Let it snow/Пусть идёт снег

      Аннабет лежала на моих коленях, поедая попкорн, колени ее свисали с подлокотника дряхлого дивана, почти ставшего фамильной ценностью Джексонов. Время от времени она пыталась ущипнуть меня или попасть мне в глаз попкорном, так что я был вынужден отвлекаться от просмотра фильма, чтобы спасти собственную жизнь. Не то чтобы фильм того стоил. - Нож или игла? Выбери своего бойца.* - сказала Аннабет, недовольно сощурившись.       Я пожал плечами. Аннабет восторженно взвизгнула и вскинула руку в победном жесте, когда гипотетический маньяк выбрал иглу. Глядя на ее светящееся лицо, я не сдержал улыбки, несмотря на то, что убирать квартиру предстояло именно мне, ведь Аннабет всего лишь гостила у нас на каникулах этой зимой, а значит, находилась под непробиваемым щитом под названием «Салли Джексон-Блофис». По правде говоря, мама просто обожала Аннабет, и я, не скрою, даже поджимал губы от детской ревности, когда они сбегали на кухню пить чай и шушукаться без меня (но обо мне, - я надеялся). Вся суббота и даже часть воскресения были целиком и полностью в нашем распоряжении, пока Пол и Салли проводили время на благотворительном концерте Imagine Dragons в честь Рождества: отчим отчего-то решил, что маме, в ее положении, подобная вылазка «за позитивными эмоциями» придется весьма кстати. Так что они быстренько замотались в связанные Рейчел шарфы и удрали на Таймс-Сквер, оставив меня на растерзание разомлевшей от маминого какао Аннабет.       В телике лысый мужик с черными глазами хищно облизнулся, глядя на жертву с закрепленными зажимами веками. - Иглой, - зевнул я, и она, воспользовавшись моментом, швырнула с меня еще одной попкоринкой, попав в самый кончик носа. Я вздрогнул, резко дернувшись в сторону, и Аннабет вновь захохотала, вскинув руки в победном жесте. - Ну ты и недотепа, - сообщила она, убирая тарелку в сторону и усаживаясь рядом со мной, пока я недовольно отфыркивался от сахарной пудры, глядя на нее исподлобья. Я ткнул пальцем в экран, где маньяк и впрямь потянулся к длиннющему шилу, и она нахмурилась, скрещивая руки на груди: - Кино-ляп. Глаз слишком прочная субстанция, к тому же роговица лишена нервных окончаний. - Хочешь сказать, тыкать ножиком в зрачок - не больно? - спросил я, недоверчиво покосившись в ее сторону. На самом деле, это был еще очередной повод подивиться тому, насколько она все же была умна, но я упорно сдерживал восторг, не давая ей шанса снова выпендриться. - Можем проверить прямо на тебе, - предложила Аннабет, и в этот раз я закатил глаза. Она хихикнула, когда я отвел ладонью ее довольное лицо от меня. - Зануда.       Аннабет изловчилась вывернуться и чмокнуть меня в щеку, и я всеми силами постарался не залиться краской. - Он ведь всех убьет, да? - кивнув на телик, поинтересовалась она. - Скорее всего.       Она издала крайне недовольный звук и уткнулась лбом в мою шею, после чего вдруг сообщила, что хочет чая и печенья моей мамы, так что мы договорились, что она выбирает фильм для просмотра, пока я готовлю наш полночный перекус. Пока я копошился на кухне, она шебуршала чем-то в гостиной, - хотя, судя по характеру звуков, Аннабет залезла в узел проводов, валяющийся прямиком за телевизионной тумбой, - а стоило мне разлить чай по кружкам - тут же умолкла. Еще спустя секунду раздался голос Кевина из «Один дома», и я облегченно выдохнул, понимая, что вечер спасен, и никаким тупым ужастикам не удастся испортить нам редкие минуты спокойствия и уединения. В последнее время наш эмоциональный фон пришел в относительную стабильность, хотя это, по большей части, была заслуга антидепрессантов, потому что засыпать отдельно от Аннабет для меня по-прежнему было настоящим испытанием - а засыпали порознь мы все то время, что находились на учебе, не считая каникул.       