Часть 1 «Гавриил»
8 февраля 2021 г., 17:05
Как это зачастую бывает, новая история твоей жизни начинается тогда, когда ты уже уверен, что все кончено. Не всем приходиться начинать новую жизнь с чистого листа, счастливчики. Но когда она у тебя непозволительно долгая, это случается.
Гавриил столкнулся с этим второй раз. Сменив небо на землю, он вошел, как сам говорил, «в программу защиты свидетелей», притворяясь скандинавским богом Локи. Не то чтобы он обрел в древних богах новую семью, точно нет, но какая-то стабильность в его жизни все же появилась, а главное прикрытие. Правда, отношения с ними всегда оставляли желать лучшего, однако сегодня ночью достигли своего апогея. Локи был изгнан, как зачастую бывало всё в тех же скандинавских мифах, но что хуже — потерял близкого друга. И не только друга, надо признать. Кали. Единственная женщина, которая смогла коснуться его сердца за все те долгие тысячелетия. Сильная и гордая, пылкая и устрашающая. Чего греха таить, сам архангел ее порой побаивался, но в том и был весь смак их непростых отношений. Которые, к сожалению или к счастью, закончились без шанса на возвращение.
Снова один. Правда, ему и не привыкать. Но все равно как-то грустно.
1990 год
Мужчина устало вздохнул, откинувшись на спинку скамейки, и устремил взгляд куда-то в пустоту. На полянке неподалеку играли дети, звеня веселым смехом и радостными голосами. Беззаботное детство. Как же оно быстротечно. А они этого даже не понимают, мечтая поскорее вырасти, но по сути оставаясь такими же дураками. Но всё-таки небезнадежными. Всё-таки небезнадежными… Активная игра заставила его на мгновение оставить свои тяжкие думы и понаблюдать за маленькими человечками. Точнее это сделал резиновый мяч, покатившийся прямо ему в ноги. — Простите, — пропел тонкий голос. Мужчина опустил голову и заметил маленькую девочку лет так четырех или пяти. Ей было неловко беспокоить незнакомца, но судя по оставшейся позади неё малышне, только у малышки хватило смелости подойти к взрослому дяденьке. — Можно? — робко произнесла она, взглядом указывая на игрушку. Мужчина опустил взгляд под ноги, заметив предмет интереса ребёнка. На лице мелькнула тень усмешки, правда какой-то вымученной, и он поднял мяч, передавая его в руки девочке. Та с радостью забрала его, едва соприкоснувшись с руками незнакомца. Такими теплыми, почти горячими, словно бы у него была температура. Или это ее пальцы были слишком холодными? Она посмотрела ему в лицо и, заметив на нем усталость, спросила: — С Вами всё хорошо? — со свойственной только детям непосредственностью произнесла она, казалось, позабыв про былую неловкость. Незнакомец ответил ей усмешкой во взгляде. Несомненно доброй, но какой-то таинственной, что вызвало в девочке ощутимое беспокойство. И он заметил это, поспешив успокоить: — Просто плохой день. — Почему? — былую опаску снова как ветром сдуло. «Какая любопытная», — отметил про себя мужчина, малышка казалась ему забавной. Он быстро осмотрел ее. Маленькая, щупленькая, с большими голубыми глазами, пухлыми розовыми щёчками — просто прелесть, даже у него этот несмышлёный человечек вызывал умиление одной своей внешностью. Стоит ли говорить про два высоких коротких хвостика, делающих ее похожей на бельчонка. Не то чтобы у него был дал провидца, но что-то подсказывало, что именно любопытство станет причиной едва ли не всех её неприятностей. — У взрослых такое случается. Девочка не знала, что на это ответить, потому молчала какое-то время. А после достала из кармана своего платьица горстку конфет и всучила их в руку незнакомца: — Вот! Постарайтесь не грустить, — лучась улыбкой, произнесла она и убежала обратно к друзьям. Незнакомец проводил ребёнка непонимающим взглядом, и всё же он был тронут такой заботой. «Что за глупышка». И вскоре почувствовал на себе не самый дружелюбный взгляд. Мужчина быстро нашёл его источник, то был молодой человек в форме сотрудника полиции. «Этого еще не хватало», — подумал он, для полной картины поганого дня оставалось только перед глазами общественности предстать педофилом. — Адель, — услышал он обращение к своей новой знакомой, — сколько раз я говорил тебе не разговаривать с незнакомцами? — как бы мужчина не волновался, злиться на неё просто не мог. Не вооружённым взглядом было видно, что он в девочке души не чает, порой перегибая с опекой. — Прости, папочка. Но он был таким грустным.1995 год
