Лекарство от депрессии

— Знаешь, Марти, — Скалл обратился к мужчине, сидящему на другом конце стола с чашечкой давно остывшего чая, который старался не смотреть на бывшего Аркоболено Облако, — психолог из тебя, конечно, сказочно дерьмовый. Собеседник Облака нервно дернул бровью, поправил сползавшие очки и с ужасно жалким видом спросил почему. — 40 лет и никакого прогресса. Что ты, что твой отец… Зачем я вообще с вами связался? — выдохнул Скалл. — Просто вы, Господин Скалл, не относитесь к лечению серьезно, — нервно ответил Марти. — О, Боже, Марти, я серьезен как никто другой! — С наигранным сожалением в голосе воскликнул каскадер. — Я 40 лет корчу из себя жизнерадостного идиота, пытаясь обмануть вселенную, по рекомендации твоего отца, между прочим. И пичкаюсь таблетками, от которых любой нормальный бы человек сдох после нескольких лет применения. Повисло молчание — психолог сидел тихо, боясь даже пискнуть, а Скалл просто думал о том, что зря, наверное, вспылил на единственного человека, который пытается ему помочь. — Марти, — Облако посмотрел на мужчину, как на спасательный круг, — я не жизнерадостный и не идиот, хотя согласен, со вторым можно поспорить, в любом случае, Марти, мне нужно что-то другое, что поможет мне жить нормально. — Я понимаю, я все понимаю, — и мужчина действительно понимал его, ведь он знает его еще с детства. Его отец, доктор медицинских наук, высококвалифицированный психиатр, знал Аркоболено еще до проклятия и занимался его клинической депрессией; по словам отца этот человек с выкрашенными в неестественный фиолетовый цвет волосы, кстати тоже по велению отца, дабы раскрасить мир парня в хоть какой-то радужный цвет, очень тяжело больной, но как по мнению самого Марти, этот парень всего лишь унылый кусок дерьма, который вечно жаловался на жизнь, но со временем Марти поменял свой взгляд на этого человека. — Я думаю тебе стоит заняться сексом, — начал издалека психолог, — но не с девушкой, а с мужчиной. Это даст тебе ощутить новые эмоции. И это будет, как ты выражаешься, как удар «серпом по яйцам» по твоему депрессивному мозгу. Очкарик думал, что Скалл засмеется или бросит колкую шуточку, но на удивление тот, воспринял этот метод вполне спокойно, хотя понимал, что пациент сто процентов не пойдет исполнять его.

***

Вот такие вот у нас пироги, — закончил свой пересказ Скалл, вдыхая прекрасный аромат белого китайского чая. Фонг лишь тихо засмеялся: — Ну, а ты что? — Я думаю, что это очередная хреновая затея, которая в итоге ни к чему хорошему не приведёт, — поморщился парень. — Но стоит попробовать, — заметил китаец. В ответ Скалл лишь фыркнул и закатил глаза. Этот хитрый лис всегда поддерживал идеи незадачливого психолога. Фонг, кстати, был единственным Аркоболено, кто знал Скалла настоящего по случайному стечению обстоятельств, и вторым, кто пытался поддержать его в трудную минуту. Поэтому Ураган часто приходил к Облаку, и они часами сидели за чаем, иногда болтая, а иногда просто молча наслаждаясь классической музыкой в приятной компании. Китаец искренне хотел верить, что так хоть чем-то помогает своему другу. И в этот раз обладатель красной пустышки решил не пускать сложившуюся ситуацию на самотек, тем более, когда в его голове родился такой план…

***

После снятия проклятия и по возвращению уже в нормальное состояние, — благодаря гениальности Верде, который бился над этой проблемой годами во время проклятия и вернул их в нормальное состояние почти сразу же, — Скалл не знал чем себя занять. Из мира мафии он исчез сразу же, как только появилась возможность, о том, где находится бывший хранитель фиолетовой пустышки, знал только Фонг. И вот уже полгода Скалл бьет баклуши, тем более, что накопленное состояние позволяло ему жить безбедно, по крайне мере, еще полтора года точно, при этом оплачивая хорошенькую квартирку в новостройке. В связи с этим Аркоболено чувствовал себя еще хуже, но на поиск новой работы и на то, чтобы хотя бы выбраться из дома у него просто не было сил, абсолютно никаких. Вот теперь Скалл просто валяется пластом, тупо пялясь в потолок. И это его вполне устраивало, но видимо жизнь — нет, поэтому в дверь позвонили. Облако поплелся к двери, проклиная судьбу за то, что она выдернула его от такого важного дела, как проебывание времени. Посмотрев в дверной глазок, парень удивился, увидев что к нему в дом ломится никто иной как Реборн. Скалл уже не хотел было открывать, но за дверью послышалось: — Я знаю, что ты здесь. Поэтому если ты сейчас не откроешь, я вышибу дверь к чертовой матери. Облако не устраивал такой расклад, поэтому он поспешил отворить дверь. — Медлишь, шестерка, — бросил Солнце, проходя в дом. — И тебе доброго времени суток, — фыркнул юноша. — Зачем приперся? — Угостишь чем-нибудь? — Мужчина проигнорировал вопрос и по-хозяйски прошел на кухню. — Чай? Кофе? — Кофе. — И как ты меня нашел? — поинтересовался Скалл, пока пытался найти баночку колумбийского кофе. — Одна лиса нашептала. — Фонг, — звучно выдохнул юноша. Он без сил сполз на пол и уперся головой о холодный шкафчик. — И много ты знаешь? — Всё. Не ожидая от самого себя, у Скалла полились слезы, у него начиналась самая настоящая истерика. В редкие минуты обычное апатичное состояние парня сменялось истерикой буквально из-за ничего — и сейчас была та самая минута. Только в отличии от предыдущих, в этот раз рядом со Скаллом был человек и, как оказалось, не равнодушный к состоянию Аркоболено. Реборн подошел к юноше, присел, обнял и притянул к себе. Скалл поначалу напрягся, но потом почувствовав безопасность, расслабился и дал волю чувствам, уткнувшись носом в пиджак Реборна. Когда Скалл немного успокоился, Реборн взял того на руки и потащил в сторону спальни. На удивленный взгляд Солнце ответил, что время заниматься тем, что доктор ему прописал. Кажется, в этот раз Скалл был не прав и способ Марти действительно подействовал, но что-то ему подсказывало, что дело в человеке, который стал для него лекарством.