Kiss me.

Знойное солнце припекало спины и Чонгук пожалел, что надел свои любимые тимберленды. Чимин шла рядом в лёгком летнем платье и крепко держала своего парня за руку. Они приехали погостить к бабушке Чимин в деревню. Здесь был особенный воздух, который веял свободой. Чимин всегда становилось спокойно, когда она сюда приезжала. И сейчас тоже. В городе они с Чонгуком стали слишком часто ссорится. Бесконечные крики, скандалы, бессмысленные упрёки, а после долгие вечера в тишине с приглушенным светом и только когда сон почти овладевает сознанием, в комнате эхом отдаётся шепот «прости». Приглашение бабушки приехать на выходные к ней стало спасательным кругом для отношений Чимин и Чонгука. Чон приехал сюда с чёткими намерениями – проветрить мозги и поговорить с Чимин. Разложить всё по полочкам, понять, что же всё-таки с ними происходит. Чонгук не хотел даже думать о том, что их чувства друг к другу охладели. Если бы парень признал это, то трещина в их отношениях стала бы глубже и её уже нельзя было бы скрыть тихими извинениями и быстрыми поцелуями в щёчку. Когда же парочка приехала в деревню, говорить совершенно перехотелось. Они каждый день гуляли по полю, держались за руки и молчали. Казалось, что всё так и должно быть. Было спокойно и легко. Чонгуку и Чимин не нужно было отдыхать друг от друга. Им нужно было лишь вслушаться в тишину произносимых слов. Без выяснения отношений, без точек над «i» и другой ненужной ерунды, трещина исчезала. Чимин тихо предложила присесть. Они действительно долго гуляли под палящим солнцем. Парень с девушкой сели на траву. Ещё только начинавший зреть ячмень немного прикрывал их от солнца и создавал прекрасную мелодию шелеста от дуновения лёгкого ветерка. -Чонгукки, - Чимин посмотрела на своего парня с лёгкой полуулыбкой. Чон смотрел на девушку и понял всё без слов. Он наклонился к Чимин и застыл у её губ. – Поцелуй меня,- выдохнула девушка и тут же получила желаемое. Чонгук целовал нежно, не спеша, вкладывая все чувства. И с каждой секундой оба понимали, что их чувства не охладели. Они всё ещё пылают жарким огнём.