Reply.

      На следующее утро я проснулся с чугунной головой. Она нещадно болела, предметы расплывались перед глазами и всё гудело в ушах. Когда я встал с кровати, уже было собираясь спуститься вниз, я вспомнил, что дома не один, поэтому мне пришлось достать домашние штаны и футболку из шкафа с одеждой. Когда я принял душ и привёл себя в приличный вид, я придирчиво бросил взгляд на своё отражение в зеркале и решил, что теперь точно могу спуститься вниз.       Пройдя на кухню, я увидел, как Ифань, удобно устроившись в кресле, пьёт чай, а Син что-то готовит, увлеченно рассказывая мужу какую-то историю. На мгновение я почувствовал себя лишним, но это всё-таки мой дом, так что и вести мне подобает как хозяину, ничего не знаю.       — Доброе утро, любимые родственнички! — громко восклицаю я, стоя в дверном проёме. На мой возглас обернулся Ифань и улыбнулся мне в ответ.       — Как спалось, юный алкоголик? — насмешливо спросил брат, не сводя с меня взгляда.       — Ой, Ифань, не начинай. Лучше скажите, есть ли у меня в аптечке аспирин? — в ту же секунду Исин уже пытался достать аптечку, но она стояла так высоко, что омеге пришлось встать на носочки. Когда ловкие пальцы подцепили ручку аптечки, Исин, не удержав равновесия, но крепко сжимая в своих объятиях аптечку, упал на самую мягкую часть своего тела. Ифань с ужасом в глазах оборачивается на своего мужа, который, словно в замедленной съемке, падает на пол, и со скоростью ядерного реактора подлетает к Сину, который уже поднимался, потирая ушибленное место.       — Как же вы меня заебали, грёбанные переростки… Как больно-то, сука, убью всех, — ворчал себе под нос омега. Исин, который никогда не ругался бранью, сейчас перебирал весь словарный запас, что повергло в шок не только меня, но и брата.       — Ифань! — резко рявкнул он, заставив вздрогнуть не только брата, но и меня.       — Я тут, дорогой, — сладким голосом пропел брат, держа Исина за правую руку и поглаживая её.       — Чтобы купил домой стремянки! Несколько штук! — продолжал бушевать омега.       — Хорошо, милый… — ответил Ифань, отпуская Сина, который уже выдирал свои руки.       — Господи, Боже мой… Бедная моя задница… Эх, как больно-то, — заскулил Исин и походкой утки стал ковылять прочь из комнаты, громко захлопывая за собой дверь.       От этого резкого звука я вернулся на нашу планету и с ужасом понял, что до работы оставалось всего ничего. Паровозиком добавилось воспоминание про отчёты, которые я так и не дописал. И про Бён Бэкхёна. Я глянул на настенные часы и громко выругался. До пары оставалось около тридцати минут. В панике забегав по квартире, я стал собираться. Рубашка былая мятая, но после долгих поисков я нашёл чёрную водолазку, избавив себя от необходимости гладить вещи. Брюки были в порядке, да и я сам был готов к труду и обороне, но мне не хватало лишь пиджака. Перевернув всё вверх-дном, я уже было отчаялся, но Ифань вовремя подсказал, что тот какого-то чёрта висит на перилах балкона. Кейс взял, ключи на месте, оставалось чуть больше пятнадцати минут, когда я бегом спускался по лестнице и поскользнулся. Успев схватиться за перила, я подумал, что всё-таки надо будет ковёр купить, как меня окликнул Син-Син.       — Чанни, кушать будешь? — совершенно спокойный, словно и не было этой истерики несколько минут назад, он стоял в фартуке с ножом в руке и лишь следил взглядом за моими движениями.       — Прости, Син, но я проспал, осталось меньше пятнадцати минут, я побежал. И, да, когда будете уезжать, ключ на полке, не забудьте дом закрыть, пока, — тараторил я, завязывая шнурки на чёрных лакированных ботинках.       — Пока, аккуратнее на дорогах, — только и услышал я вслед.       Входная дверь тихо закрылась, а я на всех парах подбежал к байку и закинул кейс, попутно натягивая шлем на голову и вжимая газ в пол.       Я добрался до университета в считанные минуты, дороги были на удивление пустыми. Приехав на стоянку, я поставил своего железного коня на сигнализацию и быстрыми шагами направился в университет. Когда я зашёл в аудиторию, прошло уже несколько минут после звонка.       — Итак, друзья, — сказал я, ставя руки на кафедру, — Сегодня у нас будет немного творческое задание, которое вы мне сдадите на следующей лекции, — я понимал, что так мне лишь прибавится работы, но это был единственный выход, чтобы покончить с отчётами, — Ваше задание состоит в составлении теста, основываясь на прошедшем семестре. Для вас это будет повторением, а мне ваши тесты могут пригодиться в будущем. За лучший, по моему мнению, тест я добавлю один белый билет на сессии.       Студентам эта идея пришлась по вкусу, и пока я старательно разбирался с отчётами, они занимались составлением своих тестов. За одну пару я успел покончить лишь с половиной, поэтому следующей группе я дал такое же задание.       Я написал отчёты только за две пары, и был действительно так счастлив, что мне было даже плевать на то, что мне придётся проверять около сорока работ. После собрания в деканате я наконец смог спокойно вздохнуть. Сам ректор похвалил меня за проделанную работу, чем я был весьма польщён. Теперь, когда я покончил со всеми делами, я вспомнил, что до сих пор не извинился перед Бэкхёном. Стоило мне подумать о нём, как я заметил, как кто-то, прижавшись спиной к стене, скользящей походкой направляется прямо ко мне. Я спрятался за угол и, присмотревшись, узнал в студенте Бёна. Продолжая оглядываться, он нырнул в пустую аудиторию, и я решил последовать за ним.       Когда я закрыл за нами дверь, Бэкхён вздрогнул от неожиданности и вдохнул побольше воздуха, но, когда, развернувшись, он увидел меня, омега немного успокоился, однако, в недоумении уставился на меня.       — Э-э… Профессор Пак, чем обязан? — неловко спросил он, слегка сутулившись.       — Бэкхён, я хотел извиниться за тот случай. Прости, я не знаю, что тогда нашло на меня.       — Чанёль… Ой, профессор, я всё понимаю, — сказал он, приближаясь ко мне, — Тем более, сам был не против.       Последние слова он произнёс в минимальной близости от меня. Приподнявшись на носочки, он подался вперёд и нежно впился в мои губы.