Рано или поздно, но каждый сталкивается с предательством. В тот день столкнулась с ним и Ада. Как уже успел узнать Гавриил, она была общительным ребёнком. Не душой компании, конечно, но и далеко не замкнутой. Быть может, порой девочка была застенчивой, но не робкой, хоть зачастую предпочитала спокойный вечер приключениям. Она была домашней, но при этом весёлой, местами даже игривой. Очень доброй и в тоже время вспыльчивой, всегда оставаясь на стороне справедливости, хотя порой из-за этой своей черты находила неприятности. Большинство детей тянулось к ней, почти все хотели дружить, и Адель никому в этом не отказывала. У неё никогда не было лучшей подруги или лучшего друга, в одно время она плотно общалась к кем-то одним, в другое — с кем-то другим, но по-настоящему близкого человека та и не нашлось. Однако сама девочка всегда говорила, что у нее много настоящих друзей и искренно верила в это. До определенного дня. В тот день она как обычно играла в компании своих сверстников на площадке, как в какой-то момент группа подростков решила нарушить их идиллию и захватить место игры. Все испугались хулиганов и убежали, оставив бедную Аду одну. Это было ужасно. Её не избивали, нет. Но всё равно изрядно поиздевались: обкорнали золотые волосы, перепачкали грязью, не говоря уже об издевательской песенке, придуманной на ходу. Она не проронила ни слезинки. Не у них на глазах. Зато дома вымочила ими всю подушку. Ей было больно. Не из-за этих придурков, не из-за их главаря, Тома Джонса, — будь он неладен! — который остриг её прекрасные длинные волосы. А из-за друзей, которые не только бросили её, но даже не навестили, не извинились за это. А потом шарахались от неё, как от чумной, то ли из-за новой причёски, то ли из-за нового «криминального авторитета» их городка. — Н-но, н-но, н-но, — заикался от ужаса Том Джонс, тот самый негласный предводитель малолетней шпаны. — Я его видел! — истерично орал он, пытаясь что-то донести своим прихвостням. Хотя навряд ли, что «своим». Парни отчего-то заржали. Сначала один заметил это, потом другой, третий. И вот вокруг Тома стоял премерзкий гогот. — Мы не видели никакого ожившего пугала, — сквозь хохот говорил один из его «друзей», — зато видим, как ты обделался! — он вновь разразился смехом, указывая на обмоченные джинсы в конкретном месте. Шутник сего инцидента не без удовольствия наблюдал за данной сценой. Гавриил и сам не знал, с каких пор стал так агрессивно реагировать на обидчиков Адель. Хотя, надо признаться, подобное случилось с ней впервые. Мужчине было искренне жаль этого ребёнка. Уж кто-кто, а она точно не заслужила подобного отношения. А архангел знал это как никто другой. Время от времени он проведывал её. То в образе продавца мороженым, то под личиной какого-нибудь ребёнка, «остановившимся проездом вместе с родителями». Городок был небольшим и находился возле шоссе, так что туристы, особенно в сезон, не были здесь сюрпризом. Он был уверен, что знает Адель как облупленную, но она всё же сумела удивить древнего. — Что ты здесь делаешь?! — раздражённо бросил Том, заметив девчонку. — Я часто прихожу сюда, — задумчиво произнесла она, глядя за горизонт, — отсюда открывается лучший вид. — Убирайся! — зло бросил он. В ответ молчание. — Ты слышала меня! — он вскочил было на ноги, готовый силой выволочь малолетку отсюда, но та не шелохнулась. — Ты тоже чувствуешь это? — печально произнесла она, и заглянув наконец в лицо девочки, Том отчего-то остановился. Он узнал её не сегодня и не вчера. Ада всегда казалась ему беспечной дурой, но сейчас он вдруг заметил, что она глубже, чем кажется. И будто старше своих лет. — Что? — неоднозначно спросил он. Ему стало интересно, о чем она думает. — Одиночество, — как что-то обыденное произнесла Адель и впервые за весь разговор посмотрела ему в глаза.2000 год
