однажды

1. -Ты уверена? -Стефан… Не надо… -Пять дней? -Пять дней… Она опять уезжает, не сказав ему куда и зачем. Это длится уже пять лет, и он понимает, что не может ничего с этим поделать. Первые два года он не знал куда она уезжает. Просто отпускал. Ведь она всегда возвращалась.Один раз в год на пять дней. Он понимал, ей надо отдохнуть, развеяться. Он понимал, пока не узнал куда она уезжает. В Новый Орлеан.К Нему. Хотя нет, не к нему, ведь он не отпустил бы её обратно. Но тогда зачем? Он не спрашивал, просто ждал, ждал и боялся, что однажды она не вернется. Однажды… Хрупкие руки крепко сжимают руль. В салоне авто хрипло поет Джо Кокер. Она напряжена и расслаблена одновременно, так двояко это чувство, так желанно. Можно расслабиться, снять маску «милой Кэр», всегда весёлой, беззаботной и светлой. Можно вывернуться, побыть собой, выпустить этого демона, который сжигает её день за днём. Он заперт, Он бесится, грызёт её, причиняя невыносимую боль. И только на пять дней она может выпустить Его. Осталось немного. Скоро она увидит Его и он словно ключ откроет дверь её тюрьмы, её боли, её ада,её монстра. Солнечные лучи радостно скачут по косичкам Его ангела.Хоуп. Девочка, беззаботно и наивно бегает за бабочками в городском парке. Это действительно умиляет, и Кэролайн кажется, что она усмиряет монстра, он затихает, заглушенный смехом ребёнка. Как вдруг с рёвом вонзается ей в грудь, прямо в солнечное сплетение. Ребёнок, увидев отца, бежит ему на встречу, протягивая свои маленькие ручки. И Он такой счастливый, молодой, словно обычный человек, подхватывает дочь на руки и кружит, кружит… Великолепное зрелище, достойное голливудского хеппи-энда. Вот только в ней отзывается невыносимой болью. НЕТ, ещё рано. Она не может выпустить зверя сейчас, надо дождаться ночи. Ночь, ночь, ночь… Вечером Он, как обычно у Камиллы. Нет, у них больше ничего нет. Во времена их бурного романа,он обратил её. Но оказалось люди со временем меняются, а особенно когда становятся вампирами. После обращения Камилл стала совсем другой, и он отдал её обратно Марселю. Ну что ж поиграли в любовь, и хватит. После этого он перестал строить с кем-то серьёзные отношения. Его женщины менялись, как погода за окном. Каждый год новая. Хотя может и чаще, она ведь не знает, кто с ним остальные 360 дней. Её только пять дней. Пять дней, когда она рядом, но он этого не знает и не узнает никогда. Она смотрит, как он обнимает очередную подружку, теперь это брюнетка, наверно мексиканка. Жгучая, знойная женщина. Он смеётся и прячет лицо в её волосах. Гладит по щеке костяшками пальцев, смотрит в глаза, целует, что-то шепчет на ухо. Кэролайн чувствует, что да, вот, вот, он вырывается, ну давай же скорее. Клаус поднимается, сплетает пальцы с девушкой и уводит её прочь. И Кэролайн спешит, бежит на другой конец города. Там где много лет назад она купила дом, там где она сможет выпустить его. В доме темно, ей не нужен свет. Только музыка. Музыка, виски и сигарета. Глоток, затяжка, ещё раз, ещё, ещё. Да, он просыпается, выходит. Сначала тихонько, легко, серой дымкой скользит сквозь её грудь наружу. Тоненькой струйкой окутывает её. Скользит слезой по щеке. Он сидит в кафе с дочерью. Они едят мороженое, смеются. Пробуют лакомство друг у друга. И Он счастлив с ребёнком. Это не её ребёнок!!! Дымка сгущается. Музыка громче. Затяжка, глоток. Вот Он в цветочном магазине. Выбирает букет. Покупает и несёт своей женщине. Этот букет не для неё!!! Бутылка заканчивается. Она открывает следующую. Зверь крепчает, он уже чёрными клубами поднимается под потолок. Теперь Он