У разбитого фонаря

День был тяжелым. Я потянулся в карман за сигаретой, но не сразу вспомнил, что пачка закончилась еще в обед. Хотел посмотреть время, только телефон давно разрядился из-за большого количества сделанных и полученных звонков, на которые он сегодня не рассчитывал. Не то, чтобы было интересно, сколько времени я так уже на нервах улаживаю чужие проблемы. Просто хотелось убедиться, что единственный выходной окончательно полетел псу под хвост. Решил поскорее убраться подальше от этого старого склада пиротехники. Стекла из выбитых однажды взрывом окон крошились под ногами. Несмотря на то, что здесь хранились взрывоопасные вещества, жилые и офисные дома были совсем рядом. На одном из них я нашел старые треснувшие возле цифры два часы. Несмотря на повреждения, они ходили и показывали 20:36. Им вполне можно поверить. Мысленно еще раз прошелся по тому, все ли здесь убрал. Ничего ли не забыл почистить. На это ушло еще несколько минут. Дилетанты. Я был зол на весь мир. Даже на Босса еще немного хватило бы. Вызвал в мой единственный выходной. Акутагава и компания снова вляпываются, а меня кидают к ним на выручку. Собственно, ничего нового. Как говорят, если хочешь что-то сделать, лучше сделай это сам. Но должны же быть хоть какие-то границы бесполезности людей! Замести следы и уничтожить улики можно было бы поручить Ящерицам, только вот их хватило лишь на то, чтобы затолкаться в машину к Хигути и укатить в направлении больницы. Чуть было еще один взрыв не устроили. Я всесилен, да, и работать больше некому. Куда подевались наши лучшие кадры? Лучшие… Почти вышел из старого района по направлению к цивилизации, как внезапно остановился. Всплывшая перед глазами ухмыляющаяся физиономия одного конкретного человека выбила меня из и без того шаткого равновесия. Пришлось даже помахать перед собой руками, чтобы убедиться, что это всего лишь плохая шутка разыгравшегося воображения, дабы прогнать назойливое видение. Нет, брысь, фу! Без тебя все прекрасно! Наверное, я странно смотрелся со стороны. Хорошо, что людей тут почти не было. Сжал пальцами переносицу. Нужно поскорее прогнать эту надоедливую рожу из воспоминаний. Нет сил тратить на нее энергию, которая и так утекала сквозь пальцы. Тем более на галлюцинации. Без него справимся. Я справлюсь. Просто нужен выходной. Солнце ушло в закат, и спустились сумерки, когда я добрался до первой работающей пристани. К этому моменту злость и раздражение сменились апатией. Вместо стремления поскорее добраться до дома, я шагал все медленнее и медленнее. И вдруг окончательно осознал, что сегодня пятница. Ни в один бар просто не зайти будет в такое время, хотя их тянется целая цепь вдоль всей набережной. Как никак золотая портовая и туристическая жила что для местных, что для приезжих. Остановился, прислонился спиной к стене. Не дай Бог отпечатается на плаще какая-нибудь дурацкая надпись. Что за дерьмо. Не хочу домой. Не могу не выпить. Курить хочу. Поблизости никого нет. Только крыса шуршит в ближайшей подворотне около мусорных баков. Внезапно перегорела лампочка у единственного тусклого фонаря, едва освещавшего здесь проход. Резкий звук разбивающегося стекла на пустынной улице напугал не меньше, чем крысу. Она дернулась в мою сторону, чуть не запрыгнув на меня. — Черт! … — я отскочил в сторону, она побежала дальше. — Еще нападения крыс не хватало… Кстати о них, нужно проверить еще данные по… — устало вздохнул. Интересно, могу ли я думать не о работе? Взгляд упал на пресловутый фонарь. Мелькнула мысль. Слегка не к тому времени и месту, но вполне дельная. Не нужно пытаться протиснуться в местные бары, ведь мое любимое заведение находится не здесь. Ничего оригинальнее названия «У разбитого фонаря» не придумали. То место больше музыкального формата. Находится далеко отсюда, а его владелец — весьма специфичная личность. Как-то посещали подозрения, что хозяин обладает какой-то сверхспособностью. Как иначе объяснить, что несмотря на расположение бара в центре, случайные прохожие в него никогда не заходят. Словно посторонние