Волки. Чертов взгляд

— Из-за крови, — отвечал Рудольф. — Крови? — Если ты пробуешь на вкус кровь оборотня, она активируется и медленно превращает тебя в волка, но, если в твоей крови не было — как бы это назвать? — чего-то вроде гена, то умираешь. — Значит, я везунчик, — ухмылка снова появилась на лице. — Да, но если бы так можно было убивать, я бы был осторожней. — Не понял. — Про смерть — вымысел. Никто не умирает, иначе, возможно, половина населения мира уже была бы истреблена. — А чья кровь это была? — Моя и Ромы вперемешку. Мы немного подрались. Мы вернулись домой к Рудольфу. Рома сидел на кухне, как в первую мою встречу с ним. — Ты чего тут сидишь? — подошел Рудольф весь в крови к Роме. — Вообще-то я хотел сказать, что Влад не проявил никаких признаков, но, вижу, меня опередили, — как-то резко отвечал Рома. — А то, что на шоссе опять стая этих придурков бегает, тебя не смущает? — Тише ты, — прошипел Рома. — Вообще-то, я уже в курсе, песик, — снова накатывала на меня необоснованная агрессия ко всем окружающим. Она проявляется только когда это связано с оборотнями. Или это совпадение? *** Я пошел в комнату и снял с себя грязную рваную одежду, рассматривая ранения и проводя по контурам пальцем. Там осталось много гноя, где-то просто грязь вросла в кожу, придется сделать несколько надрезов, чтобы достать все это из-под кожи, иначе, заражения не избежать. А это неприятно. Я зашел обратно к не подружившимся Владу и Роме и залез в тумбу под раковиной, доставая лезвие. — Зачем тебе лезвие? — передернуло Влада. — Смотри! — я указал на гной в ранах. Он с отвращением опустил взгляд на мой живот. Рома сидел и смотрел на ужасающую картину совершенно спокойно. — Что ты собрался делать? — Достать все это, — как будто это ерунда, спокойно выпалил я. — И ты мне в этом поможешь, — потащил в ванную Влада. — Что? Я не смогу! Нет! — сопротивлялся он, но шел следом. — Пора привыкать. *** Руди сел в ванну, немного наполнив ее теплой водой. Влад сглотнул, держа в руке маленькое страшное оружие, применять которое не хотел. — Что мне делать? — Тебе нужно просто сделать разрез в царапине, прочистить и промыть. — Тебе будет больно, — сел на колени Влад. — Чем больше ты говоришь, тем глубже придется резать, — злобно смотря в пустоту, отвечал Руд. Влад расположился так, чтобы было легче добраться до живота Рудольфа и прикоснулся острым лезвием к коже, но не надавил. — Режь! — строго почти приказывал Рудольф. Живот двигался вместе с его дыханием медленно и плавно. Влад осторожно надавил на лезвие. Струйка крови стекла в воду. — Не больно? — поднял глаза Влад. — Это не самое болезненное, что я терпел. Влад провел острием вдоль оставшегося на прессе темному шраму, выпустив наружу много крови, она окрасила воду. Черно-белые тона ванной разбавились красным, дополнив интерьер, а воздух наполнил слабый аромат ржавчины. У Влада появилось ощущение, что он приносит жертву и сейчас в ванной происходит обряд, как в какой-то секте. Дверь открылась, и в ней появился Рома, впустивший в маленькое помещение поток чистого воздуха. Влад обернулся, держа лезвие в руке. — БДСМом занимаетесь тут? — последовал вопрос от Ромы. — Че доебался? — вспылил Влад и поднялся. Его руки были в крови, а лезвие оставалось сжатым в двух пальцах. Рудольф схватил его за запястье и удержал. — Не обращай внимания, — спокойно и ослаблено проговорил он. — А большая потеря крови тоже ничего не сделает? — взглянул Влад на свои руки, игнорируя присутствие посторонних в ванной комнате. — Да я думаю, уже все нормально. — Чтобы такого