стоит у стойки бара с женщиной. По-хозяйски держит руку на её талии, снисходительно улыбается Марселю. И вдруг закидывает голову и счастливо смеётся над шуткой Кола. Целует её в губы. Это не её губы!!! Силы покидают её, ноги подкашиваются. И она падает на пол, упираясь руками в пол. Его руки в её волосах, Его губы на её шее. Она стонет, просит ещё. И Он даёт ей это. Жаркие поцелуи, резкие движения, стоны, всхлипы, шепот, крик. ОН и другая женщина. Зверь вырывается, бьёт её, рвёт, но уже снаружи, а не внутри. Кэролайн кричит, плачет. Боль нестерпима. Она задыхается, Нет, нет, не надо. Больно, больно. Его руки ласкают её, дыхание сбивается. Его глаза становятся жёлтыми. Они жгут, жгут. Но не её. Зверь ураганом разносится по комнате. Боль рождает гнев. Сильный, неконтролируемый. Девушка рушит всё вокруг, стекло впивается в кожу, разрывая её. Эта боль отвлекает, но лишь на несколько секунд. В надежде, что физическая боль отвлечет, блондинка начинает биться о стены. Удар за ударом, удар за ударом. И вот, когда сил уже нет, она падает обратно на пол. Слёзы тихо скользят по вискам. Зверь отпустил её, но только до утра. Раны уже почти затянулись, и она, закрыв глаза, погружается в сон. Зверь ложится рядом, положив морду на лапы и скулит, словно пёс, жалеющий свою хозяйку. Она знала, что однажды зверь её отпустит. Однажды… 2. Он привык к спокойствию, к порядку, к счастью. Войны закончились. Враги повержены. Семья вместе. Теперь его главная задача это безопасность Хоуп. И с этим он справляется. Пытается стать отцом, и у него получается. Он обожает свой маленький лучик света. Лучик света! У него был ещё один. Давно. Очень давно. От мыслей о прошлом его отвлекает голос Марии. Да, она прелестна. Умна, хитра, амбициозна, но при этом верна и искренна. Идеальная спутница для Короля. Жаль… Через пару месяцев на её месте будет другая. Почему?! Он не знает. Правда не знает. Целует её, обнимает гибкую фигуру. Вдруг резко отшатывается. Запах, не то. Слишком резко, душно. Это Она опять вмешалась. Опять отвлекает, путает. Перед глазами её лицо, белые локоны и запах. Её тонкий запах солнца. Иногда гуляя с Хоуп или отдыхая в баре, ему казалось, что он чувствует её запах. Первый раз, когда это случилось он стал смотреть по сторонам, искать в толпе, в надежде увидеть её, но запах сразу исчез. После, он ещё несколько минут наслаждался своим миражом. Он знал, что это не она, этого просто не может быть. Это обман, но желанный мучительный обман. Чёрт!!! Отправляет Марию в комнату. Он придёт… потом. Спускается в мастерскую, подходит к дальнему углу, где множество закрытых картин. Снимает материю.  Она, везде она. Стоит, сидит, лежит. Смеётся, плачет. Её глаза, губы, тело. Он всё помнит. Ему не надо смотреть на неё, чтобы рисовать. Он может это делать с закрытыми глазами. Он устал её рисовать. Когда кисть скользила по холсту, он получал удовольствие, словно она рядом. Но когда картина была завершена, приходила боль. Едкая и тихая. Она колола его сердце словно кончиком кинжала, а потом резко пронзала его. И тогда он рвал полотно, кидал в камин, в огонь. В надежде сжечь боль. А потом, словно очнувшись, пытался достать обгоревшие куски. И так раз за разом, день за днем. Потом он привык, привык к боли. Смирился, свыкся. И боль перестала быть резкой, она стала густой, тягучей. Поселилась в нём навсегда. Он садится в кресло напротив её портрета. Он не поднимется сегодня к Марии. Завтра. Может быть. Сегодня ночью он будет упиваться своей тоской, пить её словно вино из бокала, мучиться ею и наслаждаться. Однажды это кончится. Однажды…