтей ловкой белкой. Принца ослепил взмах пушистого хвостика, он моргнул... А бельчонок в головокружительном прыжке над зеркальной гладью превратился в щурёнка — и нырнул в воду, разбив хрустальный фонтанчик.
Принц неуклюжей птицей подскакал к воде и плюхнулся в озеро быстрым окунем.
Щурёнок не подумал уйти в ил или спрятаться в корягах — он стремился к другому берегу, поэтому преследователю нужно было лишь не отставать. Добравшись до суши, маг выпрыгнул из воды лягушонком, тут же взлетел стрекозой — кинулся вглубь леса. Принц вылез на берег человеком, с него вместе с водой уже пот лил с непривычки к таким частым перевоплощениям. Чуть переведя дух, он бегом поспешил за легкокрылым насекомым.
Зная, что преследователь ни за что не отстанет, а погоня может затянуться надолго, измучив обоих, маг остановился первым. Принц даже растерялся, едва не споткнулся, выбежав на светлую полянку — и увидев перед собой дряхлого старика, без сил сидящего на земле. Длинные белоснежные космы, узкая борода, запавшие глаза, оплетенные венами костлявые руки, глубокие морщины на лице.
Маг поднял на него изможденный взгляд, печально улыбнулся:
— Таков мой истинный вид. Я слишком стар!..
— Врешь! — кинулся перед ним на колени принц. Схватил его в объятия, прижал к себе пылко, не обращая внимания на слабый стон. — Твои сотня с лишним лет ничего не значат. Ты просто морочишь мне голову!
— Я скоро умру! — всхлипнул маг, невольно возвращаясь к своему обычному виду. — И это правда! Мой срок вышел. Я лишь ждал тебя, чтобы передать знания и силу.
— Передашь, научишь — и останешься со мной! — решил за них обоих принц.
Он ненадолго отпустил уставшего убегать и сопротивляться мага из своих объятий, принялся лихорадочно искать по карманам: вытряхнул на траву все свои амулеты и прочие мелочи: перочинный складной нож, ключи от дворцовых тайников, монетки, платок... И лишь в самом конце под руку попался флакон с ароматным маслом. Вздохнув с облегчением — обрадовавшись, что не потерял в погоне столь необходимое сейчас средство, — принц вновь, с еще большим жаром накинулся на мага. Повалил на землю, распахнул на нем балахон, который благодаря своей ширине и плотной ткани послужит приемлемым покрывалом для их жесткого «ложа».
Принц осыпал своего долгожданного возлюбленного поцелуями и ласками, а тот закрыл глаза, болезненно скривил рот, но не противился. Из-под трепещущих ресниц пролились слезинки, которые принц тут же собрал жадными губами. Даже звук затрещавших от натиска подштанников не отрезвил обоих: одного захлестнула страсть к давно желанному и наконец-то доступному видению, второй утонул в ощущении неизбежности...
Принц не смущался ласкать в самых укромных местечках, вскоре под его умелыми руками неопытный маг распалился тоже. Грудь вздымалась от порывистого дыхания, губы заалели от поцелуев, призывно приоткрылись. Маг больше не пытался стыдливо свести колени, отдаваясь на милость настойчивого любовника. И в какой-то момент сдался и душою, распахнул для него свое сердце...
Принц замер, пораженный: волшебным взором он узрел в глубине сердца мага кристалл с острейшими гранями. Проклятие! Давнее, сильное, сковывающее. Которое самому магу было не снять. Из-за которого ему пришлось всю жизнь провести отшельником в этих безлюдных скупых землях. Из-за которого любовная близость обернется для мага неизбежной смертью, быстрой и мучительной.
Маг открыл блестящие влагой глаза. Протянул руку к принцу, нежно погладил его по щеке:
— Что же ты остановился? — прошептал он. — Не томи меня, возьми скорее!
Принц помотал головой, в горле его сжался комок, мешающий говорить. Да и что тут сказать?..
Маг понял, что именно увидел его несостоявшийся ученик и любовник. Он изменился в лице, но не заметил собственных полившихся по щекам слез, глаза его распахнулись, невидяще глядя в далекое прошлое. Он неловко поднялся с земли, сел, запахнулся в балахон. Отодвинулся от пораженно молчащего принца, судорожно сжимая рукой ворот балахона под горлом. И тоже не смог вымолвить в свое оправдание ни единого слова.
