Ты меня возненавидишь...

      Гермиона ехала в поезде в ужасном настроении и с головной болью. Во-первых, она не выспалась. Во-вторых, девушка очень переживала за здоровье Малфоя, да еще и чувствовала себя виноватой во всей этой ситуации. Ну и в-третьих, ее просто ужасно раздражал Рон Уизли.       — Гермиона, зачем ты вообще спасла этого придурка? — разговор на эту тему длился уже минут пятнадцать, поэтому она игнорировала сетования друга на ее сердобольную натуру, чтобы не сорваться и не врезать ему по носу за такое идиотское поведение.       Спасибо Гарри, который ответил за нее.       — Уймись, Рон. На ее месте каждый поступил бы так же, — и, одарив его скептическим взглядом, добавил: — Ну, кроме тебя, конечно же. Ты оставил бы Малфоя лежать в его же крови и прошел бы мимо, совершенно не чувствуя угрызений совести только потому, что он со Слизерина. Так ведь?       Рон нахмурился. Он понимал, что Гермиона сделала все правильно, но это же был Малфой. Последнее Уизли, видимо, проговорил вслух, потому что Грейнджер не выдержала.             — Да хоть сам Волдеморт! Какая тебе разница, Рональд, помогла я ему или нет? Сидела я у него в палате или нет? Переживала я за него или нет? Танцевала я с ним или нет? Какого черта ты вообще меня воспитываешь? — сорвалась гриффиндорка.        Рон немного стушевался, но, услышав про танец, снова рассвирепел.       — Так ты и танцевала с ним? Может, ты с ним еще и переспала?       Гермиона придвинулась ближе и залепила ему пощечину.       — Закрой свой рот, Рональд Уизли! Даже если это и случилось бы, ты не тот, с кем я буду это обсуждать и перед кем стану оправдываться, черт возьми! — Грейнджер откинулась на кресло и закрыла глаза, Гарри же в это время за шкирку вытаскивал сопротивляющегося Рона из купе.       Джинни хотела пойти за ними и наподдать брату еще и от себя за такое мерзкое поведение. Тем более она сама не раз была на месте Гермионы, когда Рон строил из себя защитника ее чести, и прекрасно понимала, как хочется его убить в такие моменты.       — Не переживай, Гермиона. Ты все сделала правильно.       — Конечно правильно, Джинни. Каждый нормальный человек помог бы в такой ситуации.       — Разумеется, — младшая Уизли заметила состояние подруги и решила, что той пора отдохнуть. — Поспи, милая. Ты вздремнула сегодня от силы полтора часа, а за время поездки тебе удастся немного восстановить силы.       Гермиона была с ней полностью согласна, поэтому безропотно прилегла и закрыла глаза. Сегодня была сложная ночь и не менее сложное утро.

