Мой дракон любит спать в шкафу

Это точно был дракон. Ухён хоть и не великий знаток природы, но дракона, знаете ли, трудно спутать с недраконом. Хвост сложился кольцами, и в центре свернулся уютным клубком сам дракон. Пожалуй, летать он не умеет, решил Ухён, разглядывая бескрылый гребень, где костяные выступы окружали прядки золотистой шерсти. Шерсть выглядела мягкой и захотелось немедленно потрогать гребень. И погладить выложенный золотой чешуей бок. Закатное солнце согрело полянку, и дракон тоже выглядел теплым. К тому же он так подобрал лапки (Ухён насчитал шесть) под себя и уткнулся рельефной мордой в хвост, что просто не может быть опасным. Ухён подкрался поближе, сел прямо на хвою и потянулся к дракону. Дракон совсем чуть-чуть приподнял веки и с ленивой угрозой следил за рукой. Кончик хвоста постукивал по земле. — Я не хотел тебя будить, — оправдался Ухён и улыбнулся. — Можно погладить? Дракон широко клыкасто зевнул, развернул хвост, сладко потянулся, вытягиваясь по земле, улегся и свернулся снова. Он весь сиял в косых лучах солнца. Ухён любовался созданием и заодно прикидывал, где лучше устроить его в доме. Конечно, в комнате Ухёна, но не спать же с ним. Наверняка гребень царапается. Дракон сощурился и с подозрением следил за Ухёном. Ухён сосредоточился над тем, как проверить, не огнедышащий ли он. Бабушка не оценит. Наконец, решился и в зрелищном рывке сгреб дракона сразу клубком, как тот лежал. Великолепное золотое создание уместилось в двух ладонях. Дракон с шипением забился в руках. Ухён выяснил, что гребень не такой уж жесткий, огнем дракон не дышит, зато когти на миниатюрных лапках имеются. Дракончик распахнул пасть и сантиметровые клыки сомкнулись на пальце Ухёна. Ухён вскрикнул, но рук не разжал, боясь уронить дракона и что-нибудь ему сломать. Сжимать его тоже было немного страшно, но упустить такое сокровище намного страшнее. Нагретое солнцем тело шершавое там, где покрытые чешуей бока и спинка, зато живот дракона упругий, шелковистый, и очень-очень приятный. Ухён обязательно погладит его потом, но сначала нужно убедить бабушку, что дракону в доме самое место. Только бы он не сломал костлявые лапки по дороге, упираясь в руки Ухёна в попытках выбраться. И когда же ему надоест так больно жевать палец. Ухён бежал домой со всех ног, то и дело спотыкаясь, и тогда дракон на всякий случай замирал, подозрительно поглядывая по сторонам, а после полета через корягу даже выпустил палец и свернулся в ладонях мрачным клубком, хотя Ухён устоял. Вероятно, миниатюрные нелетающие драконы не любят падать с высоты мальчишеских рук, а потом быть придавленным сверху обладателем этих рук. — Бабушка!!! — Ухён влетел в калитку и эффектно затормозил возле пожилой женщины в соломенной крестьянской шляпе. — Смотри, дракон! Смотри, какой милый! Напуганный воплями дракон зашипел, а когда Ухён раскрыл ладони, вздыбился и оскалил маленькие острые клыки. По пальцу Ухёна стекала кровь, ладони покрылись царапинами от гребня и когтей. — Очень милый, — невозмутимо сказала бабушка. — И чем же его кормить? Потому что ничто в целом мире не способно удивить настоящую бабушку, которая живет в настоящем деревянном доме на опушке самого настоящего огромного дикого леса. Ухён задумался. — Я не знаю, что едят драконы. Дракон перестал шипеть и свернулся в ладонях Ухёна с видом победителя. — Посмотрим. Отпусти его, мой руки и за стол. — А если он сбежит?! — Ухён прижал недовольного дракончика к груди. — Я подержу. Бабушка потянулась к дракону. Дракончик с сомнением посмотрел на чужие руки, фыркнул и пополз по рукаву Ухёна, ловко и быстро перебирая лапками, да изредка взмахивая хвостом для равновесия. Забрался на плечо и свернулся вокруг шеи, с подозрительным прищуром поглядывая вокруг. Ухён немедленно получил в освобожденные руки