Так или иначе, время мага стремительно заканчивалось. Даже передать накопленные знания он не успевал... Что говорить о любви и страсти — все эти чувства были не для него. Никогда. Таково его проклятие.
Принц поднял голову, чтобы удержать закипевшие на ресницах слезы злости и отчаяния, не дать им пролиться, не позволить магу увидеть глубину его беспомощности... И взгляд его прояснился, натолкнувшись на серый камень, возвышавшийся за спиной скорчившегося в безнадежности мага. Серая каменная глыба возносилась, казалось, до небес, грубое изваяние, оплетенное разросшимися растениями, что скрывали собою изображение, скульптуру, к которой никогда не прикасался резец камнетёса.
Принц вскочил с земли, подбежал, оттолкнул с дороги испуганно вскрикнувшего мага — и с остервенением взялся рвать плети растений, крепко цеплявшиеся за камень.
Маг взирал на него снизу вверх с непередаваемым ужасом. И в то же время в глубине его бездонных глаз замерцала слабая искорка надежды...
Покрыв поляну обрывками плетей и смятой листвой, наполнив воздух ароматом зелени и пылью от трухи завядших растений, что переплетались на камне вместе с живыми побегами, принц отступил на шаг, осмотрел открывшееся изваяние. Демон, застывший в угрожающей позе, распахнувший крылья. Некоторые рога отломились со временем, некоторые детали стерлись бесчисленными дождями, сточились ветром. Но демон всё так же был страшен, как в ту пору, когда был живым... Хотя нет, принц взглянул на онемевшего мага, которого колотила дрожь, и понял, что живым и двигающимся демон был адски кошмарен и опасен.
Принц вернулся к магу, опустился перед ним на колени. Тот себя не помнил от накатившего ужаса — потянулся к принцу, неосознанно ища тепла и защиты, позволил себя обнять. Сам нашел губы, своими дрожащими губами припал в неловком соленом поцелуе. И принц решился: так или иначе, но малейшее промедление будет стоить жизни его магу. Но он без борьбы не сдастся, не позволит окаменевшему истукану отнять у него возлюбленного!
И принц снова рванул с мелко трясущихся плеч балахон. Причем на этот раз маг не то что не противился, но сам торопливо выскользнул из грубой ткани, накинулся на принца, словно каждую каплю нежности спешил забрать себе, боялся упустить, чтобы за гранью не жалеть ни об одном потерянном поцелуе...
Принц осторожно уложил его на спину, маг же не желал отпускать его ни на миг, цеплялся руками, беспомощно скрёб ногтями по одежде любовника, но тому некогда было раздеться полностью. Принц мягко высвободил свою руку, чтобы подготовить для любви невинное тело мага, чтобы тот смог принять его, не крича лишь от раздирающей боли. Если им не суждено быть вместе — во что принц не желал верить! — пусть хотя бы это будет единственный раз, когда прекрасный отшельник познает таинство любви. Принц поклялся себе, что заставит кричать своего мага от переполняющего наслаждения...
Они спешили, но ласки их были неторопливы. Они упивались каждым мгновением, разделенным вместе. Предусмотрительность принца позволила магу вобрать ствол полностью, лишь поначалу скривившись от распирающего непривычного ощущения. Несколько мгновений, слитых в глубоком поцелуе — и принц смог двигаться, осторожно и ласково проникая, и плавно скользя назад, чтобы вновь проникнуть, но уже чуть-чуть глубже... Маг оказался не столь терпелив, как принц. Он застонал в сладкой досаде за эту неторопливость. Он принялся елозить под принцем, а тот не посмел прижать его сильнее и лишить возможности себе мешать.
Вскрикнув в невнятном раздражении, маг с неожиданной силой сбросил с себя принца, уронил его на землю — и оседлал сверху, уверенно направил его орудие в себя. И принялся двигаться сам. Резко. Без осторожности. Без ненужной медлительности. Жадно. Страстно. Собственнически. Наслаждаясь обретенной наконец-то свободой. Полетом без крыльев. Свободой чувствовать и быть по-настоящему живым, что так дорого ему обойдется...
Маг полностью открылся перед принцем. И ученик воспользовался моментом: собрав всю волю, сосредоточившись до мушек перед глазами — принц тонким лучом силы ударил в центр сердца, желая растопить кристалл проклятия...