***

      Блейз совсем не ожидал застать друга в состоянии овоща. Ну ладно, это, конечно, преувеличение. Драко оставался все тем же Малфоем, просто передвигаться стал намного медленнее. Было видно, что каждый шаг дается ему с трудом. Сломанное ребро уже почти срослось, но при вдохах его друг все ещё болезненно морщился. Забини вообще не понимал, что у них там сейчас в Хогвартсе творится, если слизеринцы осмелились такое сделать с самим Малфоем!       — Что, дорогой Блейзи, удивлен? — с малфоевской ухмылкой спросил блондин.       — Еще как, друг. Что случилось?       — Нотт, Гойл, Пьюси, ну и пара девиц решили повеселиться, — будничным тоном произнес Драко. — Вообще, все произошло презабавно: они меня обездвижили, сказали, что я позорю факультет, являюсь предателем Темного Лорда и прочее бла-бла-бла. А финальным аккордом их истерики, разумеется, стал мой танец с Грейнджер. Они меня вырубили и только потом избили. Очень по-слизерински, не так ли?       — Ты танцевал с мисс «Книжный Червь»? — единственное, что удивило Блейза из рассказа.       — Да. И поверь, если бы ты увидел ее на балу, то сейчас проглотил бы язык от своего опрометчивого заявления насчет книжного червя. Грейнджер была великолепна, — Драко мечтательно отвел взгляд, вспоминая их танец.       — Да тут кто-то на кого-то запал! Я прав? — с улыбкой произнес мулат.       — О да. Еще с четвертого курса, — ухмыльнулся Малфой.       Забини опешил. Он и подумать не мог, что девушка, над которой Малфой постоянно издевался в школе, оказывается, нравилась ему.       — Так какого ты портил ей жизнь столько лет?       — Не знаю, Блейз. Чтоб не забывала обо мне, наверное. Истинные чувства я показать ей не мог, а так хотя бы периодически с ней контактировал. Да и еще меня крайне бесило, что она ходила вся такая счастливая с ее дружками-придурками, поэтому любым способом пытался обратить на себя её внимание.       — Тебе что, десять? — Блейз совсем не понимал, зачем заставлять девушку себя ненавидеть, чтоб привлечь её внимание.       Драко это развеселило.       — Я был тем ещё кретином, но сейчас не все потеряно. Теперь мне никто не может диктовать, кого любить, а кого презирать. Да и мне кажется, что Грейнджер меня не ненавидит. Она просто не умеет этого делать, — Малфой решил поделиться своими мыслями. — Понимаешь, она нашла меня в коридоре, не прошла мимо, а села на колени и проверила мое состояние.       — Ну так сделал бы каждый, — перебил его Забини.       — Слушай дальше. Грейнджер позвала Поттера и заставила его тащить меня в больничное крыло, а там всю ночь просидела возле моей койки, наблюдая за тем, чтобы мне не стало хуже. Это же что-то значит, да?       — Возможно. Хотя это же Грейнджер. Она ведь  — само олицетворение гриффиндорской отваги и благородства, — закатив глаза, сказал мулат.       Драко расхохотался.       — Что есть, то есть. Но не убивай мои надежды, будь добр! — тут блондин резко стал серьезным и уже более тихим голосом добавил: — Есть еще одна история, которую я не рассказал бы тебе ни за что на свете. Но! Мне нужен совет, а ты единственный, кому я доверяю и кто может мне его дать.       — Рассказывай, — Блейз был заинтригован, поэтому придвинулся ближе к Драко.       — За два дня до бала Гермиона рассталась с Уизли: он ей изменял, — увидев удивленные и заинтересованные глаза друга, Малфой продолжил. — Так вот, она, расстроенная из-за этого рыжего придурка, пришла в ванную старост, чтобы расслабиться. Но в это время, к счастью, там был я. Пока она меня не заметила, я быстро наложил на себя чары невидимости и стал наблюдать, — тут он снова посмотрел на Забини и увидел его хитрый взгляд. — Да не смотри на меня так! Ты бы и сам не смог удержаться. Я же, в конце концов, подросток. Так вот, — продолжил Драко, — она долго рассматривала себя, пока не задала вслух вопрос о том, что же с ней не так. Ну а я — в свойственной мне манере, разумеется — решил доказать Грейнджер, что она восхитительна. Короче, это был самый лучший секс в моей жизни, — почти закончил блондин, еще тише добавляя: — А в ее жизни — первый.       Забини долго молчал, пытаясь осмыслить все, что ему только что вывалил Малфой, и потом выдал:       — Как тебе удалось развести ее на секс? — завистливо покосился на друга мулат. — Черт возьми, она же даже не знала, кто ты! Что ты делаешь с женщинами?       — Ну ты же сам сказал, что она отважная гриффиндорка. А я просто показал ей, что она мне очень небезразлична.       — Ни черта себе! Надо было возвращаться в школу, — возмущаясь, что все интересное проходит мимо него, Блейз все-таки вернулся к нужной теме разговора. — Так что ты планируешь делать?       — Добиваться ее. И вот тут как раз мне и необходим твой совет. С чего мне нужно начать, чтобы она не испугалась и постепенно приняла меня?       Блейз задумался, прокрутил несколько вариантов и сказал:       — Думаю, что сразу после каникул не стоит, конечно, бежать к ней с перстнем Малфоев в зубах.       — Пошел ты, — Драко шутливо пихнул друга в плечо. — Это я и без тебя знаю. Мне кажется, нужно еще несколько раз встретиться с ней под чарами невидимости. И только потом постепенно переходить к намекам о том, кем я могу быть.       — Да, так и делай. Тем более по твоим глазам я вижу, что у тебя между ног уже все так и чешется, и ты просто мечтаешь ее оттрахать. А так как она дает пока только незнакомцу-невидимке, то ты вряд ли вытерпишь без ее нежной кожи, сладких поцелуев и страстных стонов. Воздержание никогда не являлось твоим любимым занятием, — Забини вовсю насмехался над грозным выражением лица Малфоя и решил его поддразнить еще больше. — Я уже и сам возбудился, представив заучку Грейнджер в таком развратном виде.       — Заткнись, Блейз. И даже думать не смей о ней в подобном ключе, — и, сузив глаза, добавил: — В конце концов, тебе вряд ли понравится вспоминать, что ты нес своим грязным языком, когда она станет моей женой.       Словно рыба, выброшенная на берег, Забини лишь открывал и закрывал рот.       — Я и не думал, что у тебя все настолько серьезно. Ты правда решил идти до конца?       — Да, Блейз. Я мечтаю о ней уже четыре года. Это единственная девушка, которую я представляю в роли своей будущей жены. И она ею станет. Чего бы мне это ни стоило.