Замкнутый круг

Ding dong, the witch is dead Witch, old witch, the wicked witch Ding dong, the wicked witch is dead Height-ho, the dairy-o Sing it high, sing it low Ding dong, the wicked witch is dead She's gone where the damned ones go Below, below, below So now, let's jump on up & sing & ring some bells now.

- Думаете, я вам это прощу?! – казалось, что пламя не причиняет Кейре никаких неудобств, - Я вам отомщу! Вы все заплатите мне сторицей! Запомните… Рев костра заглушил последние слова ведьмы. Люди стояли и крестились, напуганные угрозами проклятой ведьмы. Пастор читал молитву, но часто сбивался - даже служителем Господа овладел страх. Любой бы пошатнулся от ужаса, если бы в тот момент взглянул в глаза Кейре. Языки пламени и дым уже скрыли её лицо, но, словно нарочно, огибали эти неестественно-зеленые глаза, горящие ненавистью и, казалось, испепеляющие всех, кто был вокруг. Она продолжала что-то кричать, хотя должна уже была задохнуться от густого едкого дыма. Угли тлели, зловеще мерцая в наступивших сумерках. От Кейры не осталось даже пепла – ведьма получила по заслугам за все то зло, что причинила, вот только спокойнее от этого не становилось... Изумрудно-зеленое поле; сиреневое небо с предгрозовыми облаками; ветер гоняет волны по полю, а трава, как море - кажется, что в ней можно утонуть. На вершине холма видна фигура - черный сгорбленный силуэт. Непонятно, мужчина это или женщина. Хочется разглядеть этого человека получше, но, когда налетает очередной порыв ветра, силуэт рассыпается пылью, наполняя сердце липким страхом. Мне жутко от этой картины, я хочу убежать прочь, но неведомая сила тянет на холм. Я поднимаюсь по пологому склону; каждый шаг вызывает дрожь во всем теле. Колени подгибаются, и кажется, что вот сейчас я упаду без сил и не надо будет идти на вершину. Однако, только я начинаю ликовать, что не смогу завершить этот путь, тело против воли делает очередной шаг. Я пытаюсь вспомнить слова молитв, попросить Господа дать мне сил, но не могу вспомнить ничего, кроме «аминь». Я на вершине холма. Кажется, что прошло всего мгновение с тех пор, как я сделал первый шаг. Странно, но ветра здесь совсем не чувствуется. Небо темнеет, обещая в любой момент разразиться грозой. Я слышу, как чей-то тихий голос напевает детскую песенку: «Динь-дон, ведьма умерла, злая, старая ведьма умерла». Я поворачиваюсь туда, откуда, как мне кажется, доносятся эти слова и вижу её. Черный силуэт, как воплощенная тень, стоит передо мной. Длинные спутанные волосы скрывают лицо. Она не поднимает глаз. Она как будто придавлена огромной невидимой ношей – ее фигура сгорблена, как у старухи, но я знаю, что ей не исполнилось и двадцати. Она поднимает голову, и от её взгляда бегут мурашки по коже. Вернее не столько от взгляда, сколько от самих глаз - у человека просто не может быть таких глаз: в абсолютно черных глазницах неистово горели ярко-зеленые, дьявольские глаза. - Ты слышишь меня? – слишком нежный и мелодичный голос для столь жуткого облика, - Ты слышишь меня, Брайан? Она берет мою ладонь и что-то вкладывает туда, после чего касается указательным пальцем моих дрожащих губ и снова рассыпается пылью. А я остаюсь стоять на вершине холма, сжимая в руке синюю ленточку, которую дала мне эта женщина. А небо, наконец, раскалывается первым громовым раскатом… - Брайан, вставай, – хрипловатый, начинающий ломаться голос Гленна вырывает меня из объятий сна, - Вставай, черт тебя подери, опять опоздаем. Я скидываю покрывало и встаю с постели. Заспался я сегодня - жатва уже началась, и вся деревня давно уже в поле. Сиротам, вроде нас