Как скажешь

Она свела их вместе. Нет, правда, она сделала это. Она ставит себе это в заслугу, что познакомила их, хотя они никогда не признают этого. Потому что, если бы она не предложила Йену стать его липовой девушкой, тогда Микки и Йен не получили возможность трахаться время от времени. Конечно, они напоминают ей, что вообще-то Микки начал работать в магазине, в котором они трахались больше, чем дома. Но на самом деле, она первая, кто дала им возможность сделать это. Это она подослала Микки к Йену. Практически стала их личным купидоном. Но потом в её жизни появился Кеньятта, и она перестала особо обращать внимание на развитие их отношений. Она перестает давать им заниматься сексом, потому что хочет избежать ссор со своим парнем, который сразу начинает распускать руки. И она ненавидит себя, потому что ввязала в эту ситуацию Микки. Она презирает себя за то, что заставила его чувствовать себя еще более бессильным, чем он чувствовал себя рядом с Йеном. Она ненавидит это. И она сбегает. Ищет поддержки у Галлагеров. Лип помогает ей скрыться, и она все еще в бегах. Микки навещает её раз в неделю вместе с Йеном. Мэнди до конца не уверена, кто был инициатором этих встреч. Но потом что-то случилось, — она сама не понимает что, — но они не приходили на прошлой неделе. И так было в прошлом месяце. Будучи бетой, она не ощущает никакой перемены запаха. Она даже не сразу замечает изменения, когда Микки и Йен пришли к ней в первый раз, спустя две недели, — то ли Микки теперь пах приятнее Йена или наоборот. Она не обращает внимания на то, как Йен больше прикасается к Микки, ища тактильного контакта с ним. Она не видит этого, потому что она в первую очередь бета. И когда они приходят к ней в следующий раз, она замечает. Мэнди видит, как Йен напрягается, когда Лип приближается к Микки. От её проницательного взгляда не скрывается и то, как Микки осторожно придвигается к Йену каждый раз, когда чувствует себя неловко. Мэнди также отмечает, с каким трепетом они смотрят друг на друга. Когда они пропадают в третий раз, она понимает, что это означает. Она уже видела странную метку на шее Микки, но она не сразу догадывается, откуда у него этот шрам. Прежде ей никогда не приходилось видеть укус альфы. Её братья все свободные альфы, кроме Микки. Ее отец, тоже был альфой, и встречался с их матерью, но тот так и не поставил ей метку. На самом деле она вообще ни разу не видела омегу, что обзавелся меткой, живя на южной стороне. Но когда они приходят вдвоем, она видит это. Мэнди различает два крошечных прокола и паутинку узоров на шее Микки. Микки поднимает подбородок, и она еще больше гордится собой. Теперь она была в курсе всего. Проходит больше двух месяцев, прежде чем они, наконец, приходят к ней в гости, открыто держась за руки, и Микки при этом даже выглядит не таким раздраженным, как обычно. — Мы связаны, — как бы между делом говорит Микки, и она решает, что это из-за того, что её брат не в восторге от больших эмоциональных речей Йена. Эта новость ее совсем не удивляет. Ведь если оставить один на один альфу и омегу, они когда-нибудь образуют связь, верно? Так устроена их природа. Однако Микки никогда не следовал правилам. И насколько ей известно, он никогда не спал с альфами до появления Йена. Сначала она даже немного волновалась. И даже тот факт, что ее брат вырос в окружении альф ничего не менял. Все альфы пытаются доминировать и отстаивать свои права, — и это только то, что ей известно, — и омеги, едва способны сопротивляться их запаху, вне зависимости от того, кем им является альфа, членом семьи или просто случайным прохожим. Ей известно, что Микки в состоянии противостоять альфам и может не поддаваться их феромонам. Но Йен стал исключением. И, кажется, она сама стала жертвой Йена с его доминирующими альфа феромонами. Даже странно, что теперь она понимает это. Аромат Йена влечет, подобно свету маяка. И он не такой приторный, как у большинства альф. Он не заполняет собой всю комнату, стоит только ему войти в помещение. Весьма уместный. И почему-то это кажется привлекательным. Она помнит, каким взглядом провожали Йена девушки в школьном коридоре. Она замечала, как учителя смотрели на него. Ведь в первую очередь он добрый парень, который родился в Саутсайде, что кишит альфами, и это делает его исключительным, ведь редко можно встретить того, кто не просто хочет близости, но и семьи. Ей кажется, что это одна из причин, почему его привлек Микки. Однако её брат никогда не следовал природным инстинктам. Он никогда не вел себя как омеги, которые были нуждающимися, отчаявшимися и беззащитными, и был совершенно равнодушен к альфам. Ей даже в голову никогда не могла прийти мысль, что ее брат когда-нибудь заключит связь. Он, в прямом смысле, казался последним из братьев, кто решился бы на подобное. — Так, — начинает Мэнди. Интересно, почему Микки не пришел с Йеном на этой неделе. — Ты и Микки, да? Йен, при всем уважении к нему, иногда ведет себя как болван. Она замечает это сейчас, насколько тот привязался к Микки. Он просто смотрит перед собой и невозможно понять, что с ним происходит и слушает ли он ее. — Да? — Йен разворачивается к ней спиной. Менди вздыхает и улыбается, злясь на себя. — Ты и Микки. Мысленно она называет эту его улыбочку «Улыбкой влюбленного идиота». — Что насчет вас? Как это, черт возьми, произошло? — Э-э… ты действительно хочешь узнать об этом, или…? — Что? Фу, Боже, нет! Тебе удается вить веревки из моего брата из-за вашей связи, верно? — Э-э… я не…знаю? Он единственный, кто заговорил об этом, так что… — Ты манипулировал им? И она ненавидит себя за этот вопрос. Но она обязана его задать. Ведь Микки столько всего для нее сделал. И если он заставил Микки сделать каминг-аут в свое время, то кто знает, на что он еще способен. Она должна убедиться, что он не угрожал ему разрывом или еще каким-нибудь дерьмом в этом духе. — Что? Это просто какой-то пиздец, Мэнди. — Да, я знаю; так вы? — Нет, я, блядь, не манипулирую им. Она до сих пор немного переживает. Она умеет ждать.