Стоило мне, будучи нагруженным подносом с печеньем и нашими кружками, доползти до угла, как Аннабет подоспела на помощь. - Давай я возьму! - протянув руки, сказала она и, неловко повернув запястье, смахнула на себя один из стаканов. Я поспешил поставить поднос на журнальный столик мамы, - и повернулся обратно к Аннабет, которая, ругаясь и хихикая, выжимала свою футболку, насквозь промокшую спереди. - Это все твоя вина. - Разумеется, - кивнул я, приглашая ее жестом в ванную комнату, - Разве ты не заметила, как долго я выстраивал план покушения на твою пижаму?       Аннабет хихикнула и попыталась отвесить мне пинка, но в последний момент я все же увернулся. Облокотившись о бортик ванны, она принялась наблюдать, как я набираю воду, а затем полезла за пятновыводителем. - Футболку ты мне дашь? - потребовала она, и я с трудом не закатил глаза, отряхивая руки от мыльной пены. - Разумеется, Ваше Высочество.       Ан хихикнула, принимаясь замывать пятно от чая прямо на себе, и мотнула головой, чтобы отбросить мокрые пряди волос. - Не забывай, она должна быть чистой, - или хотя бы надетой, не больше одного раза. - Тогда возьми из корзины для белья, - предложил я, поспешно выскочив из ванной, пока Аннабет, чего доброго, не запустила в меня шампунем. Когда я вернулся, держа в руках уже приготовленную пижамную куртку (Аннабет оказалась права, из чистых - или, хотя бы, надетых не более одного раза вещей была только она), по ту сторону двери не раздавалось ни звука, так что я сперва трижды постучал. Аннабет молчала, так что я решил все-таки войти, - в конце концов, мы видели друг друга в половину обнаженными много раз: на тренировках или на озере, если не брать в счет все те смертельно-опасные вылазки, в которых средства гигиены были пределом мечтаний.       Тем не менее, я поспешно отвел взгляд, когда она удивленно охнула, осознав, что я застал ее в одном только спортивном лифчике в своей ванной, - футболку она, видимо, сняла для удобства. Аннабет потупила взгляд и приняла пижаму, благодарно кивнув, ее щеки залил румянец, - как и мои, я уверен.       В общем-то я знал, что Ан была девчонкой, - потому что я с ней встречался (по секрету, мы даже целовались), - и, в общем-то, я знал, что ей приходится использовать такие девчачьи штучки, как бюстгальтер, - потому, что это было логично в данной ситуации, тем более, я его видел, надетым на ней - лифчик, прямо на теле Аннабет, стоящей передо мной. Чего я действительно не знал, так это того, что он и впрямь был ей нужен - в смысле, позапрошлым летом она, конечно, немного изменилась, самым неожиданным и приятным образом (я имею в виду, что у нее вдруг все повылезало), но до этого момента не знал, что обычный лифчик может быть такой интересной деталью чьего-то гардероба. В Тартаре нас, разумеется, не поджидал за каждым углом теплый душ и махровый халат от администратора на ресепшене хостела «В гостях у Бездны Вечного Проклятия»; мы видели друг друга ранеными много раз, равно как и лишенными некоторых элементов одежды, но в этот раз все как-то... стало неожиданным в этом новом свете. Возможно, потому что это был первый раз, когда я видел ее вполовину раздетой без жизненно важной на то необходимости. - Спасибо, - выдохнула Аннабет наконец, и я сконцентрировался на том, как ее пальцы мяли уголок пижамной куртки, чтобы не начать разглядывать ее. Не сдержавшись, я все-таки бросил беглый взгляд вверх, и тут же густо покраснел, заметив, как под плотной тканью ее лифчика выступают соски.       Бля.       Он был без подкладки. - Я-я...Э-э-э...