Это невероятно, Рональд!
27 апреля 2016 г., 19:11
В гостиной Гриффиндора было тихо, младшекурсников уже давно разогнали по спальням, а вот старшие курсы сейчас молча сидели в комнате отдыха, изредка бросая обеспокоенные взгляды на лестницу, ведущую в мужские спальни. Оттуда доносились яростные крики гриффиндорской старосты, и Гарри Поттер всерьез опасался за сохранность, если не жизни, то отдельных органов своего лучшего друга так точно. Герой магического мира не сомневался, что на этот раз Рону с рук его измена не сойдет.
Он переживал за отношения друзей, они были для него самыми родными людьми — семьей, которой у него никогда не было. Конечно, он желал им счастья и надеялся, что после войны у них, наконец, получится его обрести. Но Рон как обычно все испортил, еще и его в это втянул. Гермиона определенно не захочет с ним разговаривать в ближайшее время. Конечно, он же все знал и не сказал. С другой стороны, он был рад, что все раскрылось и ему больше не придется терзаться чувством вины, глядя в глаза подруге. Он устал, так чертовски устал. А ведь единственное, чего он желал, — это спокойно провести последний год в Хогвартсе: без волнений, переживаний, сражений и опасностей.
— Гарри, как думаешь, они помирятся? — тихо поинтересовалась его любимая девушка.
— Нет, Джинни, — парень отрешенно смотрел на огонь в камине, — второй раз Гермиона его не простит. Ей и так было сложно смириться с тем, что Рон бросил нас в лесу, когда мы искали крестражи. Она так долго пыталась снова поверить ему, а он опять ее предал. Их отношения обречены.
— Ты так спокойно об этом говоришь! Тебе совершенно наплевать на то, что происходит между ними?
— Конечно, нет! Просто я устал. Даже не представляю, что будет дальше. Тем более я, как обычно, окажусь между двух огней, а еще придется вымаливать у Гермионы прощение. Я только надеюсь, что она быстро остынет и позволит мне хотя бы поговорить с ней.
— Ты думаешь, она не простит тебя? Но почему? Ты-то ни в чем не виноват.
— Я же все знал! Черт, — Гарри спрятал голову в своих ладонях. — Я так не хочу ее терять, она всегда была рядом со мной: не оставляла, когда я в ней нуждался. Она мне как сестра, Джинни, и я просто не знаю, как все исправить.
— Все будет нормально, милый! По крайней мере, я надеюсь на это.
***
К этому времени крики в спальне мальчиков стихли, а Гермиона перешла с ультразвука и угроз к спокойному тону: — Это невероятно, Рональд! Лучше скажи сразу, чего еще я не знаю? — девушка села на кровать Гарри и взглянула на неудавшегося жениха. — Давай, хватит молчать. Я хочу услышать от тебя хоть что-нибудь. Можешь даже попробовать оправдаться, ты же так это любишь, да и опыт имеется. — Гермиона, прости меня, — Рон стоял красный, как рак, и пытался спрятать глаза. — Я действительно не понимаю, что на меня нашло. Я был пьян, а она, считай, сама себя предложила. Я не соображал, что делаю, честно. В конце концов, я же взрослый мужчина, мое тело реагирует на женщин и... в общем, оно сдалось. — Да, сдалось. Даже подозреваю, что совсем без боя. И именно это меня и оскорбляет. Тебе стоило рассказать мне о том, что тебя не устраивало в наших отношениях, прежде чем строить запасную личную жизнь у меня за спиной. Это ведь случилось не в первый раз, верно? — устало проговорила она. Рон молчал, что являлось самым красноречивым ответом на ее вопрос. — Ладно, я устала — пойду спать. — Гермиона, постой, — парень был в панике. Он понимал, что натворил, и совсем не знал, как убедить гриффиндорку остаться, поэтому схватил ее за руку, чтобы она не успела выскользнуть за дверь. — Дай мне еще один шанс. Я так люблю тебя и все исправлю, поверь мне. — Нет, Рон, — она освободила запястье от его хватки и посмотрела на него пустым безэмоциональным взглядом. — Это уже не первый шанс, который ты успешно запорол. Я правда пыталась поверить тебе. Даже несмотря на то, что ты единственный близкий мне человек, который обижал меня и регулярно заставлял страдать, я все равно наступала на одни и те же грабли: все давала и давала тебе эти чертовы шансы. Но пора остановиться. Между нами все кончено, без права на апелляцию, — Гермиона вздохнула и закрыла глаза. — Возможно, когда-то мы снова сможем дружить, но пока я хочу отдохнуть от тебя. Я устала. Могу я, наконец, покинуть эту комнату и тебя в частности? — Прости меня, Гермиона. Может, позже у тебя получится это сделать, — шепотом пробормотал парень. — Пожалуйста, прости. — Возможно, позже. Дверь Гермиона закрыла тихо и спокойно. Она была вымотана, но после разговора с бывшим другом и парнем ей стало легче. Она отпустила его. Даже самой себе гриффиндорка не признавалась, что готова была сделать это уже давно. Все