Осколочки

      Почти каждый день Лера уезжала на экскурсии. Аня выходить из квартиры в одиночку категорически отказывалась, поэтому заботиться о покупке продуктов приходилось хозяйке и Денису, который был не против помочь соседям.       — Дениска, — начала Лера, собираясь на трёхдневную экскурсию в пригород Петербурга. — ты пригляди за Аней, пожалуйста. Она, боюсь, одна не справится, а я теперь всё чаще в разъездах буду.       — Конечно, тёть Лер, — согласился парень и козырнул в шутку. — Будет сделано!       — Только осторожно, — прибавила женщина. — Сам видел, какая она замкнутая.

***

      Звонил отец, говорил, что у него всё хорошо, на работе немного подняли зарплату, Марго устроилась ещё на две работы и полностью забила своё свободное время. Денег стало больше, и если дочери нужно на образование или ещё на что, они могут переслать. На вопрос об алкоголе он ответил чётко и ясно — больше совсем не пью. Передал, что Марго спрашивала о сестре. Аня в двух словах обрисовала ситуацию — Лера в полном порядке, водит экскурсии, жива и здорова.       — Сама-то как? — полюбопытствовал отец. — Как в Питере?       — Нормально, — бесцветно ответила девочка. — Извини, времени много прошло, счёт выставят. Пока.       — Пока, — с какой-то тоской ответил он.       «Скучает, наверно», — подумалось Ане, и она вдруг поняла, что чувствует ничего подобного. Она не скучала ни по отцу, ни по мачехе, ни по дому, ни, тем более, по школе. Даже по Максу, тому, к кому были прикованы все мысли на протяжении восьми или девяти лет, она не тосковала. Словно всё, что произошло вплоть до выпускного, перестало волновать девочку, остались лишь неприятные воспоминания.       За окнами простиралось уже привычно серое небо. Крыши чуть поблёскивали под слабыми лучами солнца, а поверх бликующих железных листов бежали тёмные тени. Сначала Аня подумала, что это из-за облаков, но тени казались почти чёрными, и двигались они против ветра. Несколько минут девочка напряжённо вглядывалась в них и вдруг догадалась — это люди.       Люди прыгали через изломы крыш, огибали надстройки и замирали на краях. Ане чудилось, что они летали, и стоит им шагнуть вниз, как за спинами распахнутся крылья, и они рванут ввысь, раздирая тучи. Пальцы сами тронули столешницу и застучали по ней в ритме бега людей.       А потом девочка услышала мелодию. Непохожую ни на что и столь знакомую одновременно. Мелодия становилась всё громче, уже тряслось и звенело стекло. И вот оно лопнуло. Ноты вырвались наружу, разносясь в воздухе, распугивая птиц, путаясь в проводах, стучась в чужие окна, и достигли людей. Те разом обернулись, их глаза засияли небесными огнями. Люди взмыли вверх. Через бреши в небе ярче яркого пробились солнечные лучи и осветили заскучавший в серости город.       Мелодия стихла. Аня моргнула и увидела, что окно цело, небо по-прежнему затянуто облаками, и тени всё так же сидят на крышах.       — Это… Это было бесподобно!       Девочка судорожно хватанула ртом воздух. Кто там, за её спиной? И как он попал в дом?       — Я не знал, что ты так умеешь.       На плечо легла рука. Слегка шершавая, будто обветрившаяся на сыром воздухе, но тёплая. Страх сразу улетучился.       — Д-денис? — выдавила Аня.       — Конечно, я! — Парень плюхнулся на кровать и посмотрел ей в лицо. — Я в магазин ходил, меня тётя Лера попросила, всё звонил-звонил, а ты не открываешь. А мне она ключи оставила, я открыл, пошёл искать тебя. И нашёл. — Он умолк и легонько коснулся Аниных уставших пальцев, потом внимательно посмотрел ей в глаза, словно попытался заглянуть за толстые стёкла очков. — Сними их, пожалуйста, на секунду.       Девочка помешкала, как в тумане потянулась рукой к коричневой дужке и заставила её плавно соскользнуть с уха. Денис заворожённо смотрел на соседку.       — Ты как фея, — прошептал он. — Нежная и лёгкая.       Он говорил медленно, смакуя каждый звук, вопреки своей обычной манере тараторить.       — Ты пианистка?       — Н-не совсем, — еле слышно ответила Аня с колотящимся в горле сердцем. Голова начинала кружиться, ей было сложно разобраться в цветовых пятнах вокруг. — Я… Я совсем н-не пианистка… Я…       — Тише, тише. — Денис аккуратно обнял её и шепнул. — Спокойнее, всё же хорошо.       — Не хочешь прогуляться?       Аня вздрогнула. Они молчали уже около часа, и девочка почти забыла, что кроме неё кто-то есть в квартире. Денис всё так же сидел на диване в гостиной, она — в своей комнате.       — Не хочу, — ответила Аня и зачем-то отвернулась к стене. Взгляд сразу зацепился за висящий чуть выше изголовья ловец снов. После того, как этот оберег появился у неё над кроватью, кошмары прекратились. Наверно, диковинная индейская штуковина на самом деле берегла сон владельца.       — Если не секрет, почему? — будто с обидой в голосе спросил парень.       «Потому что надо мной будут смеяться. Потому что я глупо выгляжу. Потому что я… я боюсь тебя. Очень».       Денис кого-то смутно напоминал ей. Может, она видела похожего человека в школе, или в городке, или в больнице, или в поезде, или где ещё. Аня не могла даже понять, что же знакомое она видит. Голос? Нет, таких жизнерадостных болтунов она раньше не встречала. Фигура? Фигура-то обычная, среднестатистическая, как говорится. Лицо? Лицо девочке удалось разглядеть только час назад, когда сосед застал её за мнимой игрой, и ничего особенного или знакомого она не заметила. Обыкновенный сероглазый парень, со светлой кожей без всяких изъянов, с чуток заострённым подбородком и свисающими на лоб русыми кудрями. Может, он напомнил ей какого-нибудь поэта из учебника? Нет, ерунда. Бред.       Скрипнул диван, затем — половицы. Аня немного напряглась и, закусив губу, прикрыла глаза. Кровать качнулась.       — Извини, если я тебя напугал, — негромко сказал Денис.       Девочка сжала кулачки. Кто же он, почему кажется знакомым?!       — Ладно, я пойду, наверно. — Кровать снова качнулась, сосед встал и сделал несколько шагов к двери. — Если что, я этажом ниже. Заходи.       Аня слышала, как он вышел в прихожую, пробормотал что-то на пороге и покинул квартиру, захлопнув за собой дверь.