подожду! - промямлил я, бросаясь прочь из ванной. Как только дверь захлопнулась, мне полегчало. Вот черт. Аннабет и впрямь там стояла без футболки и разговаривала со мной? Не пытаясь при этом убить? Нет, оно понятно, что после того, что мы пережили стесняться такой ерунды было чрезвычайно глупо, однако, я отчего-то все же стеснялся. Надо признать, я видел, как она упражнялась на тренировках, видел, как она становится гибкой и сильной с годами, но я действительно не задумывался о качестве ее тела в результате всех этих манипуляций - Аннабет, в первую очередь, всегда была Аннабет - моим лучшим другом и союзником. Мы с ней выживали вместе, и были близки как никто другой из-за всех этих передряг, но сейчас... То, то произошло несколько минут назад - это должно было значить что-то, несколько отличное от того, что происходило в наших отношениях раньше?       Я прикрыл на секунду глаза, вновь набирая воздуха в грудь, и развернулся на сто восемьдесят градусов. Аннабет не подавала никаких признаков жизни, но я отчего-то был уверен, что она так и стояла там, сжимая мою куртку и глядя в пол. Возможно, она даже закусила губу, как всегда делала, когда нервничала. Преодолев расстояние в пару шагов с таким чувством, будто я иду по канату над пропастью, я несмело заглянул внутрь, замирая у дверного проема. Ан на самом деле сидела на бортике ванны и вертела в руках мою пижаму, но, услышав мое приближение, тут же подняла взгляд. Ее огромные серые глаза блеснули в мутноватом свете лампы, и я невольно вздрогнул, почувствовав себя уязвимым. - Можно мне? - спросил я, останавливаясь возле нее, и, получив утвердительный кивок, присел справа от нее. Она вздохнула, не глядя на меня.       В последнее время мы заметно сблизились, но это, было вполне себе логично, хотя некоторые моменты в нашем общении несколько... усложнились. Раньше у нас просто не было времени на такие вещи, так что все эти разговор в школьных раздевалках о щелках и сиськах оставались фоновыми разговорами для тех, кто пытался дожить до окончания года. Не то, чтобы я планировал умереть девственником, но, как только началась вся эта мудотня с пророчествами и поисками, все мои мысли стали занимать попытки выжить, и, наверное, к этому времени я просто не мог поверить, что у меня на самом деле могло быть будущее. Новый Рим показал мне, что я не обречен, - но лишь в том случае, если доживу до поступления в колледж. Полагаю, Аннабет была потеряна из-за этого так же, как и я, - ей, возможно было сложнее, потому что переезд в Новый Рим все еще оставался для нее мнимой перспективой, учитывая ее амбиции и стремление к науке. Забавно, что для того, чтобы понять, что именно между нам и происходит, мы должны были оказаться в относительной стабильности. Даже думая об Аннабет вечерами в Лагере и размышляя над тем, какая она хорошенькая, у меня не получалось охарактеризовать то, что я чувствовал в те минуты. - Ты никогда не думал, что мы можем умереть и не успеть хотя бы что-то успеть? - спросила она тихо, повернувшись, и я невольно сглотнул. Ну... так оно и было, в общем-то, - в этом и заключалась основная проблем героев. В конце концов, я не хотел становиться полукровкой.       Аннабет коротко усмехнулась и перевела взгляд на свои сцепленные в замок руки. Я неотрывно смотрел не нее, чувствуя лишь острую волну беспокойства, связанного с депрессивными приступами и посттравматическим стрессом, - Аннабет выглядела разбитой. Она выглядела такой же, как и я. Ее ребра были опоясаны сплетением тонких продолговатых рубцов, чуть выше локтя кожа была светлее от старой раны, полученной, когда она прикрывала мою Ахиллесову пяту. По плечам у нее расползались более крупные шрамы - от драк, побегов, Тартара, один даже из-за того, что она держала на плечах небесный свод, когда мы были совсем детьми. Она словно была соткана из лоскутков кожи, криво, наспех сшита, - так же, как и я, - будто нас сперва разорвали на части, а затем небрежно соединили кусочки вновь, не позаботившись об эстетике и качестве швов. - Да. Это несправедливо, по-моему. Я всегда так думал. - Я тоже, - кивнула она, заправляя белокурую прядку за ухо. Аннабет тяжело сглотнула и повернулась ко мне лицом, продолжая неловко разминать пальцы. Ее нижняя губа чуть вспухла от того, что Аннабет ее прикусывала, кое-где кожа побелела от сухости, по щекам и шее у нее разлился румянец. Уверен, я и сам выглядел не лучше, взъерошив волосы и вцепившись в бортик ванной так, то побелели костяшки пальцев.       