О выгоде и долге

Арджрин осторожно ступал по коридорам дворца, следуя за свечением заклятия обнаружения жизни. Зрение ему по-прежнему отказывало, левый глаз болел, пульсировал и не видел ничего в принципе, а правый различал лишь темные силуэты на светлом фоне. На плече юный данмер нес воистину королевских размеров букет, который ему неведомо откуда по его просьбе достал этот ворюга Эст. Ардж шел к канцлеру на аудиенцию, абсолютно ничего не видел и думал лишь о том, как бы не наговорить глупостей, на кои он мастер. Рубашка, которую ему тоже презентовал вор из личного гардероба, задевала и раздражала при каждом вздохе и движении саднящие вампирские укусы. Благо, что он хоть как-то отдохнул после путешествия, чисто вымылся и переоделся, пусть и в чужое – хоть за это перед канцлером не будет стыдно. Когда Окато доложили, что его аудиенции опять просит Арджрин, канцлер испытал досаду – в свете открывшихся обстоятельств он бы предпочел иметь с ним дело пореже. Теперь юноша не имел в его глазах прежней ценности, хотя, конечно, все же придется приглядывать за ним, чтобы не произошло катастрофы... Отказывать в аудиенции было бы недальновидно (странно, почему эта Тюрна решила, что он способен просто так испортить отношения с кем угодно – любой нормальный политик преумножает связи, а не пресекает их просто потому, что в них нет немедленной пользы), но если Ардж пришел с очередной просьбой, Окато собирался напомнить ему, что его покровительство – не есть бездонный кувшин, и для получения помощи необходимо заслужить ее. Ардж осторожно зашел в кабинет канцлера, и с облегчением понял, что заклятье виденья жизни уже не требуется – высокий силуэт на фоне светлых стен он и так различал. – Доброго утра, канцлер! – проговорил Ардж и, захлопнув за собой дверь, вручил альтмеру здоровенный букет тигровых лилий. – С днем цветов вас! – А... э... – тут Окато понял, что ведет себя совершенно не по чину, и попытался быстро перенастроиться. Лилии? День цветов? При чем тут?.. И тут он вспомнил свою шутку, которой проводил Арджрина в последнюю встречу. Маленький нахал сделал вид, что принял ее всерьез? Очень забавно... впрочем, Окато признавал, что отчасти сам виноват. Что ж, придется подыграть. К тому же... букет действительно роскошный. – О, спасибо. Я тронут. Прекрасные цветы, – альтмер вдохнул пьянящий, насыщенный аромат, размышляя, что с ними теперь делать. Звать слугу, чтобы принес вазу – только давать пищу слухам. Просто так оставить тут, и позже тайком избавиться... как-то глупо. Впрочем, об этом он подумает позже, полчаса цветы прекрасно полежат на столе. – Полагаю, невинное желание слегка скомпрометировать меня – не единственное, что привело вас сегодня сюда? Если можно, давайте перейдем к делу – у меня много работы. Он заметил, что юноша одет явно с чужого плеча, но в вещи неожиданно качественные, хорошего покроя. Интересно, что это означает? Сперва Ардж изумленно замер. Не видя почти ничего, он словно обратился в слух, и нотки растерянности и непонимания в чужом голосе различил очень явственно. О, как же он хотел видеть сейчас лицо канцлера! Это же надо, сбил с толку, пусть и случайно, такого хладнокровного типа, но, словно в насмешку, увидеть этого не может! Невидящий, расфокусированный взгляд безуспешно сверлил точку на безликом силуэте, где должны были быть глаза собеседника. Передав тяжеленный букет, данмер, наконец, облегченно вздохнул, и только потом сообразил, что его слова опять как-то не так поняли. Но оправдываться было уже глупо. – Извините, канцлер, но вы же сами лилий просили на следующую встречу, а сегодня еще и праздник, – пожал плечами Арджрин и, вспомнив о странном упреке альтмера, обернулся к дверям. – Простите мне столь неожиданный визит. Но прежде чем я расскажу, зачем побеспокоил вас, стоит запереть двери… – с этими словами Ардж воровато заозирался. Несколько заинтригованный, Окато магически запер дверь. Когда щелкнули дверные замки, Ардж глубоко вздохнул и с облегчением начал снимать через голову рубашку, пробормотав что-то. Окато в изумлении поднял брови. Он заметил странную тенденцию: стоило ему отказаться от идеи флирта с этим юнцом, тот словно принял эстафету... в прошлый раз юный маг лез к нему обниматься и говорил комплименты, а сейчас раздевается? Но, заметив на животе юноши воспаленные раны подозрительного вида, канцлер сообразил, в чем может быть дело. Впрочем, он не преминул воспользоваться ситуацией и пустить еще одну шпильку, раз уж предыдущую данмер проигнорировал: – Ардж, я, право, польщен, но не уверен, что готов к такому стремительному развитию событий, – сказал он, особенно интонируя фразу – чтобы она прозвучала еще более двусмысленно. Услышав слова канцлера, Ардж подавился воздухом и едва не запутался в рукавах рубашки. – Извините, я… просто не могу больше в одежде, болят ужасно… вампиры, чтоб их порвало. В конце концов, он стащил раздражающую тряпку. Некоторые раны на его теле были аккуратны, а некоторые напоминали больше следы от укусов диких зверей. На шее взметнулся на кожаном шнурке и упал на грудь ромбовидный амулет в золотой оправе. В него были вделаны осколки рубина и топаза. Канцлер едва подавил желание вскрикнуть. На шее этой ходячей катастрофы... разбитый и переделанный, но ужасно знакомый, висел... Амулет Королей! Окато захлестнули вопросы: откуда Арджрин достал реликвию? Кто переделал ее? И как мальчишка посмел, как посмел надеть на шею то, что принадлежало императору?! Канцлер шагнул вперед, почти не соображая, что делает, он готов был сорвать регалию и ударить юношу за святотатство, но все же разум взял верх над чувствами, и Окато остановился. – Откуда у вас это? – спросил он и сам поразился мертвенности своего голоса. Ардж вздрогнул. Ему внезапно стало страшно, этот тон, которого он еще не слышал у Окато, обдавал ледяной жутью и не предвещал ничего хорошего. Но Арджрин смог собраться и ответить: – Я подобрал его в храме, когда Мартин обратился в камень. Тогда мне было плевать на всё… Я потерял того, кого хотел защитить, и взял эту вещь на память… – в его голосе была теплота и щемящая грусть. – Это императорская регалия, а не сувенир, – отрывисто, через силу проговорил Окато, пытаясь