Не в ближайшее время

— Ты хочешь детей? — Зачем мне ребенок? — … не знаю. — Вот ты и ответил на свой вопрос.

-

— Я тут подумал… — Правда? — Заткнись, я серьезно. — Тогда, блядь, говори начистоту. — Я думаю, ты должен… — начинает кричать он. Ему, блядь, почему-то хочется распустить ебаные нюни. — Кто это, черт возьми? — бубнит он и поднимается с дивана, направляясь к входной двери. Лип. Гребанный Лип. Что, черт возьми, он забыл здесь? — Какого хрена ты здесь делаешь? Он выглядит неловко и отодвигается назад, откашливаясь. Он старается рассмотреть что-то за его спиной. Подождите, Лип действительно смотрит куда-то вверх. Может он обкурился? — Ты что, под кайфом? — Только если под феромонами твоей омеги. Йен удивленно поднимает брови вверх. После того представления с участием Микки, он имел полное право злиться. — Чего ты хочешь? — Хули ты там застрял, Галлагер? — доносится злой голос Микки, прерывая их. Йен поворачивается и кричит в ответ: — Эм, здесь Лип. — Лип? — Ага. Звук шагов доносит из гостиной, затем Микки подходит к ним, задумчиво дотрагиваясь большим пальцем до губ. — Что ты здесь забыл? — Хотел, эм, хотел встретиться с тобой. — Ты хочешь немного гребанной приватности что ли? — грубит Йен, пока его рука ложится на затылок Микки. Лип удивленно смотрит на брата. — Чего? — Ты что, блядь, оглох, Лип? — Я имел в виду, если ты не… — Просто проваливай отсюда, чувак! Йен забывает о том, что собирался серьезно поговорить с Микки, прежде чем их бесцеремонно прервал Лип, а сейчас он слишком занят, восстановлением прав на Микки… снова.

-

— Черт, это было круто, — он крутит сигарету в пальцах, ложась рядом с Йеном. Тот довольно мурлычет, соглашаясь и обнимает его за талию. — О чем ты говорил, до того как нам помешали? — спрашивает его Микки. — Что? — Ты хотел что-то мне сказать. Надеюсь, ты не забыл? — Нет, нет… — Тогда давай, поскорей покончим с этим. — Ох, эм… — Йен с опаской смотрит на Микки. — Что ты думаешь о детях? Я бы не отказался от твоей уменьшенной копии, понимаешь. Он замолкает, поднося сигарету к губам. — Что ты, блядь, только что сказал мне? — Я… забей. — Верно, ты никогда, блядь, не был в своем уме. Они больше не говорят друг с другом всю ночь.

-

— Он пахнет чертовски плодородно, я практически попробовал на вкус, чувак. — Лучше заткнись, приятель. Я совсем не хочу слушать то, что ты считаешь запах моего партнера плодородным. — Да, нет, я просто говорю тебе. Ты сообщил мне, что он не хочет заводить детей, вот я и решил высказаться о том, что думаю по этому поводу. — Нет, давай поговорим об этом в другой раз, пожалуйста.

-

— Что ж! — Начинает Фиона, когда они садятся за стол. Это одна из новых традиций собираться по субботам на семейный ужин, что она пытается им привить. С того момента, когда Йен и Лип съехали, она собирает всех вместе. И вряд ли это продлится долго. — Микки, Йен, вы ребята не так давно связанны. — Прошел почти год, Фи, — напоминает Йен. — Нет, я помню. Просто мне любопытно, когда вы планируете завести собственных детей. Он искоса наблюдает, как напрягается взгляд Микки. Вдобавок, от него чуть сильнее начинает пахнуть феромонами из-за стресса. — Я совсем не против сделать это. Микки не хочет их, так что, вероятно, нет.

-

Он запрокидывает голову назад, глотая таблетку, прежде чем запить её водой. Микки знает, что Йен наблюдает за ним в отражении зеркала. — Если ты хочешь что-то сказать, то просто, блядь, скажи это. — Я хочу, чтобы ты перестал принимать противозачаточные. — Нет.

-

— Выкладывай, Галлагер. — Я хочу, чтобы ты перестал принимать противозачаточные. — И я уже говорил тебе нет.

-

— Ебать, ты блядь каждый раз собираешься на меня так смотреть? — Я хочу, чтобы ты перестал принимать противозачаточные. — Серьезно? Я сейчас описаюсь.

-

— Да, что, блядь, с тобой не так? — Я хочу, чтобы ты… — Сколько раз, я должен сказать тебе «нет»?

-

— Я хочу, чтобы ты перестал принимать противозачаточные. — Сейчас три часа ночи. Ты разбудил меня только для того, чтобы сообщить это?

-

— Прекрати принимать противозачаточные. — Отвали от меня.

-

Рыжий лобок Пожалуйста, прекрати принимать противозачаточные. Микки Я ценю твою заботу, но должен попросить тебя заткнутся.

-

— Я собираюсь выбросить их. — Тогда я следом выброшу тебя.

-

— Пожалуйста, ох, черт, перестань принимать… О, Боже, не останавливайся, продолжай… противозачаточные — Я же отсасываю тебе!

-

Ладно, это было забавно. Йен оставляет записки по всему дому. Небольшие гребанные пометки, где он перечисляет все пункты, что будет самым крутым отцом. И он им не станет, потому что его чертова омега не создана для отцовства.

