Соседи

      Пальцы легонько касаются раскрытой ладони, по которой любимый человек выводит замысловатые узоры. Легкие. Едва заметные. От его прикосновения по телу разливается приятная истома, и я убеждаюсь, что так можно реагировать только на дорогого и близкого для тебя человека. Каким и стал Тобиас Итон для меня.       Никогда бы в жизни не подумала, что смогу полюбить его, смогу понять, что он нужен мне, пойму, что хочу с ним быть. Я действительно скучала по нему. Как и он.       Прошлая ночь доказала то, что он в корне изменился. Стал нежнее и внимательнее. Он трепетно прикасался ко мне, вкладывая все свои чувства в свои действия. И слов не нужно было, чтобы понять, его отношение ко мне. Уверена, что и для него это в новинку. Он всегда был «потребителем»: брал то, что у него было под носом, никогда не задумывался, что можно сделать что-то лучше, довольствовался малым, не думал, что можно получить гораздо больше. Зато теперь он, кажется, начал думать об этом.       Вместе с ним изменилась и я. Все мои представления о том, каким должен быть любимый человек, рухнули в одночасье, когда порог теперь уже нашей квартиры переступила нога Итона. Я всегда рисовала себе в голове образ эдакого принца на белом коне, но вместо него «прискакал» этот парень, грубый и неотесанный, любитель «легкой жизни», любящий играть в карты с Судьбой. Но тем не менее, он смог поселиться в моем сердце, смог добиться того, что теперь я чувствую вместо неприязни и раздражительности к нему только светлые чувства.       — Знаешь, о чем я подумал? — слышу я тихий голос Тобиаса, который в утренней дымке переливается бархатом. Я открываю один глаз, натянув повыше простыню. — Ты единственная, кто, оказавшись всего второй раз в моей постели, смогла занять в ней главное место. — Я усмехаюсь, но Тобиас поворачивается на бок и подставляет руку под голову, уперевшись в меня своими карими глазами. — Я не шучу! Трис, я понял, что мне уже никто не нужен! — снова волна недоверия подкатила к сердцу, когда я вспомнила всех, кого видела на протяжении всего знакомства с ним. Последней была, кстати, та блондинка… Как же ее звали? Не помню… — Кстати, хочешь знать правду?       — Какую? — мое сердце замирает, потому что мне кажется, что он сейчас скажет что-то малоприятное.       — У меня так ничего и не было с Лейлой, — немного смущаясь, говорит он, прикасаясь к моему плечу ладонью.       — Как? Как это, не было? Я же сама видела, что…       — Что? Что ты видела? — хмурит брови Тобиас, а я прикусываю нижнюю губу.       Только сейчас я реально задумалась над этим вопросом: а что я видела в действительности? Я не застала Тобиаса в постели с ней. Я не видела ничего. Ровным счетом, ничего. Тогда почему я сделала необоснованные выводы? Кстати, он тоже поступил также…       — Почему ты не сказал мне ничего? Почему ждал столько времени? — начинаю злиться я.       — Потому что тоже поступил, как последний кретин, — выпаливает он. — Я тоже не видел ничего, но твой дружок…       — Он мне не дружок, и не мой даже! — возражаю я, а Тобиас смягчается от моего строгого вида.       — Хорошо, этот кретин наговорил мне кучу компрометирующих вещей, которые подстегнули меня к тому, что я сделал ошибку, после осознания которой готов был провалиться сквозь землю. Но было уже поздно… Ты ушла, — он говорит последние слова тише, чем начал.       — Ты приревновал? — улыбаюсь я, в то время как Тобиас нахмурил брови и опустил глаза. Я дотронулась рукой до его подбородка и потянула его чуть вверх, пытаясь заглянуть в его карие глаза. — Скажи мне?       — Да, Трис, я приревновал, — честно выпалил он. — Меня выбесил тот факт, что он мог к тебе прикоснуться. Меня разозлило то, что ты могла вот так просто провести с ним ночь, когда я уже начал испытывать к тебе нечто большее, чем просто вину и жалость. И теперь я могу сказать с уверенностью, что нет никакой вины по отношению к тебе. Я просто это понял поздно, — он морщит нос и добавляет: — и, наверное, если бы ты не оставила меня, я бы до сих пор мнил о тебе и себе неизвестно что. Зато теперь я разобрался в себе и знаю, чего хочу!       — И чего же? — спрашиваю я, а сердце замирает.       — Хочу, чтобы ты была рядом. Хочу воспитывать нашего ребенка вместе. Хочу любить тебя и заботиться. Хочу… жениться на тебе и назвать тебя своей женой.       Последние слова поразили в самое сердце, и вся та боль, которая была до этого, все сомнения, страдания, мучения отошли куда-то на второй план. Неужели, он признался в этом? Или я сплю?       — Ты уверен в этом? — спрашиваю я, до сих пор не веря в то, что услышала. Тобиас садится на кровати, а мой взгляд скользит по его голому телу. Он очень притягивает внимание к себе. И он мой? Неужели, он мой?       — Уверен, — отрезает он. — Вопрос только в том, чего хочешь ты?       Чего хочу я? Кажется, что я уже давно ответила себе на этот вопрос: я хочу быть счастливой и любимой. Хочу любить и чтобы обо мне заботились. Хочу дарить нежность и заботу. Хочу получать в ответ ласку и тепло. Кажется, об этом мечтает любой нормальный человек. И я не становлюсь исключением.       Я сажусь за его спиной и кладу ему на плечи свои руки. Он немного вздрагивает, но не поворачивается. Прислоняюсь лбом к его теплой коже и вдыхаю запах его тела.       — Могу сказать, что наши желания совпадают, — усмехаюсь я. — Впервые в жизни, мы пришли к общему знаменателю, — я начинаю смеяться, и Тобиас тоже. Он разворачивается и заключает меня в объятия. Целует в макушку, а потом и в губы. Но мое сознание твердит мне, что все не так просто будет… Я разрываю поцелуй и смотрю в его глаза: — Но для начала нам нужно будет кое-что сделать… — парень смотрит на меня удивленно, а я закусываю нижнюю губу…