THE END

      Пак нетерпеливо вжимает своего студента в стену, коленом раздвигая ноги Бэкхёна и накрывая ладонью выпуклость на пахе омеги. Чанёль улыбается, языком обводя бьющуюся жилку на шее младшего. Он понимает, что сейчас они творят глупость, причём самую настоящую, но он успокаивает себя.       Бэкхён никогда не был близок с альфой, и профессор, прекрасно понимая это, сам припадает к шее своего студента. Омега неосознанно трётся своим возбуждением о пах Ёля, в то время как Пак раздевает свою омегу.       Спустя несколько мгновений Чанёль укладывает омегу на стол и, раздвинув в стороны его стройные ножки, склоняется за поцелуем. Тот получается смазанным, быстрым. Тем временем Чанёль вводит сначала один, а затем и два пальца до середины, давая возможность привыкнуть телу Бэкки. Омега вскрикивает, когда чувствует что-то в своём теле, но не отстраняется, а через некоторое время и вовсе сам насаживается на пальцы, тихо постанывая. Ёль вытаскивает пальцы и слышит разочарованный выдох омеги. Он наспех расстёгивает ремень, понимая, что у него нет защиты, но это не беда. Нынешняя молодёжь настолько испорченная, что уже каждый второй оприходовал преподавательский стол, для таких случаев. У них даже есть маленький тайник в выдвижном ящике стола.       Достав оттуда презервативы, Чанёль разрывает упаковку зубами, потому что прямо сейчас под ним лежит желанный омега. Расправив презерватив по стволу, он подставляет головку к пульсирующему входу и медленно начинает входить. Бэкхён стонет от максимальной наполненности, выгибается дугой, желая большего. Он бесконечно повторяет имя своего альфы, словно в забытьи. Когда омега начал подходить к своему пику, Чанёль взял в руку его член, доводя до разрядки. После того как Бён кончил в ладонь Чанёлю, стенки ануса сжали ещё двигающегося Ёля, и через ещё пару толчков кончил внутрь Бэкхёна.       Выходя, он скинул защиту на пол, ему было плевать, что через несколько часов его найдёт уборщица или кто-то другой. Чанёль достал влажные салфетки из кейса, вытер ими свою ладонь и омегу. Он поднял все вещи и уже оделся, а теперь начал потихоньку одевать и Бэкхёна, который всё ещё тяжело дышал. После того как Чанёль полностью привёл омегу в порядок, не забыв поправить чёлку, упавшую на лицо Бэкхёна, он поднял его со стола, ставя на ноги, и, нежно обнимая, спросил:       — Бэкки, будь моим омегой? — щёки Бэкхена заалели, и он, словно маленький ребёнок, высоко закинув голову, чтобы смотреть прямо в глаза альфе, сказал твердо и уверенно.       — Да.       Чанёль приподнял подбородок омеги и склонился для поцелуя, но тут скрипнула дверь, и парочка повернула головы, замирая в ужасе и ожидая самого страшного.       Но в дверях стоял Сехун в солнцезащитных очках и лишь в недоумении пялился на них. Когда он заметил, что омега от смущения спрятал своё лицо на груди своего альфы, который продолжал его обнимать, на его лице расцвела улыбка. Он пробухтел что-то вроде: «Ладно, не буду вам мешать» и скрылся, не забыв закрыть дверь.       Чанёль хотел зарыться в волосы своего омеги, но тот выставил руки вперед и сказал:       — У меня вообще-то ещё пары. Но, надеюсь, ты проводишь меня до дома? — он улыбнулся напоследок и, схватив свою сумку с учебниками, убежал из кабинета, а Пак Чанёль так и стоял, улыбаясь, как идиот.