успокоить забившееся сердце. – Что с Амулетом? Кто его переделал? И... как вы посмели... надеть его? Не говоря уже о том, что я не понимаю, как вам это удалось… разве что он стал обычным украшением после того, как был сломан? – Окато сжал кулаки, жалея, что подпилил ногти недавно – небольшая боль отрезвила бы его. Ардж глубоко вздохнул. Как непривычно сейчас ведет себя канцлер. Он, кажется, не в себе! – Еще тогда, когда он был цел, я мог надеть его. Я покинул план Каморана с ним на шее. Мне пришлось переделать Амулет, чтобы никто не понял, что это за вещь… – юноша перевел дыхание, жалея, что не может опереться о что-нибудь. – Нет, он не утратил силы. Хотите, можете проверить, – Ардж осторожно снял украшение через голову и доверительно протянул руку с ним по направлению к силуэту канцлера. Окато почувствовал нестерпимое желание выхватить Амулет, прижать к груди и оставить себе, потому что, видят Девятеро, если уж у кого-то и было право оставить эту вещь на память, так это у него. Что этот сопляк вообще знает о потерях? Он знал своего Мартина какие-то ничтожные полгода... Окато понимал, что непростительно распускается сейчас, нет никакого смысла думать так, это просто жалко, не говоря уже о том, что не несет никакой пользы. Большим усилием воли канцлер принял Амулет спокойно. Отголоски древней загадочной магии коснулись его, когда он сжал реликвию в руке. Но куда слабее, чем было раньше – однажды император дал ему осмотреть Амулет Королей в знак доверия и признательности, и Окато навсегда запомнил то ощущение. Целый Амулет был весь словно гордость и сила, в нем была цельность, уверенность, а сейчас, разбитый – печаль, потеря, разобщенность… – Только не говорите мне, что вы родственник Септимов, – почти прошептал Окато. – Иначе я решу, что попал в царство Шеогората. Ардж невольно улыбнулся от такого вопроса. Прикрыл глаза. Притворяться, что всё в полном порядке, было непросто – левый глаз пульсировал и ныл все сильнее. – Для начала, прошу вас, наденьте Амулет, это должно развеять ваши сомнения… Надеть?! Эта простота хуже не только воровства, но и убийства. Быть может, святыню Империи перемерил уже весь город?! Вся шайка этого проклятого Арджрина точно – слишком небрежно он к ней относится! – Я, в отличие от вас, не считаю себя равным драконорожденным императорам, – прошипел Окато, судорожно сжимая Амулет в руке. – Ваша дерзость переходит все границы. Это вам не магическая побрякушка из лавки. Вы не имеете права носить Амулет Королей... – он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. – Так я слушаю, откуда у вас Амулет, что в нем за... камни?.. и… о боги, – альтмер отер вспотевший лоб. Надо было успокоиться, а уже потом говорить. Этот мальчишка воистину рожден, чтобы свести его с ума. – Сядьте. Кстати, если эти раны на вас – укусы вампиров, я могу дать вам зелье от гемофилии венценосных. Докладывайте, что вы опять натворили. Ардж горько вздохнул. Качнул головой, безуспешно пытаясь увидеть хотя бы очертания чего-то, на что можно сесть. – Ох, канцлер, поверьте, у меня и в мыслях не было, что я равен императорам, а на счет драконорожденности я не знаю… но почему-то его носил и Каморан, и… я тоже… – Ардж невесело улыбнулся, разводя руками. А затем, дабы его промедление не сочли за акт неповиновения, спросил: – Где я могу сесть? – в надежде, что ему покажут направление. – Да на любой из стульев! – раздраженно воскликнул Окато, еще не окончательно смиривший эмоции. – И вообще, – тут он осекся. Разум его все же заработал, вспоминая эту встречу с самого начала. Арджрин вел себя как-то странно... в мелочах. Странно смотрел, не очень уверенно двигался... и теперь еще задал этот вопрос, словно не видит стульев... Окато вгляделся в глаза юноши. Они казались ненормально темными, и теперь он увидел, почему – хотя кабинет был ярко освещен, зрачки Арджа заполняли почти всю радужку. – Арджрин... – сказал канцлер тоном ниже, – Ардж... что с вашими глазами? – Я… – голос Арджа внезапно сел от страха. Он же старался не показывать этой слабости! Притворялся как мог! – Канцлер… я… совершенно ничего не вижу! – выпалил он, сжимая кулаки и не зная, как теперь быть. – Что же вы молчали? – спросил Окато. Впрочем, он понимал, что – опять эта мальчишеская гордыня. – Пожалуйста, сядьте, – он сам усадил Арджа на одно из кресел. – Я позову лекаря. – Спасибо огромное за вашу доброту, но чуть позже, можно? – Ардж перевел дух, откидываясь на спинку кресла. – Мне сейчас очень нужно с вами поговорить, поверьте мне, это срочно. Окато со всем возможным почтением отложил Амулет Королей на ближайшую этажерку, молча сосредоточился, вспоминая целительную магию, к которой и в лучшие годы не был расположен, и направил на Арджрина самое простое лечащее заклинание – не имеющее конкретного назначения, общеукрепляющее. Уже увереннее подправил юноше магическую ауру... потом отступил, снова забрал Амулет Королей – он ощущал какую-то иррациональную тревогу, будто реликвия может исчезнуть, если он отпустит ее надолго, и лучше было пока пойти у этого ощущения на поводу, чем отвлекаться на борьбу с ним. – Я внимательно слушаю, – сказал он, садясь в кресло напротив. Ардж невесело усмехнулся. Магия Окато убрала головную боль, но ничем не помогла с этой треклятой слепотой. – Спасибо, но у меня кровь пили пятеро вампиров, от этого магия сразу не помогает, – он опять прикрыл глаза, собираясь с мыслями. – Камни я вставил в амулет, чтобы уберечь его. Я же на Арене был… а там столько нечистых на руку ошивается… я замаскировал эту реликвию под обычную коцаную побрякушку, – невеселая улыбка словно прилипла к его губам. – А вообще, канцлер, я здесь по совершенно иной причине. Клинки добрались до дочки Мартина и хотят забрать её в Храм Повелителя Облаков. – Что? – потерянно спросил Окато. – Погодите, по порядку... до кого добрались Клинки?! Он уже было хотел возмутиться очередным святотатством относительно Амулета, как последние слова Арджрина снова выбили его из колеи, да так, что Амулет сразу отошел на задний план. Даже если бы сейчас Арджрин сказал, что колол им орехи, Окато пока оставил бы это без внимания. Он очень явственно вспомнил, каким униженным, преданным, оскорбленным