оказалось ошибкой, но страх одиночества и эгоизм брали верх, заставляя хвататься девушку за спасительную соломинку в виде Рона Уизли. Зря, надо было покончить с этим раньше, тогда, может, не чувствовала бы себя такой разбитой и униженной. «Поверить не могу, снова Лаванда! — пронеслась мысль, — Сколько еще раз она будет переходить мне дорогу? Хотя уже не будет: Рон ее целиком и полностью. И меня это не заботит. Не заботит же?» Собственничество и ревность были гриффиндорке не чужды. И она это понимала, но как ни старалась отогнать их, ничего не выходило. Гермиона злилась. Поведение Рона обидело ее. Теперь и без того невысокая самооценка Грейнджер опустилась еще ниже: она чувствовала себя непривлекательной и недостойной мужского внимания. Раз уж ее парень предпочел ей другую девушку, значит с ней определенно было что-то не так. Еще и идиотский Рождественский бал послезавтра, а она теперь без партнера, — это тоже выводило ее из себя. Унизительно! С такими мыслями она отправилась в ванную старост, чтобы смыть усталость этого тяжелого дня и немного расслабиться.***
Драко было одиноко: он не привык к такой изоляции. Большая часть слизеринцев отвернулась от него, потому что Малфои встали на сторону Поттера, а сторона победителей его не принимала. Да он к этому и не стремился, разве что... Да нет, глупости. Главное, что мать оправдана, его самого признали невиновным, а отец... Отца было не спасти. Восемь лет в Азкабане — это лучшее, что могло его ждать. Спасибо герою-выживателю, что не пожизненное заключение или поцелуй дементора: так хотя бы есть надежда увидеть отца снова. Как бы ему ни хотелось держаться самоуверенно и отстраненно, апатия временами все равно накатывала. Драко скучал по нормальному человеческому общению. Он бы не вернулся в школу и не стал бы терпеть все эти равнодушные или полные презрения взгляды, если бы не уговоры матери. Она так хотела, чтобы у сына было будущее, а без образования карьеру не построить. Жаль, что она пытается закрыть глаза на то, что даже с образованием двери перед ним открыты не будут. Но все же он здесь. Один. Не хватало Блейза, только ему Драко мог выговориться и раскрыть душу. А делиться было чем. То, что лучший друг не вернулся в Хогвартс на повторный седьмой курс, стало для Малфоя большим ударом. Но миссис Забини решила, что ей и сыну пора отдохнуть от Англии и последствий войны, поэтому сейчас Блейз находился на родине в Италии и вернется на неделю только к Рождеству, чтобы повидаться с Драко. Малфой скучал по нему, но успокаивал себя тем, что каникулы наступят буквально через пару дней. Вода уже стала прохладной, но парень все равно не хотел выходить из ванной. Закрыв глаза, он заклинанием подогрел воду и погрузился в мысли о будущем. Что ему делать дальше? Чем заниматься? Надо восстанавливать престиж фамилии, а он понятия не имеет, как это сделать и с чего нужно начать. Драко знает одно: будет очень тяжело, но они с матерью справятся. Его раздумья нагло прервал нежданный посетитель ванной комнаты. В дверном проеме он разглядел лохматую голову гриффиндорской заучки, что шла, потупив взгляд, и ему даже показалось, что она плакала. Его Грейнджер не замечала, чем слизеринец и воспользовался, прошептав заклинание невидимости и став наблюдать за ней. Да, он чувствовал себя подонком, но просто не мог не ухватиться за шанс побыть с ней рядом. Она нравилась ему уже давно, курса с четвертого. Он бы даже сказал ей об этом теперь: война закончилась, отец на него уже не влияет, да и беспокоиться вроде не о чем. Но Драко боялся быть отвергнутым: знал, что его любовь ей не нужна, потому что являлся последним парнем, на которого Гермиона обратила бы свое внимание. На ее месте он ни за что не простил бы всего того, что она пережила по его вине. Сколько раз Малфой оскорблял ее, издевался и был с ней груб. Нет, у него точно нет никаких шансов - не стоит строить иллюзий. Но он хотел бы получить эту возможность, только Мерлин знает, как Драко этого хотел. Поэтому сейчас парень, затаив дыхание, наблюдал за ней из угла бассейна. Гермиона подошла к зеркалу и начала внимательно рассматривать себя. «Вроде ничего ужасного», — конечно, она не была писаной красавицей, но и уродиной себя не считала. Медленно она скинула с себя мантию и туфли, сняла форменную рубашку и юбку — все это отправилось в общую кучу одежды. Гермиона осталась лишь в нижнем белье. Внезапно она услышала резкий вдох и обернулась, но, не заметив никого и решив, что ей уже мерещится, просто встряхнула головой и вернулась к осмотру своего тела. — Что же со мной не так? — нахмурившись, она бросила вопрос в пустоту. — Ты прекрасна, — произнес шепотом Драко, но его все равно услышали.
