На краю стены

      Стоять на самом краю пятидесятиметровой стены так, чтобы носки сапог висели над пропастью, было неплохим способом получить дозу адреналина и справиться со смертной скукой. К тому же, стоящему здесь открывались живописные пейзажи – покрывало из широких зеленеющих лугов и глухих лесов, тут и там перемешиваясь с пепельно-серым камнем низких скал, простиралось до самого горизонта, подернутого сизой дымкой. Немного в стороне голубой лентой извивалась, блестя на солнце сотнями белых искр, широкая река. Вообще, вся эта картина доставляла бы созерцателю куда больше удовольствия, если бы не жара.       Эрен с сожалением посмотрел вниз, где у подножия стены густые деревья и полуразрушенные остовы деревенских домиков были надежно укрыты в прохладной тени гигантской стены. А здесь, наверху, нет ни одного укромного места, где можно было бы отдохнуть от палящего солнца… Даже прилетавший из-за стены с бескрайних равнин ветерок бил в лицо приторно-теплой струей. Надоедливей жары для юноши сейчас был только монотонно повторяющийся визг точильного бруска, скользящего по стали – Жан, пристроившись неподалеку на лафете пушки, старательно оттачивал свой клинок. - Ты это лезвие уже полдня насилуешь, - устало проговорил Эрен, поворачиваясь к нему – Хочешь из него бритву сделать что ли? - Я следую старинной мудрости: позаботься о своем оружии, и оно позаботится о тебе. К тому же, - губы Жана покривила едкая ухмылка – Я предпочитаю быть готовым ко всему. Мне-то ведь не повезло отыскать себе няньку, которая будет вечно подтирать мой зад. Эрену показалось, что ему по голове приложили тяжелым обухом. От неожиданности он едва не оступился с края стены. - Сукин ты сын, Жан… – юноша, мгновенно вспыхнув, сделал шаг к Кирштайну; правая рука угрожающе сжалась в кулак. - А это случайно не командир отделения, вон там, у флагштока? – издевательски ответил тот, даже не подняв головы.       Йегер замер, дрожа от негодования. Бешенство и осознание бессилия переполняли его: хотелось заехать Жану сапогом прямо в нахальную рожу, но жутко не хотелось попасть за это в карцер. Скрипнув зубами, Эрен в сердцах плюнул Кирштайну под ноги. - Чтоб тебя, мудила… - юноша вернулся к краю и встал на прежнее место. Он попытался вновь обратиться к созерцанию пейзажа и пробудить в голове детские мечтания, связанные с миром за стеной. Бесполезно – чёртов Жан всё ему испортил. Теперь Йегер был обречен как минимум до конца дня таскаться с кислой миной, окутанный мрачными мыслями.       А Кирштайн, по-видимому, хотел продолжить разговор на затронутую им тему: - Серьезно, Эрен, остановись хоть на секунду и посмотри, что творит с собой Микаса. Она не видит никого вокруг, кроме тебя. В ее жизни ты словно гребаный центр мироздания, а остальные люди для нее будто не существуют вовсе. Ну и сам посуди – разве это настоящая жизнь – зацикленная на одном? Она не понимает, что мир может быть куда прекраснее, если в нем будет кто-то кроме Эрена Йегера. Ты отравляешь ей жизнь, а она этого даже не замечает. - Завали!.. – раздраженно перебил его Эрен – Ты несешь такой бред! - Если бы это был бред, то она бы… - начавший свою речь Жан вдруг резко умолк, и Эрен был несказанно рад этому, потому что скажи Кирштайн еще хоть пару слов, Йегер бы без труда смирился с тем, что ночевать придется на гауптвахте. Внезапно юноша почувствовал, как кто-то ухватил его за обшлаг рукава. Микаса неслышно подошла сзади, встала рядом и теперь крепко держала его за руку, не глядя на него. - Ты чего, Микаса? – удивленно поднял брови Йегер. Девушка не ответила, только сильнее стиснула рукав его форменной кожаной куртки - Просто не хочу, чтобы ты свалился со стены. – проронила она после неловкого молчания. Жан за их спинами саркастически хмыкнул.       И Кирштайн, и Микаса оба были готовы к тому, что Йегер незамедлительно вспылит – это была его закономерная реакция на излишнюю заботу со стороны Аккерман, а после едких слов Жана она была более чем ожидаема. Поэтому они были сильно удивлены, когда Эрен вместо истерики просто пожал плечами и сделал шаг назад от края обрыва. - Опять ты со мной как с маленьким. – всё же проворчал он недовольно.       Микаса как всегда пропустила его слова мимо ушей. Она повторяла это раз за разом, с самого детства – то и дело оттаскивала сумасброда Йегера от всевозможных неприятностей. Несмотря на его крайнее неудовольствие, она делала то, что считала необходимым, и свято выполняла последнее обещание, данное матери Эрена.       