вообще не замечают, что он есть. Одна из причин того, почему он мне нравится (помимо эксклюзивных напитков)  — лишних людей там не бывает. И я не прогадал. Наконец-то добравшись до него, обнаружил, что бар полупустой. Как камень с души. Музыка играет приятная, посетители беседуют на полутонах. Предвкушая насладиться остатками дня, сел за стойку. Сегодня в роли бармена хозяин заведения. — Накахара-сан, давненько Вас не было видно. Рад Вас видеть. — И я, спасибо. Работа, дела, все как всегда. Мы обменялись еще парой дежурных фраз, и он отошел в подсобку за тем, что припрятал специально для меня. Приятно иметь дело с профессионалами. Давно хотел пробить хозяина чисто из интереса, какие скелеты в шкафу тот держит. Но постоянно об этом забываю, как только выхожу за пределы помещения. Все же что-то в нем есть. Не то чтобы я собирался сменить профессию или работодателя, но иметь подобное заведение было бы неплохо. Конечно, с моим уровнем занятости держать его просто под рукой для того, чтобы расслабляться после рабочего дня, не получится. Такое место требует массу времени и сил, чтобы быть лучшим постоянно. Снял шляпу, положил ее на стул справа от себя. Позволил фантазии течь в размышления о невозможном в принципе личном баре, как в двери влетело "это"… — Какой прекрасный вечер! Я знаю этот голос. Словно из кошмара. Тело непроизвольно сжалось. Каковы шансы, что Дадзай не заметит меня с высоты своего жирафьего обзора? Молчи, Чуя, не выдавай своего присутствия. Поднял глаза к потолку. Господи, зачем ты так со мной? Где я согрешил настолько, что ты так наказываешь меня? Грешил я немало, верно, но сбрасывать мне на голову одно и то же дерьмо снова и снова? И именно сегодня?! Бармен уже вернулся с моим заказом. Его лица слегка коснулась усмешка, которую он постарался спрятать, однако тщетно. Ему прекрасно известны наши «отношения» с Дадзаем. Часто здесь бывали вдвоем в прежние времена. Я поднял свою шляпу, чтобы переложить на стол. Не успел ее убрать, как «это» тут же плюхнулось на ее место. Кто бы сомневался. Держись, Чуя. Все будет хорошо. — Доброго вечера. Сегодня обещали тайфун? — Доброго, Дадзай-сан. С чего Вы решили, было предупреждение? Бармен поставил передо мной напиток. — Мусора со стороны порта надуло. Вот и подумал, каким ветром его могло занести в эти края. Держись, Чуя. Игнорируй его. Ему надоест, и он уйдет. Самое фиговое, что я как никто знаю — этого никогда не произойдет. Все же продолжаю слепо верить, и повторять как мантру. В такие моменты как никогда нужна надежда. Дадзай сделал свой заказ. Я упорно не смотрел в его сторону. Это стало довольно трудно, когда Осаму стал медленно ко мне наклоняться, а я — от него, соответственно, в противоположную сторону. — Ну чего тебе?! — рявкнул я, возвращая себе вертикальное положение. Он одернулся. Внимание-то я на него обратил, но упорно продолжать смотреть только прямо перед собой. — Не здороваться — не вежливо, — обидчиво заключил он. — Я тебя не заметил. Это ты так меня сейчас «вежливо» поприветствовал, сравнив с мусором? — скептически спросил я. Попробовал пригубить свой виски, но в который раз вновь опустил обратно на стол. — Как в старые добрые. Судя по голосу, Осаму снова улыбался. Исчезни. Я посмотрел в свой стакан. Может, вся проблема не в Дадзае, а вообще в этом дне. Нужно было идти домой. Не удивительно, что все обернулось именно таким образом. Настроения пить нет совершенно. А так быть не должно. Для хорошей выпивки нужно быть подготовленным морально и физически. — Опять работаешь сверхурочно. Без вопросительной интонации, просто констатация факта. С*ка, так и у*башил бы эту рожу о барную стойку. Не нужно мне говорить, что я и так знаю. Не нужно доносить мне о том, что ты тоже об этом знаешь. Однако я сдержал порыв, наконец-то попробовав виски. Приторно. Разве это не должно было быть чем-то особенным? Бывший коллега получил свой заказ тоже. — Дерьмовый вкус у тебя как был, так и остался, — небрежно обронил я. Кажется, Дадзай потерял ко мне интерес. Слава Богам. Я не стал оборачиваться, чтобы