МарГоша 4: Запутанные страстью.

POV: Антон Зимовский. Сегодня я как никогда торопился домой. Годовщина свадьбы у нас Марго. Четыре года, как мы стали мужем и женой. Любви, как не было, так и нет, но мы страстно любим друг друга в постели, а в жизни у каждого есть верный друг, на которого всегда можно положиться. Я приготовил ей сюрприз. В квартире было непривычно тихо – это меня насторожило. - Марго, ты дома? – прокричал я. Ответом мне послужила тишина. Я снял куртку, положил сумку на полку, снял ботинки и пошел на поиски своей женушки. Маргариту я обнаружил в спальне, она была вся в слезах. Не спрашивая, что случилось, я рванул к ней и прижал ее к себе. - Почему так больно! – прошептала она. - Маргарит, что случилось? – спросил я, почувствовав, что она слегка успокоилась. - Андрей погиб, - еле слышно просипела она. - Как? – не поверил я, - А может это просто слух? Маргарита замотала головой, говоря нет. Она развернула ко мне свой ноутбук, который я только заметил на кровати. Там был небольшой некролог от Алисы Калугиной: «Дорогие мои: папа, Марианна и бабушка, я вас никогда не забуду! Пусть земля вам будет пухом! Мы с Егором и Ритой вас будем помнить!» А далее была черно-белая фотография Калугина и его жены и мамы с черной лентой, пересекавшей всю фотографию. - Как это случилось? – сейчас я и правда, поверил во все это. - Автомобильная авария. Автобус протаранил Мерседес семьи Калугиных. Кто выжил, так это дети. Я бы хотела их забрать к нам с тобой, но Алиса не простит меня, - севшим от слез голосом рассказала моя жена. - Если мы даже не попытаемся это сделать, то будет еще хуже, - парировал я ей на ее сомнения. - Дай мне побыть сейчас одной, пожалуйста! – резко переменила тон она. Я вышел из комнаты и прошел на кухню. Разлил по стаканам по пятьсот грамм виски и вернулся в спальню. Маргарита рассматривала фотографии семьи Калугиных в полном составе. Я чувствовал ее боль физически. Хотелось сказать ей, что это Алисину страницу взломали и это чья-то злая шутка. Не могу я ей дать эту надежду. СМИ не будет так зло шутить. Я поставил перед ней стакан с виски, она не глядя на меня и на стакан взяла его в руки и осушила за пару секунд. После подняла взгляд на меня. - Больше не налью. Спиваться мы не будем. У нас есть дети, - строго сказал я. Она промолчала и продолжала мучить себя просмотром фотографий. Через час я отобрал у нее ноутбук, не слушая возражений, и уложил спать. Прижал ее к себе крепко. Чувствовал по ее дыханию, что она злиться, но не делает попытки вырваться и уйти. Почему я не знал. Главное она больше не плакала. Не знаю, как я уснул в эту ночь. Всю ночь мерещилось что-то странное и страшное перед глазами. С утра я проснулся разбитым. Будить Марго я не стал. Сам сделал себе наскоро кофе и нарезал бутербродов. Мог бы я сейчас, и остаться рядом с ней с поддержкой. Но знал, что ей нужно побыть одной. POV: Маргарита Зимовская. Антон думает, что я прокручивала в голове воспоминания об Андрее и Алисе, он ошибся. Я вспоминала нашу с ним ссору больше года назад. Тогда я могла все изменить, но не решилась. Два года назад. Я в очередной раз приехала в Россию к Антону. Дети снова просили рассказать про их биологического отца. Я рассказывала им уже раз десять или двадцать, утаивая только свое недолгое замужество. После отбоя для детей Зимовский решил снова затронуть эту больную для меня тему. - Марго, ты должна рассказать Андрею о детях. Да, тебя он может и не простит, но отец должен знать о своих детях, - заговорил Антон непререкаемым тоном. - Да, ты понимаешь, что у меня сердце разорвется, если я его увижу хоть раз?! Марише и Андрюше неплохо живется и с тобой. Они тебя любят, как отца родного. Зачем тебе надо их с кем-то делить?! – повысила я тон в два раза обычного. - Маргарита, тебе дети потом не простят этого! – муж называл меня «Маргарита», только когда сильно разозлиться. - Они знают все историю и им это достаточно. Не пойду я к нему ноги падать. Он мне не поверит! Как ты не понимаешь?! – мой голос задрожал, - Или ты нашел себе любовь и теперь хочешь от меня избавиться по-тихому? – сделала я предположение. - Реброва ты прекрасно знаешь, что у меня никого не будет теперь кроме тебя! – взревел он. Вспоминал он мою настоящую фамилию только в ссорах. - Не верю! – прокричала я, и собралась уйти. Зачем он так со мной? Для чего меня мучить этой темой? Я шла по темной улице и плакала. За слезами я не заметила, как прошла несколько улиц и оказалась в парке. С этим местом связано много воспоминаний. Я села на мокрую от снега лавочку, и продолжала упиваться своим горем. А что хотела? Думала, он теперь всегда будет твоим любовником? Да, он только и рад был, когда я уезжала на работу. Конечно, жены нет дома и детей нет дома – можно пойти по бабам! Проплакав и остыв от ярости ревности, я вызвала такси и поехала домой. Дома муж захватил в свой плен. Я вырывалась, как могла. Моего запала сопротивления хватило минут на двадцать, дальше Антон применил запрещенный прием, в виде страстного поцелуя в губы, и моя гордость была повержена. Все это закончилось феерическим сексом. Мы напали в этот раз друг на друга, как пираньи. Вынырнув из будораживших вечер, ночь и все утро воспоминаний, я собралась выяснить номер детского дома, куда отправили детей Калугина и навестить их. В своем настоящем жизненном образе, я туда бы не собралась, но в образе журналистки и публичной персоны МэриМ – пожалуйста! Я все еще боялась мести Макса Васильева. Он мне обещал отомстить. Страх жил во мне все это время. Я боюсь как-то проколоться перед чужими людьми и дать им понять, кто я на самом деле. Мне тяжело дается изображение тихой, почти спокойной МэриМ, но у меня нет выхода. Информации о детском доме не было. А почему я решила, что их не забрали близкие родственники? Это было вполне возможно. Тяжело вздохнув, я решила ответить на несколько личных сообщений от поклонников. Они умели поднять мне настроение добрыми словами и пожеланиями. Я открыло первое сообщение, оно было датировано сегодняшней датой и временем четыре утра. Мне написала двенадцатилетняя девочка Полина Максимова. «Здравствуйте, МэриМ! Помню, у вас был пост, где вы спрашивали, кто, чем увлекается и что слушает. Я его на стене не нашла, поэтому пишу вас в личные сообщения. Меня зовут Полина. Я из города Нефтекамска. Увлекаюсь танцами хип-хоп и музыкой певицы МакSим (Марина Максимова). У нас есть свое фандомное сообщество. Мы называем себя «МакSималами». Не знаю, понравится ли, вам ее крайняя песня, но я прикрепила ее к сообщению. Марина добрый человек и отзывчивый. Она обнимается с нами на автографсессиях, которые проходят после концертов. Может быть, и вы вступите в наши ряды! Спасибо вам за ваши мудрые статьи!» Я включила аудиозапись и меня накрыло. Слова в песне были написаны как будто про меня. Отдельные строчки я сразу же соотнесла со своей жизнью. «Залатать бы нитками все вопросы». Их не залатаешь и не заделаешь. Мои дети никогда не узнают, какой их биологический отец. Уверенна, что если бы Андрей увидел их, то сразу бы все понял. «Снова в ту же реку – терять дар речи». Вторая моя больная мозоль, мучавшая меня. Я до сих пор перекручивала мысленно, как я могла ради призрачного прошлого в теле Игоря Реброва оставить тогда Андрея. «Какая разница, как солнце светит там, когда плывешь по своей воли, в сети ты». Это точно определяет мои отношения с Максом. Он с помощью убеждения Ани и меня затянул в свои тугие сети. Как я могла так ошибиться? Я закрыла сообщения и социальную сеть. И все-таки я выясню, где сейчас находятся Алиса, Егор и Рита. Только сейчас до меня дошло, что в память обо мне Андрей Калугин назвал свою дочь Маргаритой – Ритой. Как я могу их бросить в детском доме? В родственничков, которые хотят воспитывать чужих детей, мало родных им детей, я сомневалась. Любовь к Егору и Рите была у меня уже безусловной. Поиски не приносили успехов, и я уже устала ходить по сайтам. Да, можно было прямо спросить у Алисы в сообщении, но я не могла переступить скорее свой страх, чем боялась ее реакции. Я решила еще раз переслушать «Золотыми Рыбками» и прикрепляю вам текст. Расставили сети и выложили в сети, и золотые плавники запутались навеки, Уснула бы на дне реки, но дна нету, снова вернулась в эти воды, кинула монету. Её так манит эта пропасть - бездна, её затянет в эти сети нежно, И золотая чешуя не та уже, стала потертой, мятою, небрежною. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. Ныряя поглубже в моря, будто в лужи, как многим ты неужто сказал "я люблю уже", Найти себя пора уже, ну что, если не выведет наружу ни одна из этих лестниц. Водоворот ее затянет слепо, её мечты и её страхи света, Какая разница, как солнце светит там, когда плывешь по своей воли в сети ты. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. Золотыми рыбками быть непросто, Залатать бы нитками все вопросы. Снова в ту же реку, терять дар речи, Золотыми слитками не залечишь. ****** Спустя неделю я так и не нашла никаких ниточек, ведущих к местоположению Калугиных. Такое ощущение создавалось, что кто-то специально не давал мне узнать эту информацию. Поздно вечером, когда мы с Антоном после секса уже легли спать. Я фактически уже уснула, зазвонил телефон мужа. - Алло! Кто? – шепотом сказал он, - Подождите, я сейчас выйду, - он встал с кровати и ушел, прикрыв за собой дверь. Мне было лень вставать и идти подслушивать. Неожиданный поздний звонок меня заинтриговал, но я зареклась себе не подслушивать разговоры Антона.