с Гленном, в деревне живется трудно - мы должны постоянно работать, чтобы не умереть с голода. А время жатвы – это вообще отдельная история, ведь самую трудную и грязную работу поручают именно нам. - Не богохульствуй, - вяло делаю замечание другу, потирая затекшую шею. Странное чувство усталости не покидает, как будто и не отдыхал вовсе. Вслед за Гленном выхожу из дома. Сегодняшний день обещал быть не из легких: предстояло работать на поле Магвайра – самого богатого жителя деревни. Он был зажиточным, но отличался какой-то маниакальной скупостью и безжалостностью к своим рабочим. Поговаривали, что он тесно сотрудничал с английскими свиньями, захватившими почти всю страну, поэтому он творил все, что заблагорассудится, и никто не смел ему перечить. Но сегодня мне было не до размышлений о Магвайре и его связях. Из головы не выходил кошмар, приснившийся этой ночью. Почему в мой сон явилась эта ведьма? Что значила эта лента? Почему именно я, в конце концов? Подходя к дому хозяина, где уже собрались все наемные работники, мы услышали пронзительный женский крик. Переглянувшись, все кинулись в дом. Кричала жена Магвайра. Везде мельтешили служанки со странным выражением ужаса на лице. Гленн поймал одну из них за локоть. - Агнесса, что случилось? - Хозяин, он… он мертв! - Что?! - мы кинулись наверх. Там, в комнате Магвайра, уже собралась целая толпа. Бросив взгляд на труп, я почувствовал, как по телу бежит холодок страха. На лице убитого застыло выражение дикого ужаса. Жестокий убийца перебил ему ноги и набил рот землей. В правой руке покойника была зажата синяя ленточка - точь-в-точь как та, что мне во сне дала Кейра. Стало жутко. Этот сон и так не выходил из головы, а теперь еще и это… - Брайан, где ты витаешь? – толкнул меня локтем друг. – Как думаешь, кто мог его убить? - Да мне откуда знать? – я задумчиво потер шею. – Может, какой бродяга? - Да все ж на месте. Бродяга бы что-нибудь утащил. - А ну, чего столпились? – обратила на нас внимание хозяйка. – Марш все отсюда. Нам ничего не оставалось, как выйти из комнаты. Во дворе управляющий быстро отправил нас в поле – урожай нужно было убирать в любом случае. Уже выходя за ворота, я заметил, как к дому Магвайра спешит местный священник, чтобы выразить соболезнования вдове усопшего. Тем же вечером вернулся из города сын хозяина, который ездил улаживать торговые дела, и тут же занялся расследованием этого дела: допросил охрану, а потом всех жителей деревни, не видели ли кого подозрительного? Не было ли чужих? Кто где ночевал в ту ночь? Но все тщетно. А по деревне поползли слухи, мол ведьма мстит за свою смерть. Не зря она кричала об этом, сгорая заживо на огромном костре. Да и повод был – Магвайр забрал себе землю казненной ведьмы. Прошла уже неделя, я начал понемногу забывать тот странный кошмар. Работа в поле не оставляла времени на длительные размышления. Но ведьма не пожелала отпускать меня. Той ночью я поздно лег спать и, едва успев сомкнуть веки, погрузился в сон. Я оказался на том же поле, но небо теперь было чистым, безоблачным. Я шел по мокрой от росы траве, пытаясь понять, кто или что привело меня сюда. У края поля вижу отблески воды – это вьется узкой серебристой лентой река. Странное чувство охватывает меня, как будто я уже был здесь раньше. Мимолетное воспоминание вспыхивает в мозгу, но стоит мне на нем сосредоточиться, как оно ускользает. Подхожу ближе. Кажется, что время побежало вспять и я очутился в прошлом. Я точно знаю это место… Мы здесь часто рыбачили с Гленном, когда были маленькими. Внезапно набежали тучи, из-за спины повеяло жутким, могильным – иначе и не скажешь - холодом. У меня душа ушла в пятки, но я все же нашел в себе силы обернуться. За моей спиной стоит она – черная фигура из предыдущего сна. - Ты ведь Кейра? – говорить трудно. – Что тебе от меня нужно? Почему ты приходишь в мои сны? Ведьма не отвечала, сверкая своими нечеловеческими глазами. В ее правой руке была детская игрушка - бумажный флюгер. С такими безделушками бегали все деревенские дети. Женщина подняла правую руку и вложила игрушку в мою ладонь. На мгновение мне показалось, что ко мне прикоснулась сама смерть. А в следующее мгновение порыв ветра разметал ставшую пеплом фигуру, окутав меня черным облаком. Я просыпаюсь от собственного кашля. - Брайан, что с тобой? – перепуганное лицо друга – первое, что я вижу, открыв глаза. - Ничего, - пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце. – Просто кошмар приснился. - Точно? Может расскажешь? - Да точно, точно, - пытаюсь придать голосу обычные бодрые интонации. – Рассказать? Может и правда стоит поделиться… - я поведал своему лучшему другу о странных снах, мучивших меня, о ведьме Кейре, о странных безделушках, которые она мне вручала… - Думаешь, что это совпадение? То, что рядом с убитым хозяином нашли ту ленту. - Не знаю, Гленн. Не знаю. Уже светает. Пора собираться на работу. Мы быстро приводим себя в порядок и выходим из нашей с Гленном хижины. Солнце только начало свой путь по небесной реке, и воздух еще не успел прогреться. Я слегка поежился от утренней прохлады. У кузнецы я вижу толпу… Мы подходим ближе. - Что происходит?- обращаюсь к ближайшему мужику. Это оказался местный кузнец. - А это вы, Брайан, Гленн, - он мрачно посмотрел на нас. – Да Ноллана убили ночью. Туда ему и дорога. - Что?! – я проталкиваюсь сквозь толпу, чтобы увидеть это своими глазами. Так и есть – труп местного пьянчужки, что свидетельствовал против Кейры. На лице убитого застыло выражение крайнего ужаса, ему вырвали язык, залили в глотку вино и сломали ноги. В правой руке был зажат бумажный флюгер - точная копия того, что я получил во сне от ведьмы. Я чувствую, как мое сердце пропускает удар. «Что же это такое?» - в голове стучит единственная мысль. - Брайан, ты как-то странно выглядишь. Ты в порядке? – это Гленн, он взволновано смотрит на меня. Я понимаю, что произнес последнюю фразу вслух. - Это связанно с твоим кошмаром? – тихо прошептал друг. - Все в порядке, - шутливо взлохмачиваю его волосы и улыбаюсь. Рядом староста ругается, что все застыли столбами вокруг трупа, вместо того, чтобы заниматься делом. - А может, Кейра не лгала, и Ноллан ее оклеветал? Может, это месть ведьмы? А как бы она тогда мстила, если бы не была ведьмой? – шепот доносился со всех сторон. - Прекратить сплетни, - староста окончательно вышел из себя. – Вам заняться нечем? Все за работу! Мне ничего не остается, кроме как идти на поле. Этот кошмар все теснее вплетается в мою жизнь. «Что мне делать? Почему именно я, Кейра? Почему? Зачем ты показываешь мне эти сны?» - столько вопросов и ни одного ответа. Гленн продолжает на меня коситься, но я стараюсь держать себя в руках. При свете дня ночные кошмары постепенно отступают. Возвращаясь поздно вечером домой, проходим мимо кузницы – трупа Ноллана уже нет. Видать, староста распорядился его похоронить. - Надо же, как быстро, - непроизвольно произношу это вслух. - Что быстро? – я ловлю любопытный взгляд Гленна. - Староста подсуетился и уже зарыл труп. - Ну а что здесь удивительного? Жара какая стоит, - друг вытер пот со лба. Краем глаза замечаю, что с Гленном что-то не так. Дрожат ноги и мертвенная бледность на лице, но я списываю