Переходный возраст. Первая любовь, первый секс, первые решения, первые трудности выбора. Гавриил уже и не помнит, какого это. Предпоследнее, что он мог предположить, так это что Адель подружится с Томом, последнее — что полюбит его. Несколько лет назад она проводила его в колледж, каждый день они переписывались, каждую неделю созванивались. Но скоро и звонки, и письма стали реже, Том с головой окунался в студенческую жизнь, а Ада считала дни, когда окончит школу и тоже сможет вырваться из этого захолустья в большой город. Она изменилась, стала настоящей красавицей. В старших классах некоторые пытались ухаживать за ней, но Ада никому не отвечала взаимностью, безответно любя одного лишь Тома, еще лет так с двенадцати. Но не смела сказать об этом ни ему самому, ни тем более отцу, который с самого начала разделял мнение Гавриила, считая, что этот малолетний рецидивист ей не пара. Но Адель была другого мнения, она видела в нём то, что не видел никто, и потому стала для него лучшим другом. К счастью или к сожалению. Порой ей казалось, что уж лучше бы он продолжал ненавидеть её, как раньше. Так было бы намного проще. Намного. Первого августа 2000 года должно было праздноваться её пятнадцатое день рождение. Настроения праздновать не было от слова совсем. Ада была бы рада, если бы все забыли про этот праздник, но куда уж там! С отъездом Тома она будто потеряла смысл существования, забила на учёбу, почти не разговаривала с отцом, хотя с его работой, тот вряд ли за редкими встречами заметил перемену. Её даже не расстроило то, что он не сможет быть с ней в её праздник. Не только не удивило, но и не расстроило. Такое было с ней впервые. Но вот на город стали спускаться сумерки, незнакомая машина мчит по главной улице, лихо паркуется у 24 дома. Хлопнув дверью, из неё выходит молодой человек в черной кожаной куртке и решительным шагом направляется на задний двор знакомого дома. Лихо взгромоздившись на дерево, он перепрыгивает с ветки на балкон и стучит в окно. Ада вздрагивает от неожиданности, но заметив в окне знакомую фигуру, стремглав бросается открывать окно. — С днём рождения, детка, — почти нежно произнёс Томас.2002 год
Это время пришло. Девочка выросла и уже изо всех сил рвётся на свободу, вот только её не пускают. — Я сказал нет и точка! — мужчина впервые поднял голос на дочь. Он любил её больше жизни и порой чрезмерно беспокоился о её безопасности, что немудрено после потери жены. Отец видел для неё опасность буквально во всём и держал на коротком поводке. Удивительно, что при таких обстоятельствах у девушки вообще были друзья. Адель понимала его и не сердилась, но сейчас отец переходил всякие границы. — Но это колледж, папа! Я же у тебя не на вечеринку отпрашиваюсь. Это моё образование! Я думаю о своём будущем, — иронизировала она, цитируя не так давно высказанную фразу родителя. — О, — недобро ухмыляясь, протянул он, — знаю я, о чём ты думаешь, — тихо, и от того особенно страшно произнёс мужчина. — Куда там укатил твой бандюган? — Папа! — В Делавэр, кажется… — Это тут совсем не при чём! — Так, — с наигранным интересом протянул он, — посмотрим, где же находится твой колледж, — он обратил внимание на конверт. — Это просто нелепо! — Ну надо же! — картинно воскликнул он, округлив глаза, после чего швырнул письмо о зачислении ей на стол. Повисла напряженная пауза. У обоих было сбито дыхание. Девушка села на стул и едва находила силы, чтобы умерить свой пыл: — Там отличный медицинский колледж, — стояла на своём Адель. Отец рывком наклонился к ней, опираясь рукой о спинку стула, и склонился над дочерью. Всё это он сделал так резко и неожиданно, что девушка вздрогнула. — Отличный медицинский колледж в Вирджинии, — тихо и вкрадчиво произнёс он, из последних сил сдерживая ярость. — Это не имеет значения, я уже всё решила! Самое ужасное прощание. Хуже только побег в ночь с оставленной на кровати запиской…2004 год