мыло, полотенце и пластырь и отправился приводить себя в порядок. Пена дракончика заинтересовала, он сполз немного по рукаву. Ухён протянул ему намыленную ладонь, и дракончик с удовольствием по ней потопал, а потом засунул в пузырь мордочку, фыркнул и закашлялся. — А мне иногда в глаза попадает, — поддержал Ухён и придвинулся ближе к раковине. Дракончик спрыгнул прямо в нее и требовательно уставился на Ухёна. Тот послушно открыл кран. Дракончик снова фыркнул. Ухён намылил его полностью, довольный игрой. Они плескались несколько минут, но многозначительно добрый голос бабушки напомнил, что ужин стынет. Ухён расправил полотенце и попытался осторожно вытереть дракончика. Тот фыркал, но терпел, жмурясь, когда жесткий хлопок цеплялся за гребень, а потом устроился на краю раковины понадежнее и от души встряхнулся. Подозрительно покосился на пластырь, которым Ухён косо, но старательно заклеил укус. Судя по мордочке, дракон угрызений совести не испытывал. За столом Ухён убедил бабушку, что свежевымытый дракон может сидеть на столе, и тот с самым довольным видом пошагал среди тарелок. Рис, суп с кимчи, виноградные листья и тающее на языке жареное мясо его не убедили, на перья зеленого лука дракон почему-то долго вдумчиво шипел, зато в мисочку с соевым соусом нырнул по самый гребень и с хлюпанием всосал сразу половину. Потом огляделся и с наслаждением захрумкал соевыми побегами. Ухён победно глянул на бабушку. После ужина Ухёну хотелось поиграть с драконом, который вроде бы не собирался сбегать и вообще решил, что без бутылки соевого соуса жизнь не мила. Но бабушка напомнила, что солнце село. Ухён сгреб шипящего дракона и отправился в свою комнату. Ставни пришлось на всякий случай закрыть, и дверь тоже. Ухён выпустил свое недовольное разлукой с соевым соусом сокровище на подушку. Дракон презрительно сощурился и пошагал в угол. Ухёну казалось, что создание просто уткнется мордочкой в стену, но дракончик с прежней уверенностью выгнулся и пошагал вверх. Добрался до потолка и повис там, как геккон. Ухён улегся и долго прислушивался к тихому пощелкиванию, таращился во тьму, боясь отвести взгляд от чуть заметно мерцающих чешуек, но все-таки заснул. Он проснулся на рассвете и первым делом глянул в угол, но дракона там не оказалось. Ухён успел расстроиться и пожалеть, что не привязал его на шлейку, оставшуюся от нагло раскабаневшего за пределы всяких шлеек соседского кота. Спустя несколько мучительных секунд поиска под кроватью, на шкафу и везде, куда дотянулся Ухён, он распахнул шкаф и обнаружил свое сокровище мирно лежащим на стопке белья. Дракон щурил призрачные зеленые глаза и всем своим видом показывал недовольство шумом. Сбегать он не собирался. Никогда. Он впервые превратился, когда Ухён учился в старшей школе. Весенние экзамены высасывали силы и нервы, и единственное, что утешало лишенного всех развлечений, кроме зубрежки, Ухёна, это дракончик. Он дремал на заваленном учебниками и заметками столе, а Ухён мог свободной рукой гладить золотистую чешую. Дракончик ближе к сессии стал таким же нервным и утомленным недосыпом, как Ухён, потому что стоило закрыть глаза, и нахальные пальцы тянулись к шелковистой гладкой шкурке. Гладить живот позволялось только в редких случаях, и руки непокорного Ухёна за прошедшие несколько лет покрылись мелкими шрамами от укусов. Ухёна шрамы не печалили и ничему не учили. Тест наконец-то закончился. Ухён закрыл тетрадь, с тоской посмотрел на стопку оставшихся, зевнул и потянулся, вытягивая руки далеко вверх. Выбрался из-за стола, подошел к окну и раздернул шторы. Снаружи уже совсем стемнело. Небо к ночи расчистилось и в бархатной глубокой синеве напротив окна сияла огромная луна, круглая и белая, как блюдце из дорогого фарфора. Ухён засмотрелся на луну. Захотелось наполнить комнату таинственным