выяснять, что его отвлекло. Внимание как у воробья. Я успокоился, наивно решив, что мне больше не грозит вторжение в мое личное пространство. Потерял бдительность, что повлекло за собой череду событий. Для тех, кто не в курсе, прилагаю небольшое пособие по эксплуатации. Так называемую инструкцию по использованию Дадзая Осаму. Пункт первый: держитесь от него подальше. Пункт второй: держитесь от него подальше. Пункт третий: просто держитесь от него подальше ради собственного блага и в целях безопасности. Это — человек-бедствие. Вы даже можете не знать его лично, жить на другом крае Земли, но где чихнет Осаму, так и местная валюта рухнет, а какая-нибудь страна вроде Тувалу станет мировой державой. Нет от него спасения. Как земля его только носит, да еще и с проклятьем неспособности покончить жизнь самоубийством. Но весь масштаб проблемы знают только те, кто находится с ним в непосредственной близости и контакте. К несчастью, меня тоже коснулась эта зараза. Я продолжал катать стакан в руке. Перевернул его — жидкость медленно раскачивалась верх дном. Проделал такой путь, чтобы терпеть общество этого субъекта. Надо бы двинуть домой. Внезапно сзади кто-то на меня налетел, и я выпустил стакан из рук. Содержимое немедленно растеклось по поверхности стола. — Что за.. — только и успел произнести я, обернувшись. Толкнул меня Дадзай. Он стоял с якобы виноватым выражением лица. Даже руки поднял, видимо, в знак извинения и сожаления перед толпой каких-то парней. Это была совсем не дружелюбно настроенная компания. Когда в баре стало так многолюдно? Я и не заметил. Повернулся обратно и обнаружил, что часть виски попало на шляпу. Жидкость моментально впиталась в ткань. — Ну что вы так резко реагируете, мы не напрашиваемся на неприятности. Меня перекосило. Мы. Мы. МЫ. С*ка, Дадзай в конец охренел. Я должен был это предвидеть. Должен был. — Накахара-сан, мне кажется, Вы немного побледнели. — беззаботно заметил бармен, продолжая спокойно протирать бокалы. — Да.. Ты! — резко схватил Дадзая за ворот, собираясь расхреначить его смазливую рожу до такого состояния, чтобы бинтами пришлось перевязывать оба глаза вместо одного. Я игнорировал ребят, с которыми цапнулся Дадзай. В голове во всех красках вырисовывался план по уничтожению Осаму, прибегая к самым изощренным методам пыток. Я уже сбился со счета, сколько раз он был повинен в том, что страдала моя шляпа. Мне абсолютно насрать, что она ему не нравится, и он постоянно ищет для нее способы «случайного» нанесения ущерба. — Игнорируешь меня, мелкий? Я с кем разговариваю, а? Или мои слова слишком долго падают? Вот значит как сложились обстоятельства. Точнее, созданное руками Дадзая, положение. Ясно. Отпустил его, поправил ему ворот, шагнул в сторону джентльменов, чтобы разъяснить некоторые вещи, но Осаму схватил меня за шкирку. Ненавижу его рост. — Ты куда собрался? Они все-таки чемпионы в бейсболе. — И что?! — раздраженно заорал я, вырываясь от него. Больно меня волнует, кто они. — Давай-ка ты не будешь светить своей способностью. — С какой радости? Я и не собирался. Совсем ты сдурел, если считаешь, что я не в состоянии справиться парой другой спортсменов из любой категории. — Вообще-то сегодня у них тут были соревнования, так что их не четверо, а целых 19 штук, — счастливо сообщил он. — Дадзай, ты… Осаму взял со стойки свой стакан и протянул мне. Я скептически на это посмотрел. Его явно веселила вся ситуация, и намерения по дальнейшему развитию событий были яснее ясного. — Ты всерьез думаешь, что я буду пить твое пойло? — К-хем, — как бы невзначай кашлянул бармен. — В худшие времена и не такое пили, — вспомнил Дадзай. Самый крупный из ребят напрыгнул на нас, мы отскочили в разные стороны. Была не была! Выпил содержимое стакана. Да. Вот оно. То самое чувство насыщения. Несмотря на весьма странный и неопределенный вкус. Как вообще вкус во всем, что употребляет и выбирает Дадзай. — Ребята, с драками на выход! — скомандовал бармен. И действительно, все строем, не толкаясь, спокойно вышли из бара. Ну, а потом стандартно по сценарию.