Аннабет снова сглотнула и облизала пересохшие губы. - Хочешь попробовать что-то новое? - Да. - На всякий случай, - добавила она, пожав плечами так, словно бы ей было все равно. - Да, - повторил я.       Я потянулся ладонью к ее щеке, чувствуя, как внутренности приятно согреваются под ее теплым взглядом, и она тут же мягко выдохнула, сжав мои пальцы на своей коже, а в следующее мгновение мы уже целовались. Ее губы слегка приоткрылись, я и скользнул языком внутрь, повторяя недавно открытый трюк с ее ртом, пока она не размякла и не опустила руки мне на шею, как имела обыкновение делать. Спустя еще мгновение она придвинулась ко мне так, что наша кожа соприкасалась в некоторых местах - там, где задралась моя футболка, напротив ее живота, и от локтя до запястья. Ее пальцы нырнули в мои волосы, и я невольно ахнул в ее теплый влажный рот, ощущая, как в животе мгновенно разгорается знакомое теплое ощущение предвкушения. Аннабет тихо застонала и подскочила на месте, дергая меня за собой, а затем потащила в мою спальню. Я с трудом сглотнул и запустил свободную руку в волосы, с трудом веря в происходящее. - Предполагалось, что ты тут будешь спать, - сообщил я, предупредив ее вопрос, - так что постельное белье свежее. - Я и буду тут спать. - Ну, тебе придется немного подождать, - нервно хихикнул я, чувствуя, как мои ладони начинают потеть. Аннабет пихнула меня в бок, и я грохнулся на постель, рефлекторно отползая к изголовью, чтобы освободить для нее место. - Что? Ты не можешь вот так приглашать меня в свою кровать, и тут же выгонять. - Разумеется, нет, - съязвила она в ответ, и я машинально приподнялся на локтях, потянувшись за очередным поцелуем. Ее рот бегло проехался по моим губам, и я недовольно застонал, когда она отстранилась, чтобы выключить лампу на стоящей рядом тумбочке. - Я все-так имею представление об этикете. - Ты уверена? - брякнул я, не сдержавшись, когда она вновь придвинулась ко мне, усаживаясь на моих бедрах. - Чт.. Ох. Что? - пробормотала Аннабет, отстраняясь от моего лица и выпрямляясь, похоже, она не могла решить, правильно ли поняла меня, и к какой теме относится мой вопрос. Я неловко облизал пересохшие губы и пожал плечами. - Ну...Я-я имею в виду, мы можем подождать.       Читать выражение лица Аннабет было очень сложно даже после стольких лет, проведенных бок о бок, но отчего-то мне показалось, что она готовится принести меня в жертву - настолько злобно нахмурились ее брови. - Это тебе не жест доброй воли, - фыркнула она недовольно, и я, готов поклясться, что она хотела скрестить руки на груди. Она приоткрыла рот, но затем в ее лице что-то изменилось, словно она вспомнила о чем-то, и спустя секунду складка меж ее бровей начала разглаживаться. - Перси, я не собираюсь делать что-то, что меня не устраивает. И ты не имеешь к этому никакого отношения. Ясно тебе?       Сложно сказать, что эти слова меня согрели или успокоили, но хотя бы то, что Аннабет и впрямь не придавала происходящему сверхъестественного значения, заметно поубавило нервозности в моем воспалившемся мозгу. Правда, когда дело доходило до очередных "первых разов", мы все же испуганно охали и замирали на пару секунд: первый раз, когда я увидел ее обнаженную грудь, первый раз, когда она неловко выдохнула, ощутив мю эрекцию, первый раз, когда мне пришлось полезть в нижний ящик комода за презервативом       (- Откуда? - Пол заботится о моем...эм, воспитании.), первый раз, когда я оказался меж разведенных коленей Аннабет, полный паники и страха что-то испортить. - В целом, - пропыхтела она, самостоятельно принимаясь стягивать хлопковые трусы-шорты, - думаю, мы неплохо справляемся. - Понятия не имею, что делать. - Я тоже. В смысле, что и куда - да, но... как? - Ладно...