он себя почувствовал, когда узнал, что Уриэль скрыл от него сам факт существования бастарда, при том, что Клинки были более чем в курсе. Уриэль не доверял ему, своему боевому магу! Не погибни император, Окато долго бы не прощал ему такое. Может быть, никогда бы не простил. А теперь, оказывается, и у бастарда есть потомство?! И Клинки опять владеют информацией, даже этот мальчишка знает, а он, фактический правитель Тамриэля – в неведении? – По порядку? – усмешка Арджа стала откровенно горькой. – Однажды Мартин рассказал мне о том, что у него есть дочь, сказал, как зовут её мать и где они живут. А Клинки подслушали наш разговор. Видно, не весь – долго искали девчонку. А теперь нашли. И я едва успел помешать им её забрать. Тут Окато позабыл все свои волнения – важность полученной информации была высочайшей. Ум его заработал с максимальной скоростью. Оценить информацию, ее последствия, наметить варианты действий, возможные проблемы... является ли девочка наследницей в глазах Акатоша, сможет ли стать драконорожденной императрицей? Вероятно. И даже если нет, она наследница в глазах жителей Тамриэля – все-таки Мартин стал императором, хоть на час, но стал. Значит, его дочь, пусть и незаконорожденная – претендент на трон. Но по факту это просто девчонка; когда бастард зачинал ее, он сам не знал, кто он такой, судя по той информации, что Окато удалось увести у Клинков. И девчонкой захотят воспользоваться все. Все, кому Окато стоит поперек дороги, и да, Клинки в первую очередь, проклятые фанатики, способные только орать о преданности Септимам, а на деле не уберегшие никого, бесполезные идиоты, разжиревшие за годы спокойствия, которые обеспечил кто? Окато, конечно же! Они всегда играли против него, им не нравилось то влияние, которое он приобрел годами упорного труда и сотнями интриг и комбинаций. Самому Окато девчонка на троне совершенно не нужна. Быть в лучшем случае регентом – совсем иное, нежели быть потентатом, а человеческие дети растут очень быстро. Он хочет править. Он, в конце концов, умеет управлять этой огромной махиной под названием Тамриэль, у него есть опыт, связи, талант. Если бы не драконья кровь, лучше всего было бы просто убить ее. Но если она все же драконорожденная... кто знает, не понадобится ли миру или империи еще одна венценосная жертва, вроде той, которой стал Мартин. Правда, Амулет на груди Арджрина наводит на интересные мысли – нужно ли быть родственником Септимам, чтобы носить Амулет Королей? Так... давно пора уже как-то отреагировать. Максимально неконкретно. – Расскажите подробнее. – Да нечего рассказывать, – Ардж поморщился. – Всё просто до смешного. Я же не дурак, понимаю, что девочке в этом гадюшнике житья не будет. Знаю, что каждый левый урод захочет сделать из неё послушную марионетку. А она нормальный, живой ребенок. Я пришел просить вас помочь мне защитить её. Спрятать от этих жаждущих власти ублюдков, – Ардж говорил тихо, но прочувствовано. Глаза он не открывал. – Вы не думайте, канцлер, что я пришел попрошайничать. Ради защиты дочки Мартина я всё для вас сделаю… Окато испытал мстительную радость, когда услышал эти слова. Ну, всё не всё, но канцлер уж постарается, чтобы этот наивный мальчик сделал побольше... главное, чтобы он не догадался, что отстранение девочки от возможности сесть на трон выгодно самому Окато. – Это не моя епархия, – сказал он с ноткой раздражения, впрочем, его действительно раздражало то, что Клинки не были ему подчинены. – Увы, Ардж, Клинки в своем праве. Драконорожденные – их дело... сделать то, что вы просите... будет для меня очень сложно, и опасно для моего положения. Не все в восторге от того, что я намереваюсь стать потентатом империи, вы же понимаете. Я не уверен, что вы... способны оплатить такую услугу. Впрочем... – он сделал вид, что задумался. Ардж похолодел, открыл глаза, чтобы увидеть все ту же белесую пелену. Его кулаки сжались. Он устал, он стремился сюда изо всех сил, едва не пополз полуживым, и сейчас его надежды рушатся?! – Прошу вас, канцлер, любую лазейку, любую возможность… я действительно сделаю всё, что вы прикажете… – Мне лестно, что вы считаете меня всесильным, – с легкой печалью сказал Окато, внутренне потирая руки. Он даже не стал обдумывать скабрезные варианты ироничного ответа – слишком примитивно для него, – но это не так, увы. И потом… во-первых, «все, что я прикажу» – это слишком общо, и во-вторых, я вам не верю, вы много раз показывали мне, насколько мало считаетесь с моими интересами. Что именно вы можете мне предложить? Я рад был бы поверить, что вы выполните любой мой приказ, когда мне понадобятся ваши услуги... но вдруг деяние покажется вам недостаточно героическим? Наверняка в это «всё» вы не вкладываете действительно всё. А если мне потребуется... чья-то смерть? Подлог? Обман? – Убивать по приказу мне и раньше приходилось. Ничего нового в этом для меня не будет, – лишенным всякого выражения голосом произнес Ардж, закрывая глаза. Ему стало действительно плохо, так мерзко на душе… На что он вообще надеялся? – В обманах я не смыслю ничего. В подлогах тоже, – он сам поражался тому, насколько безжизненно звучит его голос. Попробовал перевести дух, но это ничего не изменило. – Канцлер, я не герой – самый обычный авантюрист, коих сотни... – Вот видите, вы уже торгуетесь, – фыркнул Окато. – Прежде чем обещать мне что-то, могли бы подумать, действительно ли у вас это есть. Давайте поговорим серьезно, Ардж. Я повторю свой вопрос: что именно вы можете предложить мне? Поверьте, я испытываю к вам искреннюю симпатию, но если бы я рисковал своей карьерой ради того, чтобы сделать приятное симпатичным мне разумным, я давно уже подметал бы улицы... вернее, лежал бы в могиле – мои враги вряд ли дали бы мне лишний шанс. – Ничего я не торгуюсь, – Ардж поморщился. Вот именно сейчас он не верил Окато совершенно. Да, он понимал, что для канцлера это рискованно и все такое… понимал, что тяжело. Арджрин не поверил в слова канцлера о хорошем к нему отношении, внезапно перестал верить. Ну что ж, если он становится должником… он был уверен, что пожизненным должником… о, какая мелочь! – Я могу доставать для вас артефакты, редкие вещи, могу выполнять