Выпускной*. Ещё один важный этап в жизни каждого студента. Впереди поступление в ВУЗ и долгие, долгие годы учёбы. И пусть Адель ещё не определилась, кем хотела стать эндокринологом или патологоанатомом, у неё ещё впереди вся жизнь. Гавриилу в какой-то момент захотелось утереть одинокую слезу умиления, его девочка стала такая большая. Пожалуй, он слишком увлёкся. Игра была очень долгой и увлекательной, но уже начинала надоедать. Не в том смысле, что он устал от самой Ады, нет, но чувствовать себя невидимкой все эти годы… Её отец мог хотя бы общаться с ней, наблюдая, как она растёт. А вот к нестареющему «дядюшке по маминой линии» могли быть вопросы. Становилось больно от того, что не можешь общаться с уже ставшим родным человеком в открытую, а влиять на его жизнь только исподтишка. И всё же Адель была ещё слишком беспечна и неопытна, чтобы отпускать её одну во взрослую жизнь. Ту ночь Томас с друзьями проводил в клубе после очередной победы в очередной гонке. Он вышел покурить как раз в тот момент, когда его друзья нашли заблудшую овечку и решили было с ней поразвлечься. Ничего криминального, просто флирт. Пьяный, прокуренный, местами агрессивный флирт. Том слышал лишь отголоски их разговора, в котором девушка, как он думал, строит недотрогу. Но он-то по опыту знал, что такие не ходят по столь злачным местам, а мирно сидят дома, как его подруга детства. — Смиритесь, парни, вы не в её вкусе! — хохотнул Том, потушив зажигалку. — Ой, а кто в её вкусе, ты что ли? — А если и я, — самодовольно произнёс он, направляясь в их сторону. Эта игра показалась Тому забавной. — Девушку нужно просто немного раскрепостить, — томным шёпотом произнёс молодой человек. Он до сих пор не мог разглядеть её за своими амбалами, но стоило подойти ближе, и сигарета выскользнула у него из губ. Хватило секунды, чтобы, взглянув на него, она безошибочно определила его личность и тут же бросилась на шею. Звенящая пауза неожиданно обрушилась на них, из клуба доносились биты какого-то нового трека, похожего на десять предыдущих. — И как у тебя это выходит? — раздражённо выдал один из них и, сплюнув, ушёл за другой девицей. Ему похоже было непринципиально. Второй же искренне негодовал: — Эй, чувак! Какого хрена?! — Сгинь, — вдруг прорычал Том. Тот хотел было возразить, но под взглядом друга не решился и пошёл за своими приятелем, бубня при этом что-то о несправедливости и о том, что это не «по-пацански». — Томми, — не могла нарадоваться девушка, кажется её глаза даже блестели от слёз. — Наконец, я нашла тебя! — она вновь прильнула к нему, обнимая крепче, и на этот раз Том ответил ей на объятья. — Что ты здесь делаешь? — он отпустил её, хватая за плечи. — Праздную выпуск. А ты? Он только сейчас смог рассмотреть лицо старой подруги: — Ты так изменилась. Он хотел было сказать что-то ещё, как их идиллию прервал властный голос: — Томас, — окликнула его красноволосая девица, но заметив Адель резко изменилась в лице: — А это ещё кто? Вечер был загублен на корню. В последний год её учёбы в школе он оборвал все контакты (единственное, что знала девушка наверняка, только то, что он в Деравэре), она нарочно подала документы именно в этот штат, исколесила его вдоль и поперёк в поисках этого павлина, и ради чего? Надо было послушать отца и ехать в Вирджинию. Идиотка. Заливая горе апельсиновым соком, Адель размышляла обо всём этом и проклинала свою детскую внешность. Да, за эти четыре года, что они с Томасом не виделись, она стала значительно женственней, но всё же не настолько, чтобы ей продавали алкоголь. Она по-прежнему была немного угловатой, как подросток, с большими хоть и милыми, но совсем не женственными щеками и одевалась больше исходя из удобства, чем из