Под вспышками молний

       Вспышка молнии осветила комнату. Они устало откинулись на подушки, все еще тяжело дыша, потянулись друг к другу губами. Легкий поцелуй, в котором уже не было страсти, а только переполнявшая их любовь и нежность друг к другу. Это было их бессловесное «спокойной ночи», без этого ритуала они уже не могли заснуть. Несколько минут спустя выровнявшееся дыхание Гермионы подсказало Рону, что она уже уснула. Слегка повернув голову, он нежно прижался губами к ее виску. Прошло уже больше десяти лет, а он все никак не мог поверить, что эта восхитительная, одаренная девушка выбрала его, рыжего веснушчатого мальчишку, не обладавшего особыми талантами.       В эту ночь ему не спалось. Возможно, из-за непростого выбора, который неожиданно встал перед ним. Джордж предложил ему работать вместе во «Всевозможных вредилках», и вот уже вторую неделю Рон пытался сделать правильный выбор. По сути, это был выбор между спокойствием Гермионы и матери, для которых каждое его задание превращалось в непереносимую пытку ожидания, и его мечтой детства - стать аврором, жаждой приключений и адреналином, который наполнял все его нутро звенящим восторгом. Но сейчас думать об этом ему не хотелось. Взглянув на Гермиону, неясно освещенную все отдаляющимися вспышками молний, Рон вспомнил другую августовскую грозу десять лет назад. И ночь, их первую ночь.