работу, схожую с тем, что было в Хакдирте… и… – тут Ардж запнулся. Его бесчувственный голос до дрожи пугал его самого. – Я могу убить по вашему приказу. Незаметно или наоборот… могу пробраться через охрану, не потревожив её, даже если там магическая защита… – Как я уже говорил вам, у меня нет недостатка в простых исполнителях. Ардж, вы можете сколько угодно прикидываться ни к чему не способным ничтожеством, но меня вы не обманете. Вы крайне изобретательны в достижении своих целей, но стоит зайти речи о целях других, о моих, к примеру, так вы сразу прикидываетесь глупцом, способным только на примитивные шаги. На вашем лице я читаю какую-то обиду и разочарование, и я просто поражен – то есть то, что я сделал для вас к настоящему моменту, вы уже благополучно списали как не стоящее вашей благодарности? Лейавиин, ошейник... – тут Окато спросил себя, говорить ли Арджрину, что к нему являлась Тюрна лично? И решил оставить это на крайний случай, как козырь. – Но главное – мое расположение к вам? Кажется, я забыл о старой истине – разумные неблагодарны, и всегда норовят сесть на шею. – Какая уж обида? – тихо спросил Ардж, и на этот раз голос уже не казался бесцветным и безэмоциональным. – Я не имею права обижаться на вас, ибо слишком многим вам обязан. Но если такой исполнитель вам не нужен… на что я еще могу быть годен, по вашему мнению? – Ардж не знал, что говорить и как. – Я должен думать и об этом тоже? – холодно спросил Окато. – Когда перед вами стояла задача спрятать Мартина, вы превратили его в кота, и это сохранило ему жизнь, а Тамриэлю – спасителя. Когда перед вами встала задача спасти Гранрэя, вы вычитали в книгах интересный способ попасть в Обливион и сумели заручиться поддержкой влиятельного лица для его достижения. Когда же канцлер Тамриэля потребовал от вас ответную услугу взамен той, из-за которой он рискует собственным положением – вы сразу стали ни на что не пригодны? Сейчас вы опять начнете оправдываться, что это, мол, совсем другое дело – так вот, я запрещаю вам. И требую приложить ваш ум, чтобы предложить мне реальную услугу взамен. – Воскрешающий артефакт, – тихо проговорил Ардж, закусывая губу. Он сам вздрогнул от сказанного, но ловить слова уже было поздно. – Я могу предложить вам воскрешающий артефакт… сомневаюсь, что кому-то кроме меня по силам его восстановить. И я отдам его вам, канцлер… – Вот это уже интереснее, – сказал Окато, насторожившись. Он раньше не слышал о подобных волшебных предметах. – Поподробнее, пожалуйста. – Артефакт Сердце Смерти, – проговорил Ардж с ноткой обреченности. – Уникальное творение советника одного из айлейдских королей. Его звали Юрн. Этот артефакт может вернуть к жизни мертвого разумного, даже если у него была разбита голова или раздроблены все кости – эти повреждения излечатся. Ограничение лишь по времени – воскрешать нужно в течение часа с момента смерти, – с каждым словом Ардж словно вгонял гвозди в крышку своего гроба, но больше ничего он предложить не мог. – Эта вещь сейчас неисправна, но тот, в ком течет кровь ее создателя, способен её восстановить. – Ардж глубоко вздохнул. – Так уж вышло, что это я. – Крайне интересно, но пока она неисправна, так? И вы не можете гарантировать, что восстановите ее? Впрочем, я почти готов поверить... где эта вещь? Как быстро вы сможете передать ее мне? Как быстро сможете починить? Ардж сосредоточился. Вспомнил не так давно выученную формулу. В его лежащих на коленях руках возник тонкий айлейдский кинжал с листовидным лезвием. Не позволяя себе раздумий, Ардж извлек из рукояти похожий на огромную жемчужину камень, покрытый сетью трещин. – Это и есть Сердце Смерти, канцлер. И я действительно могу его починить, – Ардж хотел сказать это уверенным тоном, но голос его все же дрогнул. Он знал, что с секретами своего предка связываться себе дороже, но все же был готов сделать это для мера, который точно не оценит его усилий… для которого это всего лишь сделка. – На непосредственно восстановление мне понадобится не более нескольких часов, но всего мне нужно не меньше двух дней – мне нужно прийти в норму и кое-куда сплавать для ритуала восстановления… – И воскрешенный не становится нежитью? Не теряет душу, в нем не пробуждаются темные страсти? Если так – что ж... трудно недооценить ценность этого предмета. Как давно он у вас? – спросил Окато. Он очень надеялся услышать, что недавно – если у Арджрина был шанс воскресить Уриэля и он им не воспользовался, Окато просто задушит его голыми руками... на самом деле, конечно же, не задушит, но вряд ли простит ему подобное – что, несомненно, скажется на их общении. – Нет, – качнул головой Ардж, закусывая губу. – Воскрешенный словно просыпается от очень неприятного сна. Эта штука попала ко мне довольно давно, в разгар войны с Мифическим Рассветом. И все же слишком поздно. Стольких хороших разумных можно было спасти, будь он у меня изначально, – Ардж горько вздохнул, вновь закрывая глаза. Сейчас он говорил с канцлером об этом, а думал только о цене, которую ему придется заплатить за восстановление. – Да... стольких, – Окато тоже прикрыл веки, заставляя себя оставаться сосредоточенным на деле. Что ж, на такое он даже не рассчитывал – выиграл больше, чем предполагал. – Да, это стоит риска. Я... что конкретно вы хотите для этой девочки? – Её нужно скрыть от всяких интриганов, спрятать где-то, где они её не найдут... её нужно уберечь от своры жадных до власти гадов… и от судьбы её отца, – выпалил на одном дыхании Ардж. – Можно бы вообще упрятать её в другой провинции, например, на родине её матери – в Валенвуде. – Я понял, – Окато встал с кресла. – Итак, вам нужно будет поговорить с одним из моих тайных агентов насчет деталей этой операции. Взамен же я жду от вас... как вы это назвали? Сердце Смерти? Работоспособное Сердце Смерти через два-три дня. Я предпочел бы не говорить, чем попытка обмануть меня обернется для вас, для нее, для еще ряда разумных, но наше знакомство научило меня не полагаться на ваше благоразумие. Если же все будет, как условлено, эту услугу я сочту полностью оплаченной – вы видите, я не собираюсь умалять значение подобного артефакта для меня. Но только эту. Надеюсь, вам – опять же