красоты. Даже на выпускном она не планировала пить. Ну не нравился ей алкоголь и всё тут. Но после случившегося, как никогда, хотелось забыться. — Ну и кто посмел разбить такой красотке сердце? — к ней за бар подсел очаровательный мужчина с пленительными янтарными глазами. — С чего вы взяли, что его разбили? — мельком взглянув на него, бросила Ада, хотя по одному её тону было очевидно, что незнакомец попал своим предположением прямо в яблочко. — Мне частенько приходилось утешать… — Меня не придётся, — уж больно грубо выдала она. — Простите, — но тут же спохватилась, — это на меня совсем не похоже. На удивление, Казанова оказался очень даже понимающим и, выдержав паузу, произнёс: — Говорят, я хороший слушатель, — удивительно мягко произнёс он, чем привлёк внимание девушки. — Только слушатель? — скрывая во взгляде тень улыбки, спросила Адель. Чуткое ухо бывалого сердцееда уловило нотки флирта. «Чертовка», — не без удовольствия отметил он и расплылся в привычной для него игриво-хищной усмешке. — Не только, — почти томно произнёс мужчина. Он даже не понял, в какой момент всё зашло так далеко. Вот они встретились в клубе, поехали в более спокойное место, где можно поболтать, выпили вина, шутили, смеялись. В который раз Гавриил отметил про себя, что у неё удивительное чувство юмора. Умудрились даже разыграть беднягу-официанта. В качестве извинений девушка настояла оставить ему большие чаевые. Естественно, джентльмен не позволил ей сделать это лично, но желание всё же исполнил. Ночная прогулка по парку. Снова смех, снова невинные шутки, лёгкая, интересная беседа. На этот раз её шалость — залезли по пожарной лестнице на крышу, любовались редкими звездами, швырялись капитошками в прохожих. Волшебный вечер. Смотрит на неё, слышит заливистый смех, видит улыбку и не хочет никуда уходить. Она даже не чувствует на себе его взгляда. А ведь это первый их совместный вечер. Он и представить не мог, что будет так…стремительно. Ада заметила его взгляд, перестала смеяться, оставляя лишь лёгкую улыбку, и медленно подошла. «Слишком близко», — не успел Гавриил осознать этого, как уже чувствовал её губы на своих. Это казалось такой дикостью. Он знал её едва ли не с младенчества, видел, как она росла на протяжении всех этих лет, и какой бы красавицей не выросла, даже на мгновение не допускал мысли о поцелуе. Тем более, помня о её застенчивости, и представить не мог, что Ада может сама поцеловать едва знакомого мужчину. С другой стороны она всегда была смелой, порой даже отчаянной. К тому же, наблюдала сегодня, как любовь всей её жизни на глазах у всех целуется с какой-то размалеванной стервой. — И-извини, — заметив шок у своего нового знакомого, произнесла девушка. Гавриил готов был спорить, что сейчас она проклинала себя за излишнюю импульсивность. — Не знаю, что на меня нашло. Удивительно, но вскоре после этого они стали близкими друзьями. Адель знала, что Стэн (именно так представился Гавриил) навряд ли когда-нибудь примет друга её детства. И хоть они никогда об этом не говорили, отчего-то девушка была уверена, что Стэн знает о её чувствах. И возможно поэтому старается быть не столь резким в отношении к Тому, как вероятно ему хотелось бы. Примерно в то же время Ада отметила удивительную неудачливость своего старого друга. Том то и дело обо что-то спотыкался, падал, на него всё время что-то падало или же он попадал в до смешного нелепые ситуации. Стэна это очень веселило, у девушки как-то мелькнула мысль, что это он устраивает эти розыгрыши, однако тут же отмела данное предположение в виду железного алиби: либо Стэн был с ней в момент розыгрыша или его возможной подготовки, либо произошедшее с Томом просто невозможно было подготовить заранее. Том же в свою очередь относился к новому другу Ады ровно, не чувствуя к нему ни особой симпатии, ни ненависти, ни, к сожалению для девушки, ревности по отношению к ней. Невольно в присутствии Тома Ада начинала быть со Стэном заметно