Соседи

      — … и я решила, что пусть Эрик решает, как и что сделать. Все-таки мой Медвежонок в этих делах умнее меня, — заключает Кристина, глядя на меня.       Я стою перед зеркалом, разглядывая себя. Лиловое платье струится по телу, мягкими волнами спадает на ноги, а тонкие бретели отлично подчеркивают грудь, которая немного увеличилась из-за моей беременности. Мои волосы собраны в косу, в которую Кристина вплела ленту такого же цвета, как и платье. Шона и Зик просили всех гостей быть в одной цветовой гамме, поэтому Кристина тоже вырядилась в лиловое платье, но гораздо короче моего — до колена. И этот цвет, хочу заметить, отлично оттеняет ее смуглую кожу. Не то, что мою.       Подруга сидит на моей постели, рассказывая мне о своих делах. Сегодня свадьба Зика и Шоны, но Кристина идет на нее со мной, потому что у Эрика, или, как она выразилась, «Медвежонка», появились срочные дела на работе, и он улетел на несколько дней. Но, признаться, я даже рада, что Кристина будет рядом со мной. Там будет много наших коллег, и не все из них знают, что я в положении. Мои друзья не говорят об этом вслух, за что я им очень благодарна. Можно так сказать, что это будет первый выход в свет, когда я покажу всей общественности свой округлый живот. И уверена, не обойдется без сплетен за моей спиной. Поэтому поддержка Кристины и остальных друзей мне будет очень кстати.       Дверь тихонько отворяется, и на пороге возникает мама. Она смотрит на меня с восторгом.       — Великолепно! — складывает она руки на груди, рассматривая меня.       — Я тоже ей говорю об этом, Натали, а она сомневается, — жалуется на меня Кристина моей маме.       — Я не сомневаюсь, просто… — мнусь я. — Просто…       — Девочка моя, ты должна гордиться своим положением, — ко мне подходит мама и кладет руки на плечи. — Беременность — это не кара, не грех, не порок. Беременность — это дар свыше. Это новая жизнь, это твой ребенок, и ему неважно будет, кто и что подумают о нем. Ему важно, чтобы его любили и ценили, ты его мама, ты его любишь — и этим все сказано! И наплюй на всех, кто будет коситься на тебя. Многие завидуют, многим нужно просто обсудить кого-то. Тебе же достается самое трудное — выстоять против всех ради него, — мама прикладывает руку к животу и наклоняется к нему: — Малыш, веди себя хорошо. Бабушка тебя очень любит и надеется на твое примерное поведение.       Кристина смотрит на нас, и в уголках ее глаз собираются слезы. Ее мама умерла очень давно, и Кристина выросла без ее поддержки. Но я знаю, что она всегда любила мою маму, которая принимает Кристину как члена семьи.       — Спасибо, мам, — я обнимаю ее и целую в щеку.       — Все, вам пора! — мама подходит к Кристине и протягивает ей руку. — Повеселитесь за всех, но смотрите, аккуратнее с моим внуком! Он же мне все расскажет, если вы плохо будете себя вести!       — А может, там внучка? — подаю я голос.       — Нет! — в один голос вскрикивают мама и Кристина.       — Мой крестник не может быть девочкой! — возражает Кристина. — А теперь пошли, Натали права — негоже нам опаздывать.       Мы спускаемся вниз, где возле двери стоит отец. Он восхищенно смотрит на нас, и я подхожу к нему. Кладу ему на плечо руку, а он приобнимает меня за талию.       — Вы отлично выглядите! — восторгается он. — Эх, почему я уже не молод?! Я бы станцевал с вами обеими вальс.       Мы смеемся, а мама подходит к нему с другой стороны:       — Потому что ты уже давно танцуешь его со мной, — смеясь, говорит она, а папа целует ее в висок.       — Конечно, милая, я же шучу, — более серьезно говорит отец. — Вальс — парный танец, и я уже давно определился с партнершей.       Я отхожу от родителей и беру под руку Кристину. Папа нежно обнимает маму и целует ее в щеку, а та прикрывает глаза от блаженства.       — Пошли, иначе я сейчас лопну от переизбытка милостей, — шепчу я подруге на ухо, но Кристина продолжает любоваться моими родителями. Я толкаю ее под руку, и подруга выходит из транса.       — Все, мы поехали, — улыбается Кристина. — Не беспокойтесь, Эндрю и Натали, я доставлю Трис домой в целости и сохранности.       — Удачи вам, девчонки, повеселитесь там и за нас тоже, — подмигивает нам папа, и мы выходим из дома.       Мы садимся в машину, и Кристина выезжает с территории двора. Чем ближе мы приближаемся к месту проведения торжественной церемонии, тем сильнее меня сковывает страх. Я сминаю ткань на платье, и Кристина перехватывает мою руку, при этом она смотрит на дорогу.       — Трис, прекрати нервничать, — отрезает она. — Предоставь это тем, кто посмеет посмотреть на тебя косо. Я рядом, не переживай.       — Спасибо, — выдыхаю я, и слова подруги немного успокаивают меня.       — Кстати, ничего не слышно о Тобиасе Итоне? — между прочим спрашивает подруга.       — Нет, — усмехаюсь я. — С чего ты взяла, что о нем должно быть что-то слышно?       — Просто я была уверена, что он найдет тебя, — пожимает плечами Кристина.       — Найдет? — я вскидываю брови. — Брось! Я ему не нужна, это было ясно с самого начала! И уверена, что после моего ухода, он вздохнул спокойно. И я сама чувствовала, что буду ему обузой. Нежеланный ребенок — хуже всего.       Крис скептически нахмурила брови, не отрываясь от дороги. А я закусила губу от обиды и осознания своих же слов. Как бы это горько не звучало, но я и ребенок не нужны моему бывшему соседу. Поэтому ребенок только мой, и воспитаю я его сама.       Мы подъезжаем к церкви, и выходим из машины. Возле здания церкви уже куча машин, значит, гости уже на месте. Мои ладони вспотели, потому что волнение внутри меня подскочило до небывалых высот.       — Трис, тебе плохо? — заметила подруга мою нервозность.       — Нет, все нормально, — с придыханием сказала я, хотя явно было, что вру.       Кристина уверенно взяла меня под руку, и я с благодарностью улыбнулась ей. Мы вошли в здание церкви, где слышалась органная музыка. Кристина уверенно толкнула дубовые двери рукой, и мы оказались в огромном зале, устланном красной дорожкой. Половина гостей обернулась на нас, те, которые сидели в конце. Я увидела, как нам помахал рукой Юрай. Мы двинулись к нему. Усевшись рядом с ним и Марлен, которая сжала мою руку вместо приветствия, мы устремили свои взоры к алтарю. Заиграла свадебная музыка, и гости смолкли. На помосте возле священника стоял сам жених.       Через некоторое время двери открылись, и две маленькие девочки появились на пороге. В руках они держали плетеные корзинки, доверху наполненные лепестками роз. Девчонки мило улыбались всем. Идя по дорожке, они не забывали рассыпать лепестки.       Когда они дошли до алтаря, все гости обернулись назад. В дверях появилась невеста под руку со своим отцом. Мужчина гордо вел свою уже взрослую дочь к алтарю, где с ноги на ногу переминался взволнованный жених. Его взгляд был предназначен только ей, он не видел никого и ничего вокруг. Чернокожий парень лучезарно улыбался своей будущей жене, в то время как она смущенно улыбалась ему. Вот идиллия между ними — умение видеть и чувствовать только друг друга, даже при том, что вы находитесь в окружении массы людей!       Шона была очаровательна в своем белом платье, которое украшали множество бисера и страз. Она выглядела словно ангел, спустившийся с небес. Отец подвел Шону к алтарю, и Зик бережно взял ее руку из руки будущего тестя. Молодые развернулись друг к другу лицом, и священник заговорил свою речь.       Я даже не заметила, как одинокая слеза скатилась по щеке. Я искренне завидовала им обоим, потому что эти двое смогли найти друг друга в этой жизни. Чего не смогла сделать я. И вряд ли уже смогу.