не могу рассчитывать на то, что вы оцените такой шаг без подсказки – понятно, что большинство политиков на моем месте старались бы недооценить значимость оплаты. Вы, кажется, с чем-то не согласны? – Хорошо, понимаю, просто… канцлер, я же совершенно ничего сейчас не вижу. От заклинания обнаружения жизни болит голова. А еще… я не знаю, чего потребуют у меня за восстановление этого артефакта, – Ардж печально качнул головой, не зная, зачем он сейчас все это говорит. – Мне страшно. Всего лишь очень страшно. – Кто потребует? – спросил Окато, несколько досадуя на то, что юноша опять зачем-то озвучивает ему свои тревоги и сомнения. Насколько проще бы было, если бы Ардж перешел на чисто деловой подход… но вряд ли это сейчас уже возможно, Окато сделал слишком много шагов к сближению с этим юнцом, чтобы отыграть назад без потери доверия к себе. Знать бы раньше то, что сказала ему Тюрна на днях… – Лаборатория. У моего предка в добавок к гениальности наличествовало весьма неприятное чувство юмора. – Ардж набрал в легкие воздуха и проговорил: – За восстановление артефакта в лаборатории мне придется заплатить чем-то для меня важным, может, это будет всего лишь чашка-другая крови, возможно, магия, а может отказать часть тела или внутренний орган – от изделий Юрна можно ожидать всякого... – на этом Ардж уныло вздохнул, вспоминая строки из дневника Юрна. Он не солгал канцлеру и не скрыл ничего... – И вы предложили мне подобный вариант, зная об этом условии? Безрассудны, как всегда, – Окато задумался. Юноша совершенствует свое умение упрекать... теперь Окато придется выглядеть жестоким, посылая его на подобное испытание. Ну что ж, если Арджрин думает, что его это остановит... он плохо его знает. – Я, конечно, не хочу заставлять вас рисковать своей жизнью. Хотя меня крайне заинтересовал этот артефакт, вы можете предложить мне любой другой вариант оплаты... пока мы не выясним, как восстановить это ваше... Сердце Смерти ценой именно что двух-трех чашек крови, а не вашего сердца или легких. Кстати, вы уверены, что только вы способны привести его в порядок? Где эта лаборатория? У меня в распоряжении множество искусных магов, быть может, мы найдем способ решить задачу без фатальных последствий? – Я предложил вам этот вариант, потому что иного не увидел, – устало пожал плечами Ардж. – Эта лаборатория находится на дне Румарского озера, и управлять ею может только прямой потомок Юрна. Других, кроме себя, я не знаю – Манкар Каморан и мой отец мертвы. А потому платить придется именно что мне. – Кто был ваш отец? – спросил Окато. – Имя? Род занятий? Обстоятельства смерти? – канцлер также подумал, что имеет смысл поискать, не осталось ли в живых каких-нибудь потомков Каморана… и вообще, нелишне будет проследить род этого загадочного Юрна, найти иные его ветви… – Я не знаю, кем он был, – пожал плечами Ардж. – Знаю только, что его звали Арвиэль, и то, что он был чистокровным альтмером, даэдрологом... – на этом юный маг неуверенно замялся, не в силах припомнить что-либо конкретное. – Подождите, Арвиэль? Альтмер Арвиэль, маг? Вы хотите сказать, что ваш отец – Нереварин?! – новое дело! Окато вспомнил операцию шестилетней давности. Хотя в основном ее вели Клинки, Окато тоже поучаствовал в ней. Арджрин еще и сын Нереварина? Да не издевается ли над ним этот юнец? Слишком много совпадений... – Э? – Ардж непонимающе хлопнул ресницами. – Какой там Нереварин, вы шутите, канцлер? Я видел Нереварина, и он был вполне живым, а мой отец, по словам матери, давно умер… – По вашему, вероятность существования двух разных магов-альтмеров с именем Арвиэль больше, чем то, что ваша мать солгала вам? – нахмурился Окато. – Есть что-то, что вы знаете об отце, что точно отличает его от знакомого вам Нереварина? – Мой отец был не героем. Он был ярым даэдропоклонником, и моя мать им восхищалась... поверить в то, что этот ублюдок и Нереварин – одно лицо, мне, уж простите, не по силам, канцлер, – ошарашенно пробормотал Ардж. От такого поворота беседы в горле пересохло, и он попытался создать немного воды в сложенных чашей ладонях, но от отсутствия зрительного контакта едва не обрушил воду себе на голову. Облегченно отпил ледяной воды, перевел дух и вновь качнул головой. – Это невозможно. – Что ж, я вполне могу выяснить для вас что-нибудь про вашего отца, – задумчиво проговорил Окато. – Но, по моим сведениям, Нереварин тоже не отличался... высокими душевными качествами. Хотя, признаюсь, в основном им занимались Клинки, а они не любят делиться со мной информацией. Ардж, воды можно было просто попросить, – устало закончил он, бросая взгляд на графин, – и вообще, к вам давно пора позвать лекаря, так что давайте пока оставим эту – без сомнения, интересную – тему и вернемся к делу, чтобы не усугублять ваши проблемы со зрением... Ардж внезапно улыбнулся, мягко и грустно: – Знаете, мне даже приятно ваше беспокойство за мою жизнь… – тихо проговорил он, хотя прекрасно понимал, что канцлеру выгодно, чтобы Ардж был жив, дабы доставить ему артефакт и еще после этого выполнять всякие приказы. – Не стоит благодарности, – сказал Окато, – я же сказал, вы можете придумать иную услугу в качестве платы. Эта история с артефактом Юрна говорит о том, что у вас в запасе много тайн. В любом случае, я с удовольствием отправлю с вами пару прекрасных лекарей, чтобы, если вы все-таки решите заняться починкой воскрешающего артефакта, было кому вас поддержать и исцелить от урона. И магов тоже – почти уверен, ваши утверждения о невозможности работать с лабораторией, не жертвуя здоровьем – голословны. Какие-то области магии теряются, но какие-то – развиваются нешуточно, современные чародеи, возможно, с легкостью раскроют секрет древней магии вашего предка. Артефакт артефактом, а прибрать к рукам эту лабораторию в любом случае не мешает. Кроме упомянутого Сердца Смерти там наверняка есть множество интересного и полезного... Вопрос об ином варианте услуги вызвал у юного данмера кислую улыбку. А откровенное навязывание сопровождающих… Выдавать канцлеру единственное место, в котором можно будет скрыться от сильных мира сего – Окато думает, что он настолько глуп? – Иную услугу… восстановить для вас Сердце Смерти или