ласковее, что не могло укрыться от последнего. И если один не замечал этого вовсе, то другой стал проникаться к девушке чем-то ещё, помимо умиления. Ада не вешалась на него, не прыгала на колени, её проявления нежности были едва заметны, но при этом предельно очевидны. Только такой дуб, как Томас мог их не заметить. Как например, положить руку на его кисть, чуть задержать кажущимися дружескими объятья, заправить прядь волос за ухо, и всё это с такой нежностью во взгляде, что Стэн готов был поверить в искренность этих порывов. — Ладно, я пошёл, — как-то сказал Том, оставляя их наедине. Он снова ничего не заметил. Ада разочарованно вздохнула. У неё не было какого-то плана, чтобы привязать к себе Тома, она просто оставалась рядом, играя вверенную ей роль просто подруги. Она не хотела использовать Стэна, даже не думала об этом и не допускала мысли, что её внимание и учтивость будут растолкованы им как-то иначе. Сегодня Стэн казался ей излишне напряженным весь вечер, поэтому как только Том ушёл, девушка решила спросить его об этом. Она развернулась к другу, вновь замечая его отрешённый взгляд, устремленный куда-то в сторону. — В чём дело? — мягко спросила она, но тут же невольно дернулась, когда тот бросил на неё странный взгляд. — И что ты только нашла в этом придурке? — риторически произнёс он, не отрывая взгляда от её лица. — Что? — девушка растерялась. — С-с чего ты взял, что я…? — Брось, — холодно выдал, так что у Ады мороз пошёл по коже. — С самого начала было ясно. Думаешь, я не вижу твоего отношения ко мне, когда он рядом? — Я, — стушевалась девушка. Сейчас она смотрела на него, как загнанная лань, испуганно хлопая длинными ресницами: — я правда не понимаю, о чем ты. — Но, кажется, начинала понимать. И по мере того, как приходило осознание, чувство стыда поглощало её, как болото. — Не понимаешь, — прогремел его голос, хотя Стэн едва не шептал. — Что ж, ладно, — уже веселее бросил он, но чувство беспокойства только укрепилось после столь резкой смены эмоциональной окраски. Стэн сорвался с места, порывисто подойдя к стойке с дисками; у них уже сложилась своеобразная традиция — по пятницам смотреть какой-нибудь фильм. — Моя очередь выбирать, — и выбрав первый попавшийся, устроился на диване. Адель успела достаточно узнать Стэна, чтобы понимать, что сейчас его что-то беспокоит. И почему нельзя просто сказать прямо? Она не стала допытываться и села рядом, принимая правила игры. Хочет делать вид, что этого разговора не было? Что ж, тем лучше. Просмотр фильма способствовал снятию напряжения, и вот захлестнувшись поворотами сюжета, оба уже было забыли минувший разговор. Сидеть на одном месте весь фильм было невозможно, так что уже к середине молодые люди оказались значительно ближе друг к другу, нежели вначале. В какой-то момент Ада поймала на себе его долгий, изучающий взгляд. Его глаза опустились на её губы. Стало жарко. — Что ты делаешь? Он снова посмотрел ей в глаза. Вместо ответа придвинулся чуть ближе, но это движение было скорее неосознанное, чем намеренное. Ада села поудобнее, едва поменяв расположение, отчего их пальцы встретились. Стэн замер, она тоже. Он посмотрел на Адель удивлённо и даже с некоторым беспокойством. Затем опустил глаза на их руки, и его палец дрогнул, выдавая желание прикоснуться. Стэн резко встал, взлохматил волосы и неровно выдохнул. — Что за чёрт? — его голос был раздражённый и злой, но злился он явно на себя. — Прости. Мне… мне нужно идти. — Что с тобой? — Ничего, я… не могу. Попятившись, он задел тумбочку и с неё чуть не упала лампа. — О чём ты? Не успела Ада опомниться, как Стэн уже вышел. Скрывшись из людных коридоров общежития, Гавриил щелкнул пальцами, оказавшись в первом пришедшему на ум месте — в лесу. Ни людей, ни цивилизации — лучшая возможность побыть одному наедине со своими мыслями, да и выплеснуть эмоции, превратив в щепки пару-тройку деревьев. «Как такое могло произойти?» — задавался вопросом архангел. Он ведь знал