больше не было, нужно наложить повязку! — строго сказал Влад. — Там под раковиной все есть, — выдохнул Руд. Влад вышел из ванной, задев Рому плечом, тот даже отшатнулся назад. Снова повисла тишина. — Тебе чего надо? — смотрел на свой живот Руди и обращался к Роме. До того как последний смог придумать что-то вразумительное, вернулся Влад с бинтом в руках. — Вставай, — прошел он мимо Ромы. В атмосфере витали частички недоверия и взаимоненависти. Это чувствовали все. Головой, сердцем, печенью и местом, на которое всегда приходится шестое чувство человека. *** — Мы обратили Влада, — вспоминался мне вчерашний эпизод. — Что значит «мы»? — удивился Рома. — Когда мы подрались, у меня во рту осталась твоя кровь… — И что? — А потом я вылизывал свои укусы, — я приложил ладонь на выступающую костяшку таза, куда вчера пришлось Ромиными зубами. — То есть ты хочешь сказать, что поцеловал его после этого и обратил? — с неким отвращением выпучил глаза Рома и смотрел исподлобья. — Выходит, что так, — вздохнул я. Рома меня немного обматерил тогда. Я знаю, что он не собирался обращать кого-то, поэтому и злиться. *** Рудольф поднялся и вылез из ванной, весь в водно-кровавых потеках. Хорошо хоть в трусах сел. Стоит только представить как сильно я бы начал смущаться, начинаю смущаться. Хотя я понимаю, что это глупо, стесняться парня, но что-то все же напрягает. Я обработал и обмотал свежие порезы, которые почти на глазах покрывались багровой корочкой. На следующий день я сделал волевое усилие и решил навестить Рудольфа, дабы убедиться в том, что он цел и невредим. — Привет. — Доброе утро, — сонно, протирая глаза, говорил Рудольф, — Ты чего так рано? — он запустил в мои волосы руку и, как гребешком для волос, забрал назад лохматую челку до глаз, немного наклоняясь вперед. — Сейчас два часа дня, вообще-то! — выпучил от удивления глаза я, закинув голову назад, последовав за движением руки. — Да? — убрал руку Руди. — Ты снова где-то шлялся ночью? Я же сказал, никуда не ходить! — вспылил я. Руди положил горячую ладонь мне на щеку. — Влад, ты не первый и не последний, кто мне это говорит, и ни разу это не помогло, — пульс участился, дрожь пробежала по всему телу от одного прикосновения теплой ладони. Сразу стало так хорошо и спокойно, глаза будто гипнотизировали и говорили «Успокойся». — Как царапины? — Как видишь, уже никак. На животе Руди, где еще вчера было несколько кровоточащих ран, которые я оставил своими руками, были бледные полосы еще нежной кожи, теперь эти шрамы останутся здесь и будут напоминать нам обоим вчерашний день. — Так быстро. — Ну, да, быстро, — протирал глаза Руд. Я снова и снова поглядывал на шрам на сердце и, наконец, остановил свой взгляд на более долгий срок. Голову посещали интересные мысли: его кто-то чуть не убил… А что бы я делал, случись это? Кем бы я был сейчас? Ну, вот, я снова перестал ощущать дружеские отношения. — Хочешь, расскажу эту историю? — поймал пристальный взгляд на себе Рудольф. — Хочу. — Пошли на кухню, — отступил Руд назад, направившись к кухне, сонно вразвалочку тяжело передвигая ноги, переваливаясь с одной на другую. Я быстро скинул с себя верхнюю одежду и, заинтересованный пошел за ним. — Ну и? — намекнул на начало истории. Рудольф достал из холодильника кучу каких-то пакетов и разложил на столе. — Ситуация была очень похожа на вчерашнюю… *** Волнующая первая вылазка со всей стаей, совместный обход территории. Это намного интересней сидения в школе и изучения квадратных уравнений. На фоне взрослых волков я выгляжу довольно мелким и беспомощным, как