же принести прочие артефакты – пожалуйста, с радостью, но должно же у меня быть что-то, что принадлежит только мне? – на этом маг невесело хмыкнул и счел за нужное извиниться. – Еще раз прошу у вас прощения, но мои тайны – это всё, что у меня есть. Впрочем, есть еще один артефакт, который, возможно, вы найдете полезным. Он называется Карта Жизни. Это мраморная табличка, с её помощью можно найти кого угодно, имея его кровь или часть тела... – Ардж, право, – Окато даже улыбнулся, хотя знал, что юноша его не увидит, – вы просто кладезь чудес! А эта Карта Жизни исправна? Она у вас? Это несколько менее полезно, чем первый вариант, но с некоторыми оговорками я могу принять и ее... – Простите, канцлер, я похож на силача, который может таскать за собой повсюду мраморную плиту? Конечно, она в лаборатории. И клянусь, я доставлю вам её и, возможно, рабочее Сердце Смерти, в зависимости от цены за восстановление, – Ардж вновь перевел дух, набираясь наглости. – Да, я постараюсь доставить вам оба артефакта в обмен на спасение девочки и… на то, что меня не будут выслеживать с помощью Карты Жизни. – По-вашему, ставить мне встречные условия такого рода разумно? – прохладным тоном спросил Окато. Мельком он подумал, что у артефактов какие-то простенькие названия, что это за «Карта Жизни», «Сердце Смерти»… словно их назвали как пришлось, без фантазии. – Что мне помешает, если я заполучу этот артефакт, все равно следить за вами, не ставя вас в известность? Мое обещание? В некоторых обстоятельствах, Ардж, я пойду на клятвопреступление не колеблясь, и я надеюсь, этим признанием я не сказал вам ничего нового. Благо Тамриэля превыше моей чести. И вашего удобства. Так что это условие бессмысленно. Считаю своим долгом предупредить вас об этом – чтобы вы не сомневались в моем искреннем расположении к вам. За оба артефакта... при условии, что они действительно таковы, как вы говорите... я сочту оплаченными вами также случаи с Лейавиином, Ареной и... не стану выдвигать обвинение в незаконном удерживании собственности Империи – я про Амулет Королей, если вы не поняли – которое по закону карается крупным штрафом, тюремным заключением или ссылкой. – Не ставить меня в известность не получится. Судя по записям моего предка, выслеживаемый чувствует острую боль. Почему я попросил у вас обещание? – Ардж задумчиво склонил голову на бок. – Наверное, потому, канцлер, что я вам все равно верю… – О Ардж, – Окато вздохнул. Даже неловко иметь дело с таким наивным разумным, все время хочется дать фору, подыграть. – Вы должны научиться скрывать полезную информацию. Мне лестно ваше доверие, но... зачем вы играете в поддавки, тем более с игроком, превосходящим вас? – Я не играю, – фыркнул Ардж. – Живу я так, и только. – И думаете, это вас защитит, если кто-то решит играть с вами? Причем играть по своим правилам? – грустно спросил Окато. – И не так, как я, а без всякой к вам симпатии? На поражение, на уничтожение? – А знаете... вы мне нравитесь! Говорите мне такие… не слишком выгодные для вас вещи, – Ардж по-детски улыбнулся. – С вашей стороны это честно... подкупающе даже... Окато еще раз вздохнул. Ну что же он такой... открытый... придется немного смутить его. – Быть может, я желаю получить от вас еще один прекрасный букет, вот и втираюсь в доверие? – с легкой иронией спросил он, подходя к столу и снова поднимая охапку лилий. Вдохнул их аромат, касаясь щекой восковых прохладных венчиков. – Я предпочел бы поэму, впрочем, но... вы признавались, что не разбираетесь в стихах. – О, поверьте, воспевать в стихах вас было бы куда приятнее, нежели с вами спорить! – фыркнул Ардж, изо всех сил борясь с нахлынувшим смущением, и даже вроде скрыть его смог… Окато удивился – а мальчик, кажется, привык к его двусмысленным шуткам. Конечно, ему бы не составило бы труда все же вогнать Арджа в краску, но смысл? Все это уже не имеет значения. А жаль, жаль, такая интрига была... – О, было бы любопытно послушать, – сказал он из вежливости, снова откладывая букет. – Но Ардж, беседа ушла в сторону, при том что вы сидите тут израненный и не способный видеть. Вернемся к нашему делу. Что вы решили? – Я достану для вас Карту и Сердце в обмен на спасение дочери Мартина и прощение части моего долга, – пожал плечами Ардж. – И в путь я отправлюсь сразу, как только мне помогут со зрением и нехваткой крови в теле, – проговорил он ровно и уверенно. – Хорошо. Не рискуйте зря – если поймете, что Сердце Смерти требует слишком многого... меня устроит и Карта Жизни в обмен на защиту девочки. Остальные долги могут подождать. Итак, первым делом вас осмотрит лекарь. Потом вам подадут еду... и к вам зайдет мой агент выяснить детали. Потом вы сможете отправиться в лабораторию вашего предка в сопровождении лекарей и магов... тем временем мои люди разберутся с моей частью договора. Я ничего не упустил? – Всё так, за исключением одного момента – в лабораторию я пойду сам, в крайнем случае, с моим другом. Против лекаря ничего не имею – но если он будет ждать меня, например, в Эльсвелле, – на этом Ардж глубоко вздохнул, с огорчением думая о том, что придется спорить. – В лаборатории мне лично ничего не грозит, кроме расплаты, но вот лишних магов мне придется защищать от охранной системы, а дел у меня и без того будет достаточно, – уверенно заявил Ардж. Не соврал. Но не обязательно же канцлеру знать, что Ардж просто не хочет пускать его людей в лабораторию? Он даже этому вороватому ублюдку Эсту верит намного больше... – Ардж, мои агенты-маги в состоянии защитить себя от любой атаки, иначе они бы не работали на меня. Если же эта лаборатория остановит вам сердце... или выведет из строя легкие – лекарь в Эльсвелле вам не поможет. Только будучи рядом с вами. Понимаю, что вы не доверяете моим людям – но я со своей стороны не желаю, чтобы вы так глупо рисковали. – Юрн не желал смерти своим потомкам. Лаборатория может лишить меня чего то важного, но не того, без чего я не смогу жить, – глубоко вздохнув, проговорил Ардж. Он настроился скрывать до последнего точное местонахождение лаборатории и то, что для входа в нее нужна его ладонь на панели и кровь. Иначе какие у Арджа гарантии, что когда он перестанет быть канцлеру