серебром, он даже не поленился сходить к выключателю и погасить свет. Лунный луч пронизал комнату, осветил стол, и даже надоедливые тетради стали гораздо красивее. Дракон встрепенулся, уставился в окно. Ухён насторожился. Он привык считать, что чудесное создание никуда не денется. Но окно, пожалуй, стоит закрыть. Ухён не двинулся с места. Лунный свет обливал дракончика, который сел, выпрямился, закрыл глаза и вдруг стал таким же загадочным и прекрасным, как древние драгоценные изваяния. Ухён замер, не в силах отвести взгляда. И все равно пропустил момент, когда дракон спрыгнул со стола, вспыхнул и вместо него на пол приземлился парень примерно одного с Ухёном возраста. — Э-э-э… — многозначительно протянул Ухён. — Это еще что? Незнакомец зевнул и обернулся. Лунный свет рисовал его мягким сиянием. — Не что, а кто, — строго сказал он. — Ну и дубак у тебя в комнате. Можешь заварить чай, пока я ищу что-нибудь поприличнее в твоем шкафу. — Чай? Не чашку соуса? — переспросил Ухён и скрестил руки на груди, ничуть не смущенный тем, что разглядывает обнаженного незнакомца. Незнакомец, впрочем, тоже не особенно стеснялся и вовсю копался в вещах Ухёна. — Чай, — подтвердил он, не оборачиваясь. — Зеленый. Спасибо. Ухён решил не спорить и все-таки пошел за чаем. По пути он смутно надеялся, что дракон наденет что-нибудь интересное и загадочное, как положено драконам. О том, есть ли достаточно загадочные вещи в его собственном гардеробе, Ухён не думал. Он локтем нажал на ручку двери, вошел в свою комнату с кружками и разочарованно вздохнул. Из всех возможных вещей дракон выбрал безнадежно домашние штаны, простую футболку с треугольным вырезом и даже выгреб откуда-то шерстяной кардиган, по виду переживший не одно поколение мужчин семьи Нам. Кардиган ему, впрочем, шел. Ухён протянул ему белую кружку. Та, что с абстрактными зелено-золотыми узорами, всегда Ухёна. Дракон улыбнулся. — Меня зовут Сонгю, — мягко сказал он, сощурил узкие глаза и внезапно стал очень похожим на дракона. Они проговорили почти до утра, хотя Ухёна ждал экзамен. Спать в шкафу Сонгю отказался, хотя Ухён предложил от всей души. На предложение постелить на полу только сощурился и залез под одеяло Ухёна. Несмотря на то, что самому Ухёну от одеяла достался только уголок, Ухён не замерз. И экзамен, кстати, сдал. На свое совершеннолетие Ухён напился по случаю шанса пойти в бар легально, а потом спал целую вечность. Проснулся он от того, что по груди топтались костлявые лапки с острыми коготками. — Что тебе нужно с утра пораньше? — проворчал Ухён и неохотно открыл глаза. Дракон презрительно сощурился, оскалил клыки и зашипел. — Хорошо, — Ухён не спорил, потянулся за телефоном и со стоном бросил его на пол. — Четыре утра! Ты разбудил меня в четыре утра, чудовище ты антикварное! Дракончик фыркнул, спрыгнул на пол и нырнул в столб бледного утреннего света. Сонгю выпрямился, с хрустом потянулся и снова завалился на кровать рядом с Ухёном. — Спроси, какого дня, — предложил он, перекатился, опираясь на локоть, и лукаво уставился в глаза. — Ты проспал больше суток. И я вовсе не чудовище. Я сокровище и ты меня любишь. Ухён покраснел, буркнул что-то и зарылся носом в подушку. Сонгю спрыгнул с кровати, принялся чем-то шуршать и тихонько напевать под нос. Ухён слушал приятный голос и думал о том, что Сонгю давно пора перестать шутить о любви. С тех пор, как он стал таким красивым, а Ухён осознал, что невозможно несколько лет подряд так часто спать в одной постели с красивым парнем и ни о чем большем не думать. И хотя они по-прежнему могли проболтать обо всем и ни о чем сутки напролет, Ухён ни разу не заговаривал о чувствах, что тревожили его душу и тело. Иногда казалось, что Сонгю догадывается, а то и точно знает. Тогда его хотелось убить на месте. Но