***

      Часы в гостиной мерно отсчитывают секунды, минуты, часы. В детстве я частенько наблюдала за бегом этих стрелок, когда была дома одна и ждала появления родителей. И сейчас я жду. Только не появления…       Карие глаза моего любимого мужчины внимательно сверлят оппонента, коим является мой отец. Тот, в свою очередь, не сводит глаз с Тобиаса. Кажется, что между ними происходит безмолвная борьба, но Тобиас сам решил, что поговорит с отцом лично. Поэтому я сижу рядом с ним, сминаю подол своего сарафана, а сердце бьется в груди от волнения. Интересно, мой ребенок не оглох от стука сердца? Как он там?       — Итак? — выводит отец каждую букву, словно царапает слова на бумаге.       — Мистер Прайор, я надеюсь, что в дальнейшем вы сможете меня принять, потому что я твердо решил стать членом вашей семьи. Мой ребенок не может расти безотцовщиной, — говорит Тобиас. Его голос звучит железно, слышны даже стальные нотки уверенности и непоколебимости.       — Но, учитывая ваш настрой в прошлом, я не могу быть уверен, что завтра Беатрис не придет и не скажет, что вы ее снова бросили, — отец не собирается сдаваться.       — Мы все в прошлом совершали ошибки, — по тону я понимаю, что Итон тоже не намерен сдаваться. — Но будущее на то и дается, чтобы исправить ошибки прошлого. И я не прошу, чтобы вы любили меня и относились ко мне положительно, но я уверен, что в дальнейшем смогу убедить вас в подлинности своих чувств к вашей дочери, — говорит Тобиас.       Сейчас, глядя на него, я понимаю, что этот человек открывается для меня с другой стороны. Это уже не тот ветреный сосед, который когда-то давно переступил порог квартиры. Это слова взрослого мужчины. И я тайно радуюсь, потому что такой Тобиас Итон мне нравится больше.       — Трис, дочка, помоги мне, — слышу я голос матери из кухни, и встаю нерешительно. Выхожу из гостиной и замираю в коридоре, чтобы услышать, о чем они будут говорить дальше. Зная своего отца, не каждый может выдержать его напор.- Трис! Прекрати! — слышу позади голос матери и вздрагиваю. — Помоги-ка мне лучше.       Я повинуюсь зову и вздыхаю разочарованно. Плетусь на кухню, где мама на поднос выставляет чайник и чашки. Мама прекрасно понимает и видит мою нервозность, но лишь улыбается легонько. Зато мне вот не до смеха.       — А если отец спугнет его? — нерешительно спрашиваю я.       — Чтобы жить в семье Прайоров, нужно иметь железные нервы, — улыбается мама.       — Мам, прекрати! — укоризненно одергиваю я ее, а она только закатывает глаза.       Через минуту после моих слов в кухню входит Тобиас. Я бросаюсь к нему, чтобы узнать у него все подробности. Мама подхватывает на руки поднос и выходит из кухни, но от меня не ускользает ее лукавый взгляд.       — Я даже так не волновался, когда сдавал тест в школе барменов, — выдыхает Тобиас.       — Что? Что он сказал? — нетерпеливо спрашиваю я.       Тобиас подходит ко мне, берет мое лицо в руки и нежно касается моих губ своими. Хоть я и мысленно думаю о другом, но мои губы сами отвечают ему, а руки уже обвивают его талию.       — Он поставил мне кучу условий, — выдыхает он мне в губы, а я замираю. Что еще за условия? Как это понимать?       — Ты о чем? Я поговорю с ним! — категорично мотаю я головой, но Тобиас сильнее стискивает меня в своих объятиях.       — Трис! Трис! Эти условия вполне выполнимы, — начинает смеяться Тобиас, а я хлопаю удивленно глазами. — Во-первых, Эндрю сказал, чтобы я даже не думал тебя бросить. Тебя и нашего ребенка. Ну, это условие выполнимое. Я никуда не собираюсь деваться от тебя и от нашего сына, — Тобиас снова целует меня. — Во-вторых, — он отрывается от моих губ: — Эндрю настоял, чтобы мы каждые выходные приезжали к ним на ужин. И это не обсуждается. Если честно, я и сам не прочь ужинать в большом кругу семьи, — в его голосе появляются нотки печали. Знаю, что у него самого никогда не было семьи, поэтому это щепетильная тема. — Ну, а в-третьих, он попросил называть его по имени, — пожимает плечами Тобиас.       И все? Это и все? Но чем смог убедить Тобиас моего отца, если он так просто согласился и отступил от своих принципов? Что-то он мне не договаривает.       Но Тобиас ловко уводит меня от моих мыслей, целуя меня нежно. И уже меня саму не интересует, что и как было между этими двумя…