Сзади раздались шум и звяканье. Юноша оглянулся и увидел, как Кирштайн поднялся и широким быстрым шагом удалился прочь. - Жан считает, что ты уделяешь мне чересчур много внимания. – задумчиво произнес Эрен. Микаса повела головой, темные пряди волос плавно качнулись. - Какое ему дело? - Ты лучше меня знаешь, какое… Девушка ничего не сказала в ответ, но Йегер знал, что он прав. Жан становился угрюмым и озлобленным, когда видел, как Микаса заботится об Эрене, и он давно это заметил. Покачав головой, Йегер взял девушку за плечи, развернул к себе и слегка встряхнул: - Ну чего ты со мной возишься? Всю жизнь ходишь по пятам, как тень? – он запнулся, а затем слова Жана сами собой сорвались с его губ – Почему не видишь никого вокруг, кроме меня? Микаса слегка поежилась под его взглядом и отвела глаза в сторону, но промолчала. Никогда она не отвечала на его провокации, только ждала, когда возмущенные монологи Йегера на эту тему закончатся, чтобы заговорить о чем-нибудь другом. Поначалу она и не заметила, что Эрен спросил её не как обычно, со злобой и повышенных тонах, когда его не волновал ответ. Так он выпускал пар, когда она уязвляла его самолюбие. Сейчас Йегер спросил спокойно, но требовательно, он и в правду хотел услышать, что она ответит. - Слушай, я не часто говорю тебе, что чувствую… – нерешительно, старательно подбирая нужные слова, начал Эрен – И мне, наверно, не стоит отталкивать тебя каждый раз, когда ты стараешься мне помочь... Просто знай, что ты мне очень дорога, и я ценю твою заботу, но ты не обязана посвящать мне всю свою жизнь. Это неправильно. Ты слышишь, Микаса? Девушка подняла голову. Увидев, как в уголках темно-серых глаз словно искрятся две маленькие росинки, Эрен опешил: - Да что с тобой?.. - Ничего…Просто непривычно слышать от тебя такое… – растрогано проговорила Микаса – Я не знаю, что тебе наговорил Жан до того, как я подошла – голос у неё слегка подрагивал. – Но он считает, что мне ни до кого нет дела только потому, что мне нет дела до него. Отвернувшись в сторону, она устремила взгляд на горизонт, туда, где за несколько миль от стены Розы находился разрушенный Титанами Ковчег. - Жан надежный товарищ и отважный боец. Как боец он повидал много ужасного, но он понятия не имеет, что пережила я. Что мы с тобой пережили. Сказав это, Микаса болезненно поморщилась: в голове яркими вспышками промелькнули одна за другой жуткие картины из прошлого, головная боль вновь сдавила виски. Рука машинально схватила и крепко сжала ворот красного шарфа. Эрен, вздрогнув, испуганно стиснул девушку за плечи: - Эй, не надо, - попросил он тихо – Не стоит вспоминать… - … но у меня есть ты, и для счастья этого вполне достаточно. Если с тобой что-то случится… Если ты вдруг… Тогда какой смысл мне сражаться за дивный новый мир, в котором не будет Эрена Йегера?! Поэтому не важно, какие опасности нас ждут – просто дай мне быть рядом с тобой! Клянусь тебе – моих сил хватит, чтобы защитить нас обоих! Эрен поддался вперёд, обнял девушку, прижал к себе покрепче. - Наших сил, – пробормотал он, уткнувшись в чёрные прядки её волос – Не думай, что ты одна тут за кем-то присматриваешь. Я из кожи вон вылезу, но сберегу тебя, обещаю.       Ощутив себя в объятьях Эрена, Микаса задрожала от переизбытка нахлынувших на неё эмоций. Эрен ощутил на груди её теплое сбивчивое дыхание, руки девушки исступленно стиснули его за поясницу. Улыбнувшись, сам не зная чему, Эрен несколько раз ласково провел рукой по её мягким волосам, склоненной шее и содрогающейся спине. Было приятно и вместе с тем непривычно ощущать как стойкая и хладнокровная Микаса так доверчиво прижимается к нему – Эрен только диву давался, ощущая такую несвойственную ей перемену. Подождав пока девушка совладает со своими чувствами, Эрен нехотя разжал руки. Когда она выпрямилась перед ним, то снова была прежней Микасой Аккерман. - Что бы ни сказал тебе Жан, это неправда. Ты не единственный дорогой мне человек, Эрен, – продолжила она уже привычным спокойным голосом – Но важнее тебя в моей жизни никого нет. Поэтому я никогда не прекращу волноваться за тебя, как резко бы ты не был настроен против этого. Могу лишь только обещать тебе не докучать излишней заботой… - Да врешь ты все, – добродушно усмехнулся юноша – Помнится, ты что-то подобное уже говорила – в первый год службы, когда я самостоятельно сдал тест с тросманеврами. Но даже после этого ты не нашла в себе сил перестать меня опекать.       Микаса застенчиво рассмеялась, и Эрен не смог сдержать улыбки в ответ. Возможно, Жан и желал получить удовольствие от их ссоры, да вот только ему не удалось – сегодня Эрену совершенно не хотелось ссориться с Микасой. Возможно, причина крылась в глубине души Йегера, где пульсировало, проявляясь все сильнее, осознание: после всего пережитого, после всех тошнотворных ужасов, что они испытали за свое рано закончившееся детство, ссоры не имеют никакого значения. Все эти бессмысленные распри только и делают, что мешают спокойной жизни – гостю столь редкому в этом жестоком мире. Да, идет суровая война, на которой нет места каким бы то ни было чувствам, и чтобы выжить на поле боя, солдат обязан похоронить их на самом дне своей души. Но пока счастливые мгновения, всё же пробившись через холодную мглу войны, стремительными искрами пролетают сквозь тебя – успей насладиться ими.       На краю стены, где ветер все сильнее рвал знамена на флагштоках, трепал короткие подолы кожаных курток и всклокочивал волосы, Эрен взял Микасу за руки и осторожно сжал тонкие прохладные пальцы в своих горячих ладонях. Взгляд глаза в глаза – и оба поняли, что в это мгновение ощущают одно и то же: « Я счастлив, что ты рядом, Микаса.» «Я счастлива, что ты рядом, Эрен.»