все на утреннее происшествие и усталость. Киваю головой, соглашаясь с его словами, но тревожные мысли не выходят из головы - не дает покоя тот флюгер, зажатый в руке мертвеца. Постепенно умолкли звуки снаружи, ночь плавно вступала в свои права, погружая деревню в кромешную тьму, которой рискуют бросить вызов лишь мелкие гвоздики звезд. Я сопротивляюсь чарам ночи до последнего, стараясь не уснуть. Я боюсь вновь увидеть тот кошмар… С другой стороны, я хочу получить ответы на свои вопросы. Мои глаза медленно закрываются, и я проваливаюсь в сон. Я снова оказываюсь у поросшего травой холма. Воздух насыщен запахом грозы, ветер развевает волосы. На вершине холма, как и в первом кошмаре, стоит она - черная фигура с длинными распущенными волосами. Но сегодня она не одна, а в окружении двух полупрозрачных, как будто стеклянных, скульптур. Я не вижу ее лица, но мне это и нужно. Я знаю, кто передо мной. Кейра! Ведьма, преследующая меня во снах. Это мой шанс узнать, что ей от меня нужно. Я пытаюсь сделать шаг, но тело не слушается. Ведьма поднимает голову - даже отсюда я вижу, как полыхнули колдовской зеленью ее глаза. Взгляд останавливается на мне. «Динь-дон, ведьма умерла, злая, старая ведьма умерла», - я слышу тихий, мелодичный голос и звон колокольчика. Внезапно женщина оборвала детскую песенку, громко рассмеявшись. Ее смеху вторили раскаты грома. Оцепенение внезапно прошло, и я, что есть сил, бегу на вершину холма. Шаг, еще шаг, моя цель уже близко… под очередной раскат грома поскальзываюсь на мокрой траве. «Что это?» - смотрю на свои ладони. – «Кровь?» Бросаю взгляд на траву – она вся покрыта кровавой росой. Меня охватывает леденящий душу страх. - Кейра! Что это? – мой голос срывается на крик, а в ответ слышу тихий, едва различимый шепот: - Расплата за грехи, - казалось, что сам ветер принес эти слова. - Какие грехи? Ты о чем? – а в ответ опять тихий смех. - За что ты убила Магвайра? А Ноллана? Кого ты еще хочешь убить? Остановись! - Один хотел получить землю – теперь она у него есть, второй оболгал невиновного, продавшись за кувшин хмельного вина, а третий, клявшийся заботиться о душе, возжелал тела моего, а получив отказ – отправил на костер. - Прекрати. Кейра. Хватит убийств! Ты и правда сильная ведьма! Зачем тебе это?! - Месть. Что может быть слаще мести? – голос ее становится тише и тише. Она подходит ко мне и вновь кладет что-то в мою ладонь. – Возьми это. Довольно вопросов. Я подношу предмет к лицу – это ладанка. Открываю ее - оттуда сыплется пепел. Нет, не пепел – прах! Поднимаю глаза на Кейру, но она вновь рассыпается чёрной пылью прямо у меня на глазах. От неожиданности делаю шаг назад и падаю на спину… Просыпаюсь от удара о холодный пол. Опять этот кошмар. «Кого она имела ввиду? Кто третий?» - чешу затылок. - Опять сон? Что на этот раз? – Гленн поднялся с постели. - Ладанка, - я задумчиво тереблю воротник рубашки. – Ладанка с прахом Кейры. - Ну такого здесь точно не может быть, - мой друг со смехом идет одеваться. Мне тоже нужно было вставать, все-таки работа не ждет. Сегодня управляющий отправил нас с Гленном на постоялый двор за священником. Нужно было отвезти его в соседнюю деревню. До большого дома на окраине поселения мы дошли довольно быстро. Гленн останавливается, чтобы перекинуться парой слов с хорошенькой служанкой, а я поднимаюсь следом за хозяйкой постоялого двора в комнату священника. Открыв дверь, женщина громко кричит. Я вздрагиваю и быстро вхожу следом за ней. На постели лежит священник. Он мертв. На это страшно смотреть. Как и у предыдущих жертв, у него перебиты ноги, но, в отличие