***

      Это было в школе. В классе. Аня стояла у доски и читала домашнее сочинение на одну из миллиона стандартных тем, какие дают ученикам первых-вторых классов — моя семья, мои каникулы, кем я хочу быть, моё будущее, самая большая мечта, заветное желание. Она выступала одной из последних, детей вызывали по списку в журнале. Перед ней уже выступила Алиса с рассказом о своём будущем салоне красоты, выступила отличница Маша, мечтающая стать учёным-биологом, выступил смешной мальчишка Лёшка, пожелавший выучиться на зоотехника в зоопарке или дрессировщика. Выступил и Макс. Точнее, встал, в наглую заявил учительнице, что ещё слишком молод, чтобы думать о взрослой профессии, и сел за парту, как ни в чём не бывало.       По сравнению с одноклассниками Анино сочинение было до жути скучным. Она от чистого сердца написала, что хочет вырасти и открыть приют для детей, оставшихся без родителей, где каждый ребёнок получил бы внимание и заботу. Учительницу работа привела в восторг, и до конца урока она вела высокофилософскую беседу о доброте и сочувствии. Класс её не поддержал.       На переменке одноклассники обступили девочку с насмешками.       Ничего попроще придумать не могла?       Помогать деткам! Тебе бы кто помог, твой же батя — пьяница!       Уси-пуси, давай пожалею!       Ой, смотрите, плачет! Иди училке пожалуйся или папочке! Ах да, ему же пофиг!       Рывок, вдох. Аня протёрла глаза, на ладонях осталось немного влаги. Слёзы. Опять.       В комнате было темно, но где-то далеко тянулась белая полоса. Внизу, за окном светили фонари, но их свет не доставал до пятого этажа. Крыши, хребет дракона, укрытый темнотой, будто немного подрагивал, как от размеренного дыхания. Город спал. Целиком и полностью.       Аня откинулась на подушку, перевернулась на бок, натянула одеяло до самого затылка. Уснуть не получалось. Стоило вспомнить школьные кошмары, и — вуаля! — вот они, вернулись. Девочка поворочалась ещё чуть-чуть и встала.       «Чего ты хочешь?»       Такой простой вопрос, за любой ответ на который в детстве следовали насмешки, упрёки, а потом и удары. Аня привыкла и приучила себя либо уходить от ответа, либо говорить то, что от неё хотели услышать. А здесь, за пару дней ей задали этот проклятый вопрос столько раз, сколько не задавали за всю жизнь. Сначала Лера, потом Денис. И вроде бы они не хотели причинить девочке вреда, напротив, их интересовал её ответ.       — Или мне просто так кажется, — тихонько пробормотала Аня, переступая босыми ногами по прохладному полу кухни. — А на самом деле, чего я хочу?       «Играть на пианино», — услужливо подсказала память. Единственное желание, сопровождавшее её всю сознательную жизнь.       Аня вдруг бросилась к себе, оделась, схватила со стола очки, на ходу нацепила их на нос и выскочила из квартиры.       Стоило ей подойти к потёртой двери этажом ниже и потянуться к звонку, как дверь открылась сама собой, и на площадку вышел хозяин в висящей на плечах майке и растянутых на коленях брюках.       — Аня? — сонно удивился он. В руке болтался завязанный мусорный мешок.       Девочка резко потеряла всю из ниоткуда взявшуюся уверенность.       — Ань. — Денис щёлкнул пальцами у неё перед носом. — Ань, всё нормально?       — Я… Я х-хочу пойти п-погулять.