её совсем малышкой, относился к ней почти как к дочери. «Хорошо всё-таки, что не представился дядюшкой по маминой линии», — мелькнула шальная мысль. — Да о чём я только думаю?! Стоило закрыть глаза, как он видел её лицо, её нежный взгляд, её чудную улыбку. Гавриил и представить не мог, что этот человек, эта девушка оставит столь ощутимый след в его едва не бесконечной жизни. Они были так похожи и при этом оставались совершенно разными, как кусочки пазла, которые нужно собрать воедино. «Словно созданы друг для друга». Какая насмешка судьбы. Они ведь не могут быть вместе. — А почему это не можем? — Осознание своих чувств пришло к нему будто обух по голове, но стоило это принять, как всё стало предельно просто. — К чёрту Тома! — в своей обычно весёлой манере выдал Гавриил в воздух. — Эта крошка достойна большего. Стэн приступил к активным действиям. Таким активным, что даже пугал неопытную в отношениях девушку. Она прекрасно понимала, чего добивается её друг, но при всём желании не могла ответить на его чувства, а обижать не хотела. Когда она решилась заговорить об этом, отрепетировав сотню раз перед зеркалом их разговор, Стэн её огорошил: — Знаю, — просто ответил он на завуалированную фразу в духе «я люблю другого, мы с тобой только друзья». — Но я выброшу этого придурка из твоей головы, — от того как уверенно и бескомпромиссно он это выдал у Ады пошли мурашки, но в отличие от предыдущих приятные. — Как насчет сходить в парк аттракционов? — быстро сменил тему Стэн, как ни в чём не бывало. Адель в очередной раз отметила, как ей с ним комфортно. Будто они всю жизнь знакомы. И дело даже не в том, что Стэн угадывал её желания, а просто в общении. Она готова была поверить в теорию о родственных душах. Ничто не предвещало трагичного окончания их совместного времяпрепровождения. А даже если и предвещало, то точно не рожок мороженного. Стэн отлучился за ним, когда девушка стояла в очереди за билетами, а когда вернулся не понял её реакции. — Мятное с шоколадной крошкой? — уточнила она, хотя и прекрасно видела это. Всё бы ничего, но она никогда не говорила ему, что это её любимое. Равно как и не говорила о том, что пьёт чай с мёдом, а не с сахаром, и то, что привыкла хранить бокалы внизу, а не на верхних полках, как многие, что терпеть не может насекомых, даже бабочек. Все эти несущественные, едва заметные детали нет-нет, да мелькали. Но Стэн не мог знать о них, ведь они были знакомы всего ничего. И девушка точно помнила, что не говорила ему об этом. Слишком долго она списывала это на простое совпадение, и сегодня Ада убедилась, что неспроста такая странная осведомлённость гложела её всё это время. — Точно, — кивнул Стэн, чувствуя что что-то не то. — Откуда? — просто спросила она и подняла на него взгляд полный подозрения. — Откуда ты знаешь, что мне оно нравится? — Не знаю, — пожал плечами тот, — просто его осталось меньше всего, вот и подумал, что оно самое вкусное. Стэн успел щелкнуть пальцами до того, как девушка посмотрела за его спину. В самом деле, зелёного мороженного с шоколадной крошкой было меньше всего. — Не знала, что оно здесь есть, — удивилась она. Вкус и правда был редкий, и не в каждом магазине его можно было найти. И всё же интуиция подсказывала девушке, что её друг что-то скрывает. Она посмотрела на небо: — Надеюсь, сегодня не будет дождя. Всё было бы нормально, будь это единственный случай. Но были и другие. Так например, выиграв в тире, Стэн выбрал для неё самую, на первый взгляд, непримечательную игрушку, потому что знал (она готова была спорить), что Ада терпеть не может плюшевых медведей, но с детства обожает лис. И пусть он оправдал свой выбор её похожестью на это чудо с хитрющей острой мордочкой, Ада напряглась ещё больше, хоть и не подала вида. Гавриил слишком хорошо знал её, чтобы не заметить этой перемены. В своих попытках расположить девушку, он совершенно упустил из виду, что она может почувствовать неладное из-за его подозрительной