-

— Хорошо, послушай, придурок. Йен замирает. Микки стоит в дверях, а руки в защитном жесте скрещены на груди. Йен улыбается, зная, что накосячил. — Что-то случилось? — Я понимаю, что ты хочешь семью и я готов, но ты не… ты не хочешь делать этого со мной. — Чего? — Слушай, я, блядь, долго бегал за тобой, я наблюдал за твоей сумасшедшей версией, смирился с оравой твоих братьев и сестер, и выбивал дерьмо из старых хлыщей, что пытались залезть тебе в штаны. Однако я никогда не смогу стать хорошим отцом. Микки замолкает. Он выдерживает паузу, потому что знает, что это самая пидорская вещь, которую он когда-либо говорил. — Ты знаешь, что это не правда. — Если бы это не было правдой, я бы, блядь, не стал говорить этого. — Мик, я видел, как ты общаешься с Лиамом. Ты прекрасно ладишь с ним. Я даже не знаю, куда девается мой привычный грубый Микки, когда ты рядом с ним. — Завали. — Нет, это правда, и ты знаешь это. — Нет, ты, блядь, ошибаешься. — Просто выслушай меня, пожалуйста. Он скептически поднимает брови и ждет. И это вовсе не значит, что он хочет семью. Не обозначает, что ему хочется, чтобы маленькое рыжее недоразумение носилось по дому, бесило его, когда он собирался воспользоваться туалетом или еще чем-нибудь. Он бы решился. Он бы пошел на это с Йеном, но только не представляет, во что это в итоге выльется. Потому что боится. Он не хочется закончить как его отец. Он хочет быть примером для своего ребенка, но это точно не про него. Он напуган. Ему страшно. И Йен не понимает этого. Потому что несмотря на отсутствие матери и хренового отца, Йен вырос под присмотром старшей сестры. Он рос в окружении любви и поддержки. Того, что Микки был всегда лишен. И это никак не связано с воспоминаниями о его отце. Он не Терри. Но что если Йен уйдет от него также, как ушла его мать? Ему же станет больно смотреть на собственных детей, ведь они станут немым укором и напоминанием того, как он здорово облажался. И вот тогда он точно превратится в отца. Микки больше всего на свете этого боялся. И предпочел бы тогда вообще не иметь никаких напоминаний. Той боли от ухода Йена, будет достаточно. Ой, бля. Йен все это время что-то говорит: — Теперь видишь? Ты стал бы прекрасным отцом. Микки нервно грызет ногти и отрицательно качает головой. — Я ничего не хочу слышать об этой дурацкой идее образцовой семьи, Йен. С меня хватит.

-

— Ты боишься, — констатирует Йен этой же ночью. Он наблюдал за Микки с самого утра. Видел, как он реагировал на его прикосновения, не без удовольствия смотрел, как Микки пододвигается ближе во время просмотра фильма и разглядывал его, когда они занимались сексом. Они лежат в постели: он работает за компьютером, когда отвлекает Микки от чтения журнала. — Что за хуйню ты несешь? — Микки непонимающе смотрит на него. — Ты боишься превратиться в своего отца. — Галлагер, ты успел ширнуться? Ты, надеюсь, принял свои лекарства? — Он чуть задерживает дыхание. Йен знает Микки. Понимает, что это лишь защитный механизм, и он терпеть не может, когда он использует его биполярное расстройство против него. — Да, я принял свои дурацкие лекарства. Теперь перестанешь избегать разговора? — Я не боюсь превратиться в Терри. — Да ну. — Я им не стану. — Просто, блядь, признай это, Микки. Ты боишься закончить, как твой папаша. Иначе я не понимаю с чего ты взял, что ты… — Я вовсе не боюсь стать похожим на отца, а теперь заткнись и дай мне поспать. — Микки бросает журнал на пол, а после кутается в одеяло.

-

— Пожалуйста, прекрати прием… — Боже правый, хорошо! — Правда? — Да, если ты, блядь, заткнешься и перестанешь повторять эту херню. — Ох. — Да. Мы с этим закончили? — Да, мы в расчете, — Йен широко улыбается. — Могу ли я тогда спокойно сходить в сортир? — О, да, прости.

-

Он чувствует себя плохо. Йен ощущает себя ужасно, потому что не хочет, чтобы Микки делал это только из-за того, что на этом настаивает альфа. Это должен быть их ребенок, они оба должны хотеть его. — Ты же не делаешь это только из-за меня? Йен спрашивает об этом в ванной комнате, где Микки обычно в это время принимает свои таблетки. — Что? Ты разве сам не настаивал на этом? — Нет, я не отказываюсь. Но я хочу, чтобы это было и твое решение, а не только из-за того, что я прошу тебя сделать это. - … Я делаю это не только из-за тебя. Йен чувствует облегчение, будто гора свалилась с плеч. — Ты уверен? — Я пиздец, как уверен в этом. — Значит ты этого хочешь. Хочешь от меня ребенка. — Я хотел от тебя ребенка, Галлагер. Я просто… не хочу ребенка от тебя. — Подожди, что? Микки тяжело вздыхает и оборачивается. Он прислоняется к раковине. — Я не омега. Я имею в виду, биологически я ей являюсь, но я не стану вести себя как омега. Я не собираюсь становиться матерью твоего ребенка или еще кем-нибудь, я не собираюсь меняться и со временем ты начнешь злиться и уходить. — Что? Микки, я не собираюсь…. — Да, ты. — Если бы хотел, чтобы ты менялся, я вообще не стал бы даже связываться с тобой. Йен замечает, как меняется выражение лица Микки. Он подмечает все и ждет. Ждет, когда Микки поймет, что он никуда не собирается исчезать еще долгое время. Что он любит Микки, точно так же, как его татуировку на костяшках пальцев и все, что с ним связано. — Херня вопрос. — Ага, значит у нас все хорошо? — Да… у нас все хорошо.