от других, его оскопили. Возле его правой руки лежала ладанка. Я, словно зачарованный, подхожу ближе, беру эту ладанку в руки и открываю. Прах высыпается и, подхваченный ветром, разноситься по всей комнате. - Это он! – голос Гленна возвращает меня к реальности. – Он убийца! - Гленн, как ты можешь такое говорить? – пожилая вдова в ужасе заламывает руки. - Ну как бы он ночью сюда попал? - Он колдун. Я точно знаю! Это ему ведьма Кейра силу передала! Заветное слово прозвучало, как гром среди ясного неба. Все собравшиеся тревожно переглянулись - слишком свежо было в их памяти проклятье Кейры. Особенно, в памяти вдовы, ведь именно ее покойному уже мужу ведьма пожелала: пусть ноги у тебя будут из стекла. На следующий же день ноги у бедняги отказали. А теперь снова колдун объявился. - Гленн, ты что говоришь? – ладанка выпадает у меня из рук - А ты доказать можешь? – один из работников постоялого двора смотрит на меня с откровенной неприязнью. - Он мне рассказывал, что во сне ему ведьма передавала те же предметы, что находили рядом с убитыми. К тому же, каждое утро он выпивал мою жизнь! Я потом целый день хожу, как сонный, а он бодрее всех. - Я тоже это заметил, - вмешивается еще один работник. - Я не убивал! – до меня начинает доходить весь ужас ситуации, но меня уже не слушают. – Я не убивал их! Послушайте меня! Меня тащат в подвал и запирают там. «Что мне делать? Как мог мой лучший друг так поступить со мной?» - все это не укладывалось в моей голове. «Меня в колдовстве обвиняют.. Бред какой-то». - Откройте! Выпустите меня! – стучу в дубовую дверь, но меня не слышат. Спустя какое-то время - я не знаю, сколько прошло, потому что каждая секунда казалась мне вечностью - за мной пришли. - Куда вы меня ведете? - Умолкни, колдун, - ощущаю удар по затылку, а дальше - провал. - Как голова болит, - пытаюсь пошевелиться, но мои руки связаны... точнее, привязаны к какому-то столбу. Напротив меня толпится все население деревни. - Что происходит? - … осуждается на смерть на костре, - староста дочитал приговор и до меня доходит, где я. Это же то самое место, где год назад сожгли Кейру. - Отпустите меня! Это ошибка. Я не виноват! –женщины, стоящие в толпе отводят взгляд. - Поджигайте! – и первым паклю подносит мой лучший друг. - Гленн! Как ты мог? – сухие дрова воспламеняются быстро. – Спаси меня! - Так будет лучше для тебя, Брайан. Твоя душа будет спасена и очищена от скверны, - отвечает мне он и тихим шепотом добавляет, - как и душа Кейры. - Нет! – мой голос тонет в реве бушующего пламени. – Я тебе это припомню, Гленн.

***

Изумрудно-зеленое поле; сиреневое небо с предгрозовыми облаками; ветер гоняет волны по полю, а трава, как море - кажется, что в ней можно утонуть. Я стою на вершине холма и смотрю на девочку внизу, которая не сводит с меня глаз. Да, я умер, но все еще могу влиять на мир живых - бесплотной тенью бродить из одного сна в другой, пока не найду того, кто сможет услышать мой тихий голос. Ей пора просыпаться, но она как раз поднялась на вершину… - Динь-дон, ведьма умерла, злая, старая ведьма умерла, - мой голос стал тихим, почти неразличимым, но она безошибочно определяет, где я стою, и поворачивается ко мне. В её глазах страх, она вот-вот заплачет. - Ты слышишь меня? - мой голос стал слабее, но теперь он намного мелодичнее, как у Кейры в моих снах, - Ты слышишь меня, Тува? Я успеваю вложить в её ладошку ладанку с моим прахом прежде, чем голос кого-то из её родителей взрывает сон. Теперь мне остается только ждать. Гленн, ты был мне, как брат…С нетерпением жду нашей встречи, чтобы воздать тебе по заслугам...