осведомлённости. Он надеялся дать ей это понять чуть позже, когда Ада проникнется к нему симпатией не как к другу, а как к мужчине, но не учёл, что она намного умнее и проницательнее, чем сама о себе думает. «Что ж, обратного пути нет». — Кто ты, чёрт возьми? — пропавшим голосом просипела она, скрывая в глубине души ужас. Откуда он мог знать такие детали из её детства? И пусть Стэн практически никогда не говорил прямо, эти его намёки ясно вырисовывали следующую картину — он знает о ней всё. И под «всё» Адель имела в виду всё. — Оставь меня, — дрогнувшим от страха голосом выдала она, резко вскакивая со своего места, чем не дала Стэну возможности ответить. Он пытался её догнать, удержать за руку, но та лихорадочно вырвалась. — Не трогай меня! — срываясь на крик, воскликнула она. Аду била мелкая дрожь. Глаза блестели от стоящих в них слёз. Сама погода, будто чувствуя их напряжение, начала меняться. Налетел порывистый ветер, нагнавший серые тучи, редкие капли уже стали покрывать асфальт у них под ногами и лица, словно своим холодом пытались остудить. «Поторопился», — пришёл к выводу Гавриил. Он не хотел всё время притворяться с ней тем, кем не являлся — Стэном со стомфака. Но и вывалить на неё всю правду разом было бы слишком. Мужчина не стал её останавливать, давая возможность побыть в одиночестве. Погода вконец испортилась, когда к Стэну вломился запыхавшийся Том. — Где она? — взревел он, готовый порвать на мелкие кусочки. — Кто? — Ада, кто ещё! Мне сказали, ты был с ней сегодня, — с каждой секундой, казалось, он злился всё больше. — Ну да. А в чём дело? — Стэн и без того не питавший особой любви к Тому, начинал раздражаться в ответ. — Когда вы расстались? — Тебя это не касается. Вконец потеряв призрачные остатки терпения, Том схватил того за грудки и сильно тряхнул так, что будь Стэн человеком, у него перед глазами пошли чёрные точки: — Заткнись и отвечай на вопрос, — прорычал он. — Так мне заткнуться или отвечать? — не сдержал иронии Стэн. — Вы разминулись до того, как начался дождь? — от столь странного вопроса Стэн опешил, что даже на секунду забыл о своём негодовании по отношению к жалкому человечишке. — Во время, — осторожно протянул он, начиная подозревать что-то нехорошее. — А в чём дело? В ответ на это Стэн получил хук правой: — Кретин! — и выдав это, вылетел было из комнаты, но в дверях обернулся: — Она до смерти боится грозы! Томас нашёл её в часовне неподалёку от парка. Она сидела под столом, подтянув дрожащие колени к плечам, с закрытыми глазами и ушами и что-то бубнила под нос, повторяя одно и тоже, словно мантру. Молодой человек заметил знакомые босоножки и медленно опустился на корточки перед столом, смахнув наверх скатерть. Давно он не видел её в таком состоянии. Он обшарил каждый уголок, чтобы найти её, и успел промокнуть до нитки. Зубы стучали от холода, но это не имело никакого значения сейчас. Из кармана кожаной куртки Том достал наушники, распутал их, надел на девушку. Что она не одна, Ада заметила только когда услышала музыку. Она открыла глаза, увидела Тома. Но не успела обрадоваться ему, как за окнами вновь блеснула молния, и она бессознательно бросилась к нему в объятья, ища защиты. — Тише, тише, — шептал он, успокаивающе гладя по голове. — Я рядом. Я всегда буду рядом. Обещаю. И пусть Адель не могла слышать этих слов, их свидетелем стал другой, невидимый человеческому взору. Гавриил наблюдал за ними. Видел, как Том обнимает её, как целует в висок, словно для него нет никого дороже на этом свете. «Долго же до тебя доходило, придурок». Впервые за долгое время он чувствовал разочарование и… зависть? Да, возможно. Подумать только, архангел завидует человеку! Просто смешно. «Папенька, Вы тот ещё шутник, оказывается». Но шутка оказалась больно жестокой. Зато теперь Гавриил мог со спокойной душой оставить её: теперь было, кому о ней позаботиться. — Смотри не облажайся, — бросил он Тому, но его никто не услышал из-за раската грома.