***

      Это случилось в самом начале пути поиска крестражей. В тот короткий период, когда они жили в доме Сириуса Блэка. Первые две ночи они ночевали все вместе в гостиной, но, осознав, что, находясь в этом доме, могут разместиться с большим комфортом, разбрелись по комнатам. Гарри занял комнату крестного, а его друзья расположились в соседствующих гостевых спальнях.       В тот вечер Рон с Гермионой опять поссорились из-за делюминатора. Надо признать, они все тогда были раздражены из-за отсутствия каких-либо сведений о крестражах и планах по их поиску, да и маячившие под окнами Пожиратели смерти не прибавляли спокойствия.       Рону совсем не хотелось ссориться с подругой, но он никак не мог совладать со своими нервами. То и дело ему вспоминалось ее взволнованное порозовевшее лицо, когда она увидела Крама на свадьбе Билла и Флер, и это злило и угнетало его одновременно. Ведь Рон уже почти поверил в ответные чувства со стороны Гермионы. В последнее время она так переживала за него! И этот вновь объявившийся Крам, и ее заметное волнение при его появлении свели его надежды на нет. Опять в нем проснулась вечная неуверенность в себе. Однако, то, что в первую их ночь в этом доме она нашла его руку в темноте и не отпустила, пока они не заснули, возродило его надежды.       Сегодняшний день был очень жарким. Правда, они это могли определить лишь по внешнему виду прохожих, так как родовое имение Блэков всегда оставалось мрачным и прохладным, а сами друзья на улицу не выходили… А к вечеру на небе стали появляться тяжелые свинцовые тучи, но дождя все не было…       Устав от препирательств своих друзей, Гарри ушел в комнату. Вскоре и Гермиона отправилась к себе, бросив на прощание обиженный взгляд на Рона. Осознав, что остался один, он поплелся к себе.       Делать ему в комнате было нечего, ведь в ней, кроме кровати, не находилось больше ничего. Спальню с диваном и столом заняла Гермиона, но Рона это и не расстраивало - читать и писать он не собирался. Книгу «Двенадцать безотказных способов, позволяющих зачаровывать волшебниц», ставшую для него настольной в последнее время, он уже практически заучил наизусть.       Рон разулся и, не раздеваясь, улегся на кровать поверх покрывала, вышитого по всем традициям рода Блэков - зеленым с серебром. Спать еще было рановато, но за окном вдруг резко потемнело и начался проливной дождь.       Давненько Рону не доводилось видеть подобной стихии! Грохотал гром, молнии не переставая прорезали небо изломанными линиями, и казалось, что это реки лавы стекают с небес на землю. Эта разыгравшаяся гроза навевала какой-то непонятный страх в его душе. Как будто дом окружила сотня дементоров.       Рон старался выбросить это видение из головы, как вдруг дверь его спальни неожиданно распахнулась, и на пороге в свете молнии обозначилась растрепанная фигура. Лишь через пару мгновений (во время которых он успел испытать непередаваемый ужас) он осознал, что это Гермиона.       - Что случилось? – дрогнувшим голосом спросил он.       - Рон, можно я побуду с тобой? – прошептала Гермиона.       - Конечно! - обрадовался он и поспешно сел, освобождая место для подруги.       Она осторожно пристроилась рядом.       - Это так глупо, да? Испугалась грозы...       - Нет, совсем нет! - начал горячо уверять ее Рон. - Мне и самому было не по себе…       - Просто мне вдруг начали мерещиться такие жуткие вещи… Ох, Рон, мне кажется, я только сейчас начала осознавать, в какую страшную затею мы ввязались! Это не просто опасно, а смертельно опасно! Ну разве по силам нам троим противостоять целой армии Волан-де-Морта?       - Эй, что за пессимизм? Да ты одна способна смести всех Пожирателей смерти! Гарри скоро размажет этого безносого! Да мне и делать-то будет нечего! - пытался утешить ее Рон.       - Что бы я без тебя делала? Ты один способен поднять мне настроение! - Гермиона слабо улыбнулась.       - Настоящая умора будет, когда мы переловим всех Пожирателей и заставим танцевать «Лебединое озеро» в пачках, а Снегг будет солировать! - они вместе рассмеялись, представив эту картину.       Очередная вспышка молнии осветила всю комнату, и вдруг Рон отчетливо увидел сидевшую рядом с ним смеющуюся Гермиону. И в тот миг ему показалось, что никого красивее он еще не видел в своей жизни! Мало отдавая себе отчета в том, что он делает, Рон потянулся к ней, и, неожиданно Гермиона потянулась к нему в ответ.       Тогда их губы впервые соприкоснулись. Поначалу неуверенно, но, ощутив, что желание взаимно, они осмелели - и поцелуй стал глубже, настойчивее, требовательнее. Волнение в груди Рона нарастало с каждой секундой. Подчиняясь древнему, как этот мир, инстинкту, его рука сама скользнула под пижаму Гермионы - и вдруг наткнулась на обнаженную кожу. Рона словно ударило током. Он резко отдернул руку и отшатнулся, тяжело дыша.       - Прости, - сбившимся голосом пробормотал он. - Я, кажется, увлекся.       Руки он сцепил в замок и зажал между колен, осознав, что они не всегда подвластны его разуму.       В ответ ладошка Гермионы потянулась к Рону и взяла его за руку.       - Ничего, - тихо прошептала она и опять потянулась к его губам.       - Гермиона, в следующий раз я уже не смогу остановиться! - взволнованно зашептал Рон. Она лишь закрыла глаза и поцеловала...       И Рон отказался слушать голос разума, все еще взывавшего к благоразумию где-то внутри. Очень быстро его вытеснило все возрастающее желание, с силой и мощью которого он столкнулся впервые. И лишь сила любви сейчас удерживала Рона от желания сорвать пижаму с Гермионы.       Все еще до конца не веря, что это может с ними случиться, он начал расстегивать пуговицы на ее рубашке. Ах, какая гладкая и нежная у нее кожа! Боже, какая восхитительная родинка на правой груди! Как хочется к ней прижаться губами!       От родинки он переместился к розовеющей вершине груди. Пока его губы ласкали одну, ладонь нежно сжала другую - и где-то на задворках почти покинувшего его сознания промелькнула мысль, как идеально она ложится в его руку. Пальцы будто сами продолжили исследовать тело Гермионы: ему хотелось ощутить ее всю, целиком, без остатка.       Наткнувшись на пижамные штаны, Рон с удивлением отметил, как неуместны и не нужны они сейчас. Они были тут же сброшены, и вдруг он понял, как мешает ему его собственная одежда…       Он встал, чтобы избавиться от нее, и всполох молнии осветил лежавшую перед ним Гермиону. Вдруг оробев, Рон тихо произнес:       - У меня это впервые… а у тебя?       Казалось, Гермиона не сразу поняла вопрос (что было абсолютно противоестественно!).       - Конечно, тоже, Рон! - в шепоте сквозила обида.       - А ты уверена, что нам стоит…?       - Уверена, - тихо прошептала она.       Это вновь ободрило его, и, сбросив остатки одежды, он лег на постель.       Теперь уже ее несмелая рука начала исследовать его тело. Ладонь была такой горячей и нежной, что Рон понял: он больше не может сдерживаться. Он молча отвел ее кисть в сторону и с непонятно откуда взявшейся твердостью и уверенностью накрыл ее губы поцелуем…       Он очень старался быть нежнее и медленнее, но сила, сильнее, чем магическая, заставляла его двигаться все быстрее и быстрее, и не было в его жизни еще мига, способного сравниться с этим блаженством.       Потом они долго лежали обнявшись, и он вдыхал ее неповторимый запах. Боясь нарушить волшебство этой минуты, Рон тихо прошептал:       - Я сделал тебе больно?       - Нет, совсем нет, - шепнула она в ответ.       Их губы нашли друг друга и слились в легком поцелуе, в котором уже не было страсти, а только переполнявшая их любовь и нежность друг к другу…       Проснулись они совсем рано. Гермиона с помощью заклинания «Тергео» убрала следы их первой страсти с простыней. Еще раз быстро поцеловав Рона, выскользнула из спальни, а в привычное время они все вместе встретились на кухне, и лишь порозовевшие уши Рона могли бы выдать тайну их первой ночи. Но, погруженный в мысли о поисках крестражей, Гарри ничего не заметил.       Следующий их поцелуй произошел почти год спустя, в самый разгар битвы за Хогвартс, и лишь годы спустя Гермиона призналась, что в ту грозовую ночь она больше всего испугалась, что может погибнуть, так никогда и не узнав вкус поцелуя любимого человека…

***

      Гермиона заворочалась во сне, вернув Рона в реальность. И вновь его охватила неуемная радость, что она теперь вся его, только его! Внезапно он понял, какой выбор должен сделать. Хватит с него сражений и погонь за темными магами - спокойствие его родных теперь для него важнее. Завтра же он встретится с Джорджем и согласится на его предложение. Все ночи будут теперь принадлежать только им с Гермионой!