интересен, его не притащат ко входу лаборатории насильно и не используют вместо ключа? Никаких. Как бы мерзко ни было на душе от подобных мыслей об этом альтмере... – Смерти не желал, но помучить был рад? Странное понимание заботы о потомстве, – проговорил Окато, размышляя, стоит ли давить на юношу или легче отдать приказ проследить за ним скрытно. Или даже вообще пока отпустить восвояси? Никуда от него в итоге лаборатория не сбежит, озеро Румаре велико, но не бесконечно... а как же риск? Впрочем, Тюрна говорила, что есть кому присмотреть за этой ходячей катастрофой... Ладно, не стоит жадничать, он и так выиграл сегодня возможность получить за выгодное ему же дело – устранение конкурентки на трон – еще две бесценные услуги. – Ну по мне так логично – за всё нужно заплатить, если хочешь использовать в своих целях плоды его трудов, – пожал плечами Ардж. Странный он, этот канцлер… считает, что Юрн был неправ… а сам, можно подумать, не отправил бы Арджа на смерть, если бы это было ему действительно выгодно. Отправил бы! – Поверьте, канцлер, что бы там ни случилось, я смогу доползти к лекарю в Эльсвелле. – Что ж, надеюсь, вы не замыслили очередное безрассудство, Ардж. Если вы покалечите себя или погибнете – я сочту это изменой Тамриэлю, учтите, – Окато сказал это шутливым тоном, даже усмехнулся во избежание недопонимания. – О боги, вы так говорите, что я не знаю, гордиться мне или пугаться такого внимания ко мне с вашей стороны… Окато уже несколько утомила эта беседа. Ему хотелось побыстрее опробовать артефакты, которые пообещал ему Арджрин, а не вести с ним бессмысленные разговоры. А все же юноша оказался ему полезен, хоть и в краткосрочной перспективе! Окато похвалил себя за умение находить выгоду при любом раскладе. – Это я не могу решать за вас, – любезно сказал канцлер, вызывая колокольчиком слугу. Назвал открывшему дверь два имени. – Сейчас прибудет лекарь, Ардж. – Знаете, – Ардж задумчиво улыбнулся, осторожно поднялся с кресла, зябко поводя плечами, – не в обиду вам, но я безумно рад, что вы за меня не решаете… знаете, я недавно сражался с Тюрной. Она все-таки вырвала из моего разума информацию о том, что вы помогли мне…– Ардж на мгновение замялся, не понимая, как мог осмелиться об этом заговорить. – И тогда я заставил её дать слово, что она не причинит вам вреда – и сдержать его. Воспользовался тем, что ей нужна моя жизнь, и применил одну магическую хитрость. Заключалась она в том, что если с вами что-то случится по её воле, из-за её интриги или вмешательства, я сам долго не проживу, – на этих словах Ардж почти виновато улыбнулся. – Надеюсь, вы не в обиде, но я хотя бы смог заставить её не вредить вам… Окато был поражен... стоило возблагодарить богов, что Ардж был сейчас слеп – канцлер явно не уследил за лицом. Он не ждал такого... он надеялся добиться преданности Арджрина, да, но не так быстро... и не столь безрассудной! Окато почти испугался сейчас этого юноши, способного на такой шаг ради постороннего, в общем-то, мера... а благодарность и раскаяние сейчас были ему и вовсе ни к чему. Маленький глупый герой, да что он делает с ним! Не в его возрасте отказываться от рамок, в которых канцлер позволял себе испытывать чувства... не в его возрасте менять мнение о том, как могут вести себя разумные… Если бы Окато хоть мог надеяться, что юноша лжет! Но визит Тюрны, ее слова, видения, что она показывала, подтверждали, что Арджрин говорит правду. Окато попытался придумать, что ответить... но красноречие отказало ему. – Ардж, это... – нельзя говорить, что благодарен, нельзя показывать, что восхищен и пристыжен, что уязвим... – вы слишком благородны. Чем я могу вознаградить вашу преданность? – Бросьте, канцлер… – Ардж горько улыбнулся. – Я это делал не для того, чтобы что-то с вас стребовать. Ведь сам же оказался слишком слаб, не смог защитить воспоминания о вас от Тюрны. – Внезапно Ардж подумал, что хотел бы положить руку канцлеру на плечо, но мысль показалась настолько глупой и неуместной, что он не претворил бы её в жизнь, даже если бы четко видел собеседника. – Впрочем… – он задумчиво склонил голову. Попросить обратно Амулет? А стоит ли так рисковать? Ведь канцлер внезапно сменил гнев на милость, зачем провоцировать его снова? Нет, что угодно, только не скандал… но это же единственная память о человеке, который почти стал его другом! – Амулет Королей. Я понимаю, что вы его мне не вернете… – в голосе скользнула горечь, – но могу я хотя бы коснуться его, в последний раз? На прощание? Окато подошел к нему ближе. Та ярость уже прошла, теперь он мог проявить снисхождение. – Для меня это тоже память... – сказал Окато, вкладывая амулет в руку Арджрина. – Но еще это – реликвия, чья сила спасала весь Тамриэль многие столетия, и, возможно, в ней еще осталась часть великой магии Акатоша... мне жаль, что я не могу вернуть его вам. Но это собственность Империи, и она не может храниться у частного лица. Ардж невесело улыбнулся, закрывая незрячие глаза, сжал пальцы на золотой оправе – судорожно, отчаянно. В его сознании заметались образы. Высокий, с простоватым лицом имперец, священник, поносящий богов за их равнодушие. Уже привычный Мартин, душевно распевающий разудалые кабацкие песенки. Ардж судорожно вздохнул, прижавшись лбом к нагретому теплом чужих рук амулету. А руки самого Арджа были холодными от кровопотери… Каскад воспоминаний не прекращался. Вот перед Арджем на траве сидит огромный серый кошак, уставившийся на собственный хвост как на ядовитую змею. Этот же кот, умильно спящий в кресле в его комнате. Порядком замученный кот, расшифровывающий «Мистериум Заркса»… И уже опять человек, выступивший ради него, Арджа, против Клинков. Этот же человек с этим же Амулетом на груди… и напоследок, он же, разбивающий этот злополучный Амулет об колонну с невиданной для человека силой. Золотой дракон, кричащий в небо с отчаяньем и болью, каменеющий и умирающий Мартин. Арджрин напоследок коснулся Амулета щекой и протянул артефакт канцлеру. Вдруг осознал, что по щекам у него что-то течет. Ардж даже не попытался утереть эти проклятые слезы – поздно. Он лишь поднял голову, надеясь незрячими сейчас глазами увидеть лицо канцлера. – Для вас это