эм, есть идея, - сказал я, - Если я буду делать что-то неправильно - говори, ладно? - Ага, - кивнула Аннабет, вновь утыкаясь в мое плечо и напряженно сопя, - ну...я, на самом деле, сомневаюсь, что что-то из того, чем мы можем заниматься наедине, может быть неправильным.       Кожа от ее дыхания согрелась и покрылась мурашками, и я всеми силами сконцентрировался на ощущении ее тела под моим. Аннабет тяжело и загнанно дышала, и я вдруг понял, что несмотря на всю нашу непредвзятость и "ничего особенного в этом нет", мы оба были чертовски напряжены и напуганы. Глубоко вздохнув, я попытался вспомнить, что из проделанного мной за этот вечер ей понравилось больше всего - поцелуи в шею, вроде, здорово ее распалили, так что я снова уткнулся в стык ее плеча и шеи, чмокая чуть солоноватую от пота кожу тут и там. Аннабет распустила волосы, и меня окутал пряный запах лимонов. - Это твой шампунь, - пробормотал я, неспешно подбираясь к ее губам. Постепенно мне удалось внушить себе, что ничего особенного и в самом деле не происходит, и напряжение в мышцах понемногу стало спадать. Аннабет тоже заметно расслабилась в моих руках, теперь скользя пальцами вверх и вниз по моей спине, ключицам и груди. - Что? - прошептала она, осторожно запустив руку в мои боксеры, и плавно двигая рукой вверх и вниз. Я резко выдохнул, вцепившись в простыни от жаркого ощущения чистого незамутненного удовольствия, и уткнулся лбом в подушку сбоку от ее головы. - Твой шампунь. Пахнет...лимонами.       Аннабет снова двинула рукой, и я машинально толкнулся в ее руку, от чего ее глаза внезапно расширились. Широко улыбнувшись, она помогла мне стянуть боксеры совсем и клюнула меня в нос и щеку. - Лимоны. Мы тут без трусов валяемся. Лимоны.       Недовольно вздохнув, я сжал ее бедра, ощутив странную внутреннюю потребность, и Аннабет прерывисто ахнула, разводя колени чуть шире, чем до этого. - Что я должен делать? - прошептал я, и она взглянула на меня несколько рассеянно и отстранено, а затем, когда ее взгляд сфокусировался, несколько раз кивнула, будто бы давая мне знать, что поняла, о чем я говорю. Я и сам был недалеко от того, чтобы путать слова в предложениях местами. - Все должно быть очень медленно, - четко проговорила она, будто бы зазубренную цитату из учебника, и я невольно фыркнул. - Взгляд на секс с научной точки зрения, спасибо. - Завались, - сказала она беззлобно и потянулась за очередным поцелуем. Когда дыхание у нас окончательно сбилось, ее ладонь неуверенно оплела мое запястье. - Нужна подготовка. Можешь...просто потрогать меня.       Я согласно кивнул, порываясь спросить, каким именно образом, а затем мотнул головой, напоминая себе о том, что она бы непременно подала сигнал, если бы что-то пошло не так. Ее бедра мягко качнулись под моими, и новая волна трения заставила мое тело вспыхнуть, как факел. Моя рука скользнула между ее ног, и пальцами я ощутил тепло и влагу - много чего подобного мне доводилось слышать и в общих душевых в Лагере или в раздевалках школ, но ощущать это на самом деле было просто удивительно. - Ты хочешь меня? - прошептал я, внезапно чувствуя себя ничтожным и маленьким. Аннабет кивнула, а затем, видимо, почувствовав во мне перемену, вслух проговорила: - Да.       Я взглянул на свои руки и живот, покрытые шрамами, кое-где даже не до конца зажившими, затем на предплечье, где отчетливо проступал вытатуированный чернилами трезубец и одна вертикальная полоска. Это то, каким я был - искалеченным, перекроенным и уничтоженным. Я вновь взглянул на Аннабет, она внимательно разглядывала мое лицо, ожидая дальнейших действий. Ее теплые мягкие глаза смотрели на меня без укора и ненависти; к горлу у меня подступила тошнота. - Ты хочешь меня? - повторил я тупо, вслух не добавив: "Даже таким?"       Она приподнялась на локтях, осторожно касаясь моей щеки своей ладонью, и ко мне резко вернулось чувство реальности. Ее губы коснулись моих, а затем она прошептала: - Да.       