-

Сучка придешь ко мне через 2 дня. Засранец Слишком сложно просто, блядь, написать причину? Что-то случилось? Сучка Просто хочу поговорить. Наедине. Засранец Хорошо. Я сделаю эту херню для тебя.

-

— Чего ты, черт возьми, добиваешься? — спрашивает он через пару дней, врываясь к ней. Она закатывает глаза. — И тебе привет. — И? Ты хотела о чем-то поговорить. Выкладывай. — Йен надавил на тебя, когда предложил заключить связь. — Ебать, что ты только что сказала? — Не… — Нет, я слышал тебя. Я просто хочу, чтобы ты подумала об этом еще раз, и потом, блядь, не говори, что я не предупреждал. — Давай, Мик, я должна это узнать. Она чувствует благодарность, которая практически срывается с языка, когда он начинает разговор. Она может видеть, что он хочет воспользоваться этим в качестве оружия и причинить ей боль, но не делает этого. Мэнди понимает, что еще слишком рано. Она знает, что это лишь одна из его глупых попыток перевести разговор. — Нет, блядь, он не принуждал меня к этому. Да кто я такой по-твоему, чтобы позволить подобное? Ой. Прекрасно, не берите в голову. Очевидно, ему просто на всё насрать. Мэнди вздыхает: — Да пошел ты. Я беспокоюсь о тебе. И я не хочу, чтобы что-то случилось с тобой. Микки молчит, неторопливо доставая пачку сигарет из кармана. Он берет одну из сигарет и протягивает ей. Своеобразное предложение мира, дружбы и жвачки, как ей кажется. — Он бы этого не сделал. Я сам подстроил это. — Тебе повезло с ним. Я боялась, что вы еще долго будете ходить вокруг да около, пока другие тем временем ищут очередную дырку между ног. — Пошла на хуй, шлюха. Мэнди понимающе хмыкает и берет зажигалку из его рук. — Так что. Ты любишь его? — Сучка, какое тебе дело? — Йен мой лучший друг и ты мой брат, как это, черт возьми, может меня не касаться? — Просто. — Так я права, верно? — она уклоняется от его кулака. — Не твое дело. — Ты в курсе, не так ли? О, Господи, да ты же влюблен в него по уши! — Заткнись, и не завидуй. — Как скажешь, Микки, как скажешь.