Affection

Порчи осознает, что задремал, когда слышит, как Мирон говорит по телефону. Около часа назад они вышли из фотостудии, дошли до соседней улицы и остановились в этом баре, чтобы дождаться звонка Вани Евстигнеева и определиться с планами на вечер. Уже пошли третьи бессонные сутки, и Порчи собирался заказать себе очередной эспрессо, когда на какое-то время буквально выпал из реальности . Он кивает официанту и смотрит на друга напротив, пока тот, прижимая телефон плечом к уху, роется в рюкзаке. Заметив на себе взгляд Порчи, он кидает рюкзак на соседний стул и одними губами произносит «есть чем записать?», и португалец достает маркер из внутреннего кармана куртки. Мирон быстро пишет что-то на салфетке, пока Порчи стремительно опустошает принесенную крошечную чашку крепкого кофе и расплачивается с официантом. Всё происходит в какой-то спешке: Мирон сует ему в руку маркер и салфетку, встает, берет рюкзак, и, так же придерживая телефон плечом, направляется к выходу. Порчи смотрит на салфетку : какой-то адрес. Он достает телефон и на ходу ищет на карте указанное место, пока они почти бегом сворачивают за углы, переходят через узкие улицы, огибая неторопливых пешеходов. -Нашел, куда нам? - бросает через плечо Мирон, наконец закончив говорить по телефону, - Как давно я не занимался такой хуетой, - он как-то двусмысленно улыбается, и Порчи ещё не знает, о чём речь, но чувствует, что непроизвольно улыбается сам. Он задерживает взгляд на глазах друга чуть дольше, чем обычно. Он думает, что дело в переутомлении. -Да, совсем в другой части города, - португалец протягивает другу телефон с открытой на экране картой, и они наконец замедляют шаг. -В самых ебенях. Мирон усмехается. -То, что надо. Итак, чувак, - он протягивает Порчи обратно его телефон, и, слегка наклонившись к нему и понизив голос, говорит : - Мы едем за наркотой.