Я глубоко вздохнул, опуская голову на ее плечо, и Аннабет принялась терпеливо выводить по моей коже аккуратные круги своими пальцами, пока я не перестал дрожать и всхлипывать. Ее ладони вновь оплели мое лицо, и она откинула спутанные волосы с моего лба. - Скоро мы будем в безопасности. Все хорошо. Мы в твоей комнате. Здесь происходят только хорошие вещи.       Я кивнул на автомате, заставляя себя осознать ее слова и расслабиться. Спустя несколько минут мое дыхание пришло в норму, и Аннабет тепло улыбнулась, снова обхватив мою шею руками и целуя меня.       Ощущение ее тепла, а затем и обострившийся запах возбуждения, витавший вокруг нас, окончательно привели меня в чувство, и я попробовал ввести один палец, параллельно прикусывая ее губу. Аннабет захныкала и вильнула тазом мне навстречу, - это продолжалось, пока я не смог ввести три пальца, и она не приняла их. Затем, трясущимися руками я разорвал пакетик фольги, валявшийся возле подушки.       Аннабет приподнялась на локтях, с нескрываемым любопытством поглядывая на меня, и я с удивлением осознал, что это заводит. Когда я вытянулся над ней, она снова откинулась на подушку таким образом, чтобы наши лица были на одном уровне, а затем прикусила губу и едва заметно кивнула мне, сжав мои плечи. Помогая себе рукой я толкнулся, и тут же сжал в кулаке простынь, чтобы не кончить от интенсивности ощущений в первую же секунду. Задержав дыхание на мгновение, попробовал толкнуться, не забывая при этом тихий шепот Аннабет "нужно делать это очень медленно". Она чуть приподняла бедра, сжав в стальной хватке мои плечи, и уткнулась губами в мою ключицу. - Подожди, - прошептала она, - Минуту. Я сама... Мне нужно... - Ты же знаешь, что я не продержусь долго? - выдохнул я едва ли не одним словом, и она неловко хихикнула, немного расслабляясь. - Все в порядке.       Ее бедра качнулись, и я громко застонал от остроты накативших ощущений - никто не говорил мне, что секс может быть влажным, тесным и приятным одновременно, словно все твои мысли и чувства концентрируются глубоко внутри живота, где зарождается настоящее пламя. Аннабет едва слышно хныкнула и вцепилась в мои бока пальцами, и я снова заставил себя дышать через нос, чтобы хоть ненадолго продлить пульсирующее ощущение жаркого чистого удовольствия. - Ан, - попросил я, и она вновь поцеловала меня, опуская руку между нашими телами, принимаясь вычерчивать круги вокруг самой чувствительной точки ее тела. Не в силах больше выносить одновременно столько ощущений, я сжал ее бедра, чувствуя, как по позвоночнику проносится разряд электрического тока, а затем - накатившее блаженство. Краем сознания я умудрился заметить, что через пару рефлекторных движений, Аннабет зашлась дрожью , а затем ее тело скрутило в волне оргазма, и, - Гефестова борода, - я был почти уверен, что этот образ будет преследовать меня до самой смерти.       С трудом заставив себя лечь рядом с ней, я продолжил глубоко дышать, замечая, что плечи Аннабет тоже ходят ходуном. Она запустила руку в свои волосы и взъерошила их, без конца облизывая губы. В конце концов, через пару минут я пришел в себя достаточно, чтобы сжать ее руку под одеялом. Она повернулась ко мне и расплылась в широченной улыбке. - Не так уж плохо для первого раза. - Не так уж. Командная работа, - согласился я, ощущая небывалую легкость в теле и внезапно замечая, что за окном начался снегопад. Аннабет с облегчением рассмеялась, и я тут же почувствовал удивительное тепло и уют. - Мне нужно в душ, - пропыхтела она. - Я чувствую себя... липкой. - Да что ты говоришь. А я думал, у нас спа-день. - Мы можем его устроить, - подмигнула она, проигнорировав мою реплику. - Парные процедуры повышают уровень эндорфинов. Поэтому девушки ходят в спа вместе. Так ты со мной? - Черт возьми, я могу и за подружку, если ты серьезно.