Маг пронзительно вскрикнул, замер на принце, позабыв обо всём на свете, самозабвенно закрыв глаза и запрокинув лицо к небу. Его любовник жадно двинул бедрами, чуть подкинув на себе легкое тело — и тоже излился, прикрыв веки в блаженстве... Однако лишь краткий миг длилось их сплетенное волшебство душ и единение тел.
Истукан с громоподобным треском раскололся. Камень заскрежетал о камень, куски начали обваливаться, глыба за глыбой — на поляну, на двоих любовников.
Снова раздался крик мага, теперь совсем иной: он резко выпустил всю свою силу, чтобы накрыть их обоих куполом защиты. Неподъемные глыбы падали с высоты и ударялись об этот невидимый щит — и отлетали в стороны, словно встретились с упругим препятствием, которое не поддавалось их грубому напору. Маг припал к груди принца, обхватил его ногами и руками со всей силой отчаянья, со всем отчаянным желанием защитить его, пусть даже ценой собственной жизни.
Принц не мог ничего сделать. Он проклинал себя за неспособность сообразить, что нужно делать, как можно помочь возлюбленному, что сейчас защищал их от верной смерти. Маг перестал дрожать и всхлипывать, но камни всё падали и падали. Уже мельче, но всё равно слишком острые и всё равно слишком большие для хрупкого человеческого тела. Для незащищенной голой спины мага. Принц обхватил его руками, но что толку? Щит становился всё меньше, купол, закрывавший их, сжимался и истончался. Маг, обессиленный, потерял сознание.
Последние осколки рассыпавшегося истукана впились в голую спину мага, осыпали их обоих пылью, песком, щебнем. Принц с трудом разлепил запорошенные глаза, потёр пальцами, но по рукам текла кровь, собирая струями всё тот же песок. Израненные руки саднило... Но он закричал от ярости, увидев, какие раны кровоточили на спине распластавшегося на нем мага.
Бесполезно было трясти за плечи, бессмысленно звать — тем более принц не знал его имени. Маг не отзывался, не приходил в себя. Он покорно и безвольно лежал у него на руках, приоткрыв губы словно в последней мольбе — к демону, чтобы оставил жизнь принцу...
Плача, глотая пыль и слезы, принц вытащил из-под осколков балахон мага, встряхнул от пыли, завернул тело любимого, прижал к груди... И замер, не смея верить: внутреннее волшебное зрение подсказало, что жизнь в хрупком теле всё еще теплится. Более того — кристалл проклятия дал трещину. Одно неосторожное движение, и осколки пронзят еле трепещущее сердце.
Некогда было искать амулеты, они остались погребены под глыбами и сорванными ранее плетями растений. Впрочем, и не было среди них тех, что могли бы помочь излечить смертельное проклятие.
Ему оставалось лишь ждать и надеяться. Мысленно звать. И не отпускать, даря свое тепло. Свою любовь.
_______
Ровно месяц принц провел в пещере, держа возлюбленного за руку, тревожно засыпая рядом с ним, спаивая ему с поцелуями глоток за глотком укрепляющие настои и зелья. И ровно месяц он напряженно вглядывался: в слабо бьющемся сердце очень медленно таяли острые осколки кристалла. Но они вправду таяли! Он боялся, что это ему мерещится с отчаянья, но возликовал, когда всё-таки разрешил себе поверить — это была правда. Проклятье отступало.
Смерть отпустила его мага из своих когтей.
Однажды принц задремал от усталости, сидя рядом с постелью. И очнулся вдруг, ощутив легкое пожатие пальцев.
Он вскинулся, встряхнулся — уставился на лежащего. И лицо принца озарилось улыбкой безграничного счастья — маг улыбался ему. Чуть-чуть изогнулись бесцветные губы, тускло смотрели глаза, но его маг возвратился к жизни.
— Почему ты... здесь? — прошептал маг, с трудом шевеля пересохшими губами. — Почему... не вернулся... домой?..
Принц улыбнулся еще шире, крепко стиснул холодную руку в своих горячих ладонях:
— Куда я денусь? Ведь ты меня похитил!
Маг улыбнулся чуть заметнее и смущенно опустил глаза.
В своем углу на жезле сова похлопала круглыми глазами, внимательно поглядела на нежно целующуюся пару, переступила с ноги на ногу — и снова нахохлилась, довольно зажмурилась, возвращаясь к дремоте.
27 апреля 2016 г