***

Когда они выходят из метро, улица встречает их сумерками и накрапывающим дождём. Они идут молча, изредка поглядывая на карту, идут через парк, затем через небольшой участок промзоны и оказываются в окружении старых домов, которые казались бы нежилыми, если бы не несколько освещенных окон. Выяснилась такая вещь : их общий знакомый, через которого они всегда без проблем доставали всё, что пожелается, буквально на днях свалил из города, а другой мужик, у которого всегда был порошок, уже несколько дней не отвечал на сообщения и звонки. Тогда Ваня оплатил «что-то» через чёрный интернет и получил координаты, а Порчи и Мирону остаётся теперь лишь найти чёрт знает где спрятанный крошечный свёрток. Они делали это не раз, но Порчи всё равно чувствует блуждающий по венам лёгкий тревожный холодок. «Скорее бы разделаться с этим» - основная мысль, занимающая его голову. И спать. Чертовски хочется спать. Они углубляются во дворы, и светящихся окон становится всё меньше. Они поворачивают за углы снова и снова, стены домов настолько близко, что между ними можно встать и вытянуть руки в стороны — и ладони упрутся в рассыпающийся бетон быстрее, чем разогнутся локти. Они в арке, здесь совсем темно, и глазам нужно некоторое время, чтобы привыкнуть. -Блядские трущобы, - говорит Мирон, пока шарит ладонями по стене, - здесь должны быть три трещины, образующие треугольник — это наш ориентир , так сказал Ванёк. Порчи издаёт смешок. Ориентир, мать его. Искать наркотики — это такой квест. Найди самую грязную и раздолбанную лавочку, развернись на сорок три градуса, пройди шестьсот шестьдесят шесть шагов по прямой, вызови Сатану, реши три загадки...Порчи осматривает противоположную стену. Они молча исследуют пальцами холодные поверхности арки, и Виера наконец находит их - три линии, образующие треугольник. -Заебись, - Мирон слегка отталкивает Порчи в сторону, - Не обольщайся, bitch, это не ты крутой, это большой брат следит за нашей наркотой, не торопись, постой, здесь алгоритм простой..блять, ладно, - он проводит указательным пальцем по правой грани треугольника, пока не натыкается на едва заметно торчащий из щели кончик проволоки. Порчи облокачивается на стену и наблюдает, как Федоров достает проволоку, плотно обвивающую другим концом маленький продолговатый сверток. Кажется, даже в такой темноте португалец видит, как загораются глаза друга, когда тот поворачивается к нему и говорит: -А давай начнем прямо сейчас? Начинается. Последние несколько дней Порчи видел Мирона в весьма скверном расположении духа : он постоянно огрызался, злился по ерунде и большую часть времени был не настроен на какие-либо взаимодействия с окружающими. Они мотались по городу, решая одновременно несколько дел, Порчи не спал, Мирону же удалось отключиться у Вани дома на несколько часов перед поездкой на фотостудию, и после этого он немного повеселел. И теперь Порчи совсем не хочется рушить это едва восстановившееся у друга подобие настроения. Зная его достаточно хорошо, он понимает, насколько хрупкое это состояние, насколько легко перевернуть всё вверх дном. Он ловит на себе пристальный взгляд Мирона и соглашается. В свертке оказывается два пакетика : в одном — порошок, в другом — несколько разноцветных таблеток. Нюхать в темноте и грязи арки - совсем не вариант. -Ну нихуя себе, ты посмотри, это для меня, - Мирон вертит между пальцами круглую таблетку с иксом в центре. Порчи усмехается, забирает у друга пакетик и тоже достаёт таблетку — на ней не то треугольник — опять треугольник! - не то сердце, а на обратной стороне буква М — судя по всему, потому что это МДМА. Он отправляет таблетку в рот и смотрит на друга, который принимает свою. -Жрем экстази на этом днище города. Романтика Петербурга, нахуй, - Мирон закидывает руку Порчи через плечо, и португалец вздрагивает от того, что пальцы друга задевают шею. Он думает, что экстази действует как-то слишком быстро, потому что не прошло даже минуты. -Надо двинуть к Ване, иначе через пятнадцать минут мы начнём дёргаться под музыку с айфона, - Порчи поворачивает голову к другу и понимает, насколько близко его лицо. -А потом будем тереться друг о друга, - Мирон прикрывает глаза, - вот так, - он слегка выгибается и прижимается боком к Порчи. Это могло бы быть слишком, но это «слишком» вполне в духе Мирона. Если исключить тот факт, что они впервые принимают экстази вдвоём, выходка пока не переваливает за границу нормы. Порчи смеётся, и ему хочется положить руку Мирону на спину, и он делает это, сначала ладонь на уровне поясницы, задевая подол куртки - и скользя по ткани футболки выше. -Ох, блять, ты с этим поосторожнее, - Мирон дёргает плечами и отстраняется, к тому же, в этот момент у него звонит телефон. - Вооот, нас уже ищут. -Ага, ФСБ, - Порчи усмехается, но лёгкое чувство пустоты остаётся после того, как Мирон отходит в сторону. Они снова идут по лабиринтам узких дворов, Мирон снова на телефоне, а Порчи — в ощущениях, словно растянувшихся во времени — электрические волны минутной близости не остались в арке, а остались с ним — и он уже не знает, свалить ли это на переутомление, на экстази или на Мирона с его чёртовыми шутками. Или на своё собственное бессознательное. Лучше решить позже. У метро их ждёт такси, и Порчи быстро садится на переднее сидение, потому что чувствует, что ещё одна секунда хоть какого-нибудь физического контакта с Мироном может заставить его уже сейчас переступить черту дружеских двусмысленностей и послать контроль к чертям. Обернувшись, Порчи видит, как Федоров растягивается на заднем сидении, а нижний край его черной футболки ползет вверх, когда тот ерзает, выбирая удобное положение. С явным усилием Порчи заставляет себя отвернуться и достать телефон. Он затыкает уши наушниками, выбирает первый попавшийся трек и позволяет сознанию раствориться в музыке, а взгляду — в серости улицы за окном.