Я люблю тебя, Йен

      Утро сменило ночь. Йен проснулся весь в поту. Тяжело дыша, он попытался восстановить проблески из своего сна: теплые руки, темные волосы, учащенное сердцебиение и мягкие губы. Ему приснился первый секс с Микки. Предательские слезы обволокли пеленой его глаза, то ли от ебучих таблеток, то ли от наплывших воспоминаний.       Весь день его терзали мысли о нем. Об их совместном прошлом. Оно было не таким уж и плохим, если подумать. Порой даже хорошим, как сегодняшний сон. По телу разливалось жгучее тепло и сердце все еще бешено колотилось, что дико раздражало Йена.

***

      Проходя около местной тюрьмы, сердце Галлагера в панике чуть ли не выскакивало из груди. Ему стало не по себе. «Ебаные препараты» — выругался парень.       —… Микки Милковича, пожалуйста. Я пришел с ним поговорить.       — Йен… — глаза Микки заблестели, словно первые лучи яркого солнца после холодной зимы. В его бездонных голубых глазах чуть заметно проступили слезы. Йену самому было тяжело сдерживаться.        Прошло достаточно, чтобы Мик успел соскучиться и полюбить рыжего еще сильнее, чем прежде. В тюрьме так много времени для размышлений. Слишком много. Порой настолько, что постепенно это начинает убивать изнутри, пробираясь из самых глубоких уголков души. Но Милкович своих чувств никому не покажет. «Кореша» по тюрьме его боятся и, соответственно, уважают. Он не должен быть слабым. Хоть и сломлен внутри, он сильный. Он справится.       — Привет, — произнес Йен в трубку не выдавая своих эмоций, — как дела, Мик?       — Как дела? Ты, блять, серьезно? — брюнет тяжело вздохнул. Пора выговориться. Он так долго этого ждал. Он зол. Но все еще по уши влюблен.       — Ты помнишь любительское тату с твоим именем? Да? Так слушай сюда. Туда попала инфекция. Врачи сказали, это довольно серьезно… Мне пиздец как больно, там, в груди, но еще в стократ больнее, когда думаю о тебе. Когда представляю, как ты трахаешься с каким-нибудь мудилой! — Мик почти перешел на крик, но вовремя остановился и протянул руку к стеклу за которым сидел рыжий; на костяшках руки были видны коричневые следы от крови, — я охуеть как скучаю, — он положил ладонь на стекло, как делал это когда-то Йен…       Галлагер не знал, что делать. Сомнения одолевали его душу. Боль в сердце усилилась. Несомненно, он соскучился по Микки. Наверное, даже очень. Йен приложил ладонь и произнес почти шепотом, — мне так жаль.       — Я люблю тебя, — немного погодя сказал Милкович.       Внутри у рыжего все болезненно сжалось; казалось, его чувства были на пределе. Он чувствовал, как слезы подступают к глазам. Ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что пропустил признание Микки мимо ушей. Нужно было срочно сменить тему.       — Кстати о Светлане, она женилась на Ви. Они все дружной семьей работают в баре.       — Ясно, почему она меня больше не навещает. Как Евгений?       — Все в порядке. О детях заботятся трое родителей, — Йен сделал паузу, а затем продолжил, — в общем, я пришел просто сказать, что мы все по тебе скучаем. Пока, Микки. Я верю, ты победишь инфекцию.        На самом деле, Йен не знал, почему Микки снится ему каждую ночь, понятия не имел, почему его член каждый раз реагирует, стоит ему взглянуть на фото Милковича.       — Я люблю тебя, Йен! — кричал Мик, но его уже отгонял охранник в черном, поскольку время разговора закончилось.       — Я тоже… — на прощание еле слышно сказал Йен, наблюдая за тем, как Мика уводят за дверь.