тоже память? Теперь я, кажется, что-то понимаю… тот человек, император Уриэль, он был вам дорог, да? – последние слова прозвучали не вопросом, почти утвердительно. Теперь Ардж понял ярость канцлера, когда тот увидел Амулет на его груди. Окато прикрыл глаза. Сейчас было поздно лгать, изворачиваться – он сам начал эту тему. Все это время он самонадеянно считал, что ему не с кем делиться своим горем. Держал в себе, и ему даже казалось, что это было для него легко. Неужели теперь есть с кем? С мальчишкой, младше его во много раз, этим несчастным, наивным героем, на долю которого выпало столько бед? Какая злая ирония... судьба выбрала ему в конфиденты невежественного недоросля-данмера. Но даже сейчас Окато не мог позволить себе полной искренности. – Да, – сказал он почти спокойно. – Император был мне очень дорог. Он принял амулет из холодных пальцев юноши и вдруг вспомнил кое-что. – Подождите немного, – проговорил канцлер, отошел к столу, открыл потайной ящик. Вытащил порванную золотую цепь. Ее подобрал один офицер Легиона в храме Акатоша в день, когда Мартин стал Императором – богом – камнем. Подобрал и передал канцлеру, за что получил премию и наградной знак. До сегодняшнего дня Окато думал, что цепь – все, что осталось от Амулета Королей. К сожалению, в ней не было ни капли магии, это было просто золото. Но сейчас это даже к лучшему. – Возьмите, – он вложил цепь в руку плачущего юноши. – На ней императоры носили Амулет... Ардж непонимающе вздрогнул, его пальцы инстинктивно сжались на цепи. Да, это она, тяжелая, массивная цепь, та самая, которую ему на шею набросил умирающий Манкар Каморан. Та самая, за которую он держал эту безумно важную побрякушку, передавая её Мартину… – Взять её? – тихо прошелестел Арджрин, зябко вздрагивая, и, внезапно даже для самого себя, подался вперед в безотчетном порыве, схватился обоими руками за запястье альтмера, и прижался губами к костяшкам пальцев. От ощущения теплой чужой руки под своими ледяными пальцами и такими же наверняка холодными губами Ардж вздрогнул, широко распахивая глаза и поспешно отстраняясь. Краска бросилась в щеки. Он запнулся о стоящее за его спиной кресло, вмиг потерял равновесие… не будь он в таком смятении, он бы просто позволил себе упасть, но сейчас он мягко пружинисто переступил, крутанулся, словно перетекая немного в сторону, и встал на ноги рядом с креслом. Он поднял взгляд на канцлера, которого видел как высокий темный силуэт. Громко вздохнул. Слова застыли в горле, он не знал, что вообще можно сейчас сказать. Щеки пылали... Окато проследил взглядом это сложное, красивое движение. Даже слепой, Ардж остается опасным бойцом, странно, что он почти никогда не показывает свою сноровку... Впрочем, это, наверное, маскировка, чтобы потенциальные противники были обмануты его притворной неуклюжестью. Окато слышал о подобных мастерах из монахов-воинов Эльсвейра. – Она ваша, – сказал Окато максимально спокойно и доброжелательно. Почтительность Арджрина понравилась ему, искренность – тронула. – Сейчас уже придет лекарь... – Спасибо… – тихонько шепнул Ардж, сжимая цепь в кулаке, и на миг прижал его к груди. Задел одну из ран, но даже не поморщился. Да что ему, какие пустяки! Он встряхнул головой, приказывая себе собраться. Он пришел сюда точно не для того, чтобы сопли перед канцлером распускать. У него есть шанс отдать этому типу долг и спасти дочку Мартина. Ардж вновь зябко повел плечами и кивнул в такт своим мыслям. – Хорошо, канцлер… – вот что сейчас сказать? Извиниться за свой странный порыв? Нет, тоже будет глупо… но что-то нужно сказать. – Я бы очень хотел сейчас вас видеть, Окато… Тут Окато решил, что момент стоит того, чтобы поступиться целесообразностью ради эффектного завершения этой встречи. Он порывисто подошел к Арджу, взял его за плечи и, склонившись к его уху, прошептал: – Такая возможность вам еще представится... – а потом коснулся губами виска, а ладонью – влажной щеки Арджрина, и распрямился. В коридоре уже слышались шаги его личного лекаря. Ардж ошалело застыл на месте. Язык словно примерз к небу, а из головы вымело все мысли кроме одной: о том, что у него точно что-то не в порядке с головой… или, может, не у него, а у Окато – хотя это совершенно невероятно. Впрочем, затем исчезли и они. Это было уже даже не смущение, самый настоящий ступор. Ардж покорно позволил явившемуся лекарю увести себя в гостевую комнату, тяжело плюхнулся на указанную целителем кушетку, с каким-то безразличием думая, что пусть с ним делают что хотят, но позволят немножко вот так полежать. Окато, оставшись один, снова запер заклинанием дверь. Смотреть на Амулет, разбитый, исковерканный, он не хотел. Поэтому прикрыл глаза, огладил пальцами оправу, поднес реликвию к губам, запечатлев на золоте сухой, почтительный поцелуй. Потом поцеловал Амулет еще раз, прижав к губам резко, почти до боли. Холод металла был безжалостен: невозвратимо. Окато постоял еще немного, пытаясь совладать с собой, а потом подошел к стене и спрятал реликвию в один из потайных сейфов. Ардж тем временем лежал на кушетке, открывал-закрывал глаза, его напоили красным вином и накачали восстанавливающей магией до предела. Общая утрата зрения оказалась и в самом деле от кровопотери, а вот с левым глазом было все плохо, на него положили какой то компресс, строго наказав не убирать как минимум час и желательно вообще не двигаться. Ардж и лежал, расслабившись, и думал о канцлере. Окато действительно был дорог покойный Уриэль Седьмой, это чувствовалось в той его злости в начале их разговора и в его признании, когда Ардж предположил это вслух. Юноша только не понимал, зачем этот альтмер снова попытался его смутить. Впрочем, когда Ардж почувствовал прикосновение губ Окато к своему виску, его словно накрыло, в тот момент он был как вампиры, холодные, и поэтому жаждущие украсть чужое тепло… Целитель говорил о том, что левый глаз излечен не полностью, но Ардж не прислушивался, поглощенный своими мыслями. Да и в тонкостях лекарского дела он не смыслил. Но как же странно все получилось. Конечно, глупости всё это, сейчас он должен думать о предстоящем деле, об уплате долгов и о спасении девчонки. А уж точно не о канцлере Тамриэля…