мне кажется. Они такие мощные и большие! А я что? А я просто щенок по сравнению с ними. Маленький тринадцатилетний щенок. «Стоять!» — попали в голову чужие мысли. Ну хоть когда-нибудь я привыкну к этому? Вся стая моментально стихла и насторожилась. Кто-то вслушивался в лёгкое шебуршание травы под лапами, кто-то оглядывался, сверкая глазами. И я, конечно, не стал исключением. Я точно только что слышал шаги! Они приближаются! Поджал хвост и попятился назад, сгорбившись, поднимаясь ближе к какому-то волку. Папа стоит чуть поодаль и буравит темноту взглядом, вздыбив шерсть и приподняв хвост. Вожак агрессивно зарычал и сразу стало ясно — началось. Первая вылазка со всей стаей. И закончилась она потасовкой с кучкой чужаков. Все дрались. Один я только жалко жался к дереву, не в силах что-то сделать. Какой-то тёмный волк бродил между дерущимися и что-то настырно высматривал, опустив голову книзу. Сначала показалось, что это папа, но его зверский испепеляющий взгляд вдавил меня в это дерево за спиной и ввёл в оцепенение. Нет. Это точно не папа. Он вышагивал медленно, покачивая головой. Зелёные глаза ещё держали на мушке и совершенно не желали и не торопились отпускать. Волк ускорялся, я чувствовал каждый его шаг, фиксировал каждый взмах его хвоста, слышал каждый удар своего сердца и вздох. Время стало каким-то осязаемым и я осознал, что это конец. Пусть это станет сном! Волк бросается и валит на землю, я бьюсь головой о торчащие корни и взвизгиваю. Ещё пытаюсь вырваться и брыкаюсь в зубах, размазывающих меня по земле, и кричу, но выходит только взвывающий визг. Он резко обращается и прижимает мою, оказывается, не столь маленькую тушку, к все тем же торчащим корням за шею рукой. Подранные задние лапы не хотят двигаться, а тело слабеет под душащей рукой. Человек бьёт кулаком в самый центр груди и я взвизгиваю от страшной боли так, что слышу звук хлопающих крыльев птиц, в испуге взлетевших в воздух. Чувствую как под кулаком с хрустом ломает ребра и чувствую руку внутри. В глазах начинает темнеть. И слабость… Тело ещё больше слабеет. Чувствую только горячую жидкость на шкуре. Видимо, это кровь, ну, а что же ещё. Я уже готов был умереть и свыкся с этой мыслью. Резкий поток воздуха растекаются по свежей ране и слышу крик незнакомого голоса. Распахиваю глаза и вижу папу, оттаскивающего того человека за плечо зубами. *** — То есть, тебя спас папа? — смотрел на странное блюдо я. — Да, это было единственное, что я помню хорошего из его поступков. — Неужели он у тебя такой плохой? — Для меня да, а для мамы он до сих пор остается просто причиной моей детской травмы, — облокотился Руди на холодильник. — Может это и личное, но чего он тебе такого сделал? С секунду он помешкал. — У тебя первый сексуальный опыт с кем был? — вдруг спросил Руди, слегка неуверенно. — Э-э-э… ну… с девушкой, — что за вопросы вообще? — Ну, вот, а у меня с отцом, — снял со сковороды ставшее ещё более странным блюдо Руди, наблюдая мое остолбенение, в пол-оборота. Я заткнулся. Это неожиданно. — Держи! — подвинул мальчик-волк тарелку с первой готовой лепешкой непонятного красноватого оттенка с сыром и сосисками внутри. — Это съедобно вообще? — покрутил я необычное блюдо на тарелке. — Вообще-то я неплохой повар, — состроил обиженную морду парень. Я осмелился откусить маленький кусочек. — А и вправду неплохо, — дожевал я. Горячий сыр внутри красноватого теста неприятно обжигал горло, но это мало волновало. — Сказал же, — с удовольствием съел свою порцию Руди, строя щенячью моську. Я так и остался пребывать в шоке.