сначала, конечно, поцеловать. А иногда Сонгю казался совершенно потерянным для реальности. И в пасмурные дни он был драконом. Довольно странно любить миниатюрного дракона. Который к тому же постоянно кусается и никак не привыкнет, что Ухён все равно его погладит. Потому что нечего иметь такой упругий животик с шелковистой шкуркой, если не хочешь, чтобы его гладили. — Эй, хватит спать. Я вижу, что ты притворяешься. — Смотрите, какой проницательный, — Ухён с ворчанием вынырнул из-под одеяла. Ухватил дергающего его за плечо Сонгю за руку и дернул к себе, завалил, устраиваясь сверху, схватил за плечи и победно вжал в постель.Наклонился, почти коснувшись носом носа дракона, и попытался выглядеть угрожающе. — Ну, и что тебе нужно так рано, сокровище мое? К его удивлению Сонгю слегка покраснел. Ухён тоже смутился, хотя назвал его сокровищем просто так, в шутку, потому что Сонгю так сказал. Внезапно показалось, что некоторые шутки теперь неуместны. Он слез сам и протянул руку дракону. — Я тебе что, принцесса? — буркнул тот, но за запястье ухватился. В комнате поселилась неловкость. Сонгю сидел на кровати, а Ухён не знал, чем заняться, под пристальным взглядом. — Я пойду умоюсь, — наконец, выпалил он. — Подожди. — Сонгю вскочил и поймал его за руку, но когда Ухён обернулся, почему-то отвел взгляд. — Ты так много проспал, что я не мог тебе подарить… — Мне ничего не нужно, — смущенно сказал Ухён, хотя сердце забилось быстрее в восторженном предвкушении. Дракон прихватил со стола маленький сверток и обеими руками протянул Ухёну. Тот затаил дыхание, разворачивая хрусткую бумагу с абстрактными зелено-золотыми узорами. В свертке обнаружилась сверкнувшая золотом вещица, которую Ухён сначала посчитал кольцом. С трепетом вытряхнул на ладонь и понял, что это маленькая сережка с выгравированной на поверхности чешуей. — Спасибо, — сказал вежливый Ухён. Почему-то стало жаль, что это не кольцо. — Она очень красивая и выглядит дорогой, не стоило… — Это чтобы ты мог меня найти, — торопливо сказал Сонгю, чуть повернулся, показал свое ухо с такой же серьгой и улыбнулся. — Везде и всегда. — Поможешь мне надеть? — попросил Ухён, раскрыл ладонь. Прохладные пальцы коснулись кожи, взяли сережку. Сонгю вытащил из уха Ухёна модный черный крест. — Застежка немного шире, если будет больно, скажешь, — предупредил он, осторожно вставил сережку. Ухён зажмурился, дожидаясь, пока толстая золотая швенза пройдет мочку насквозь. — Совсем не больно, — сквозь зубы заявил он. Сонгю хмыкнул. Застегнул сережку и отодвинулся полюбоваться. Ухён смотрел на него, не моргал, ничего не говорил и почти не дышал. И дракон разволновался. — Что? — хмуро спросил он. — Мы теперь оба совершеннолетние, я хотел подарить что-то особенное. Вообще-то это самый ценный подарок, который может сделать дракон. — Он вздохнул и отвернулся, добавил чуть слышно, — это почти признание. И вскрикнул, когда Ухён с размаху сгреб его в объятия. — Если это признание, — Ухён потерся носом о щеку Сонгю. — То ты должен мне поцелуй! — Я тебе что, принцесса?! — в который раз возмутился Сонгю, вырываясь. — Что значит «должен»?! — А что, мне придется сначала убить принцессу? — спросил Ухён со смехом. Дракон озадаченно нахмурился. Ухён разгладил чуть заметную складку между бровей Сонгю пальцами. Не удержался и погладил его по лицу, осторожно прикасаясь к шелковистой коже. Хоть и не такой мягкая, как живот дракона, но тоже очень приятная. К тому же за эти прикосновения Сонгю пока не кусается.Сонгю закрыл глаза. Ухён хотел уточнить, считается ли это приглашением, но решил просто проверить. Наклонился и прикоснулся к губам, которые оказались гораздо мягче шкурки на животе дракона. И тоже упругие, шелковистые и теплые…, а еще Сонгю все-таки кусается. Но совсем не больно и на этот раз шрамов точно не останется.