***

— Было весело, — тяжело выпустил Дадзай. — Удивлен, что ты до сих пор не развалился, — в таком же запыхавшемся тоне ответил я. От «У разбитого фонаря» мы были уже довольно далеко. Те парни оказались весьма в хорошей физической форме, так что драка удалась на славу. Обстановка навевала воспоминания. Те деньки были хорошими. Действительно хорошими. Веселыми. От них не хотелось отмахиваться. Было уже чертовски темно и поздно. Скорее всего, наступила суббота. Сколько было времени, я до сих пор не в курсе, но выходной закончился, это я точно знал. — Эй, Дадзай, ты чего притих? … Посмотрел в его сторону, а тот в конец загнулся. Полагаю, осталось не больше 30 минут, как он скончается от кровотечения. Кто бы мог подумать, самого Дадзая Осаму сделала кучка бейсболистов. Абсолютная бестолочь, совсем не изменился, как еще не помер раньше в рядах Мафии? Ах да, я же прикрывал его задницу. — Ну почему с тобой вечно одна и та же история? — я закатил глаза. — Чуя.. — Дай.. — едва различимо, но было достаточно поздно, чтобы слышимость позволила разобрать его предсмертные слова. — Дай… — он снова повторил. — Не понимаю, о чем ты. — Прекрасно понимаешь, не заставляй меня повторять, мистер Дурацкая Шляпа… — он поднял на меня голову из своего скукожившегося положения и внезапно вскрикнул, — Ааа!!! — Какого хрена ты орешь?! — ошарашено почти на такой же ноте ответил я. — Нет, ничего, — как ни в чем не бывало ответил Дадзай, отвернувшись. — Нафига орать было, люди спят. — Мне просто показалось. Ох уж этот любитель «Начать фразу и ждать, пока попросят продолжение». — Что показалось? — Да так, просто, кстати о шляпах. Ты свою в баре забыл. На тебя это не похоже. Я без нее не узнал, показалось, что последней битой тебе голову снесли. Так сильно укоротился. А ведь рыжие тараканы могут жить без головы целых… У меня глаз задергался с его последних комментариев. Затем я его ударил. Ударил почти отжившую свой короткий век козявку. Ему больших трудов стоило произнести эту длинную речь, и не могу сказать, что я не наслаждался этим зрелищем. Надо бы сделать фотку для коллекции, только телефон разрядился. Кажется, он захныкал, хотя это просто мне хотелось так думать. Предсмертные хлюпанья. Я вытащил из кармана небольшой сверток. С секунду помедлил. Пакет слегка поистрепался, но содержимое цело. Бросил его рядом с ним. — Не поможешь? — Ты жалок. — Знаю. Это новость? Скажи мне то, чего я не знаю. Я не стал ему отвечать. Помог сделать укол и перебинтовать то, на что хватило метража. Чертов Дадзай. Чертовы бинты и обезболивающее. До сих пор не понимаю, почему не выхожу без этой аптечки из дома. Ведь мы больше не партнеры. Привычка. — Хорошо, что никто не видит, как посреди темного переулка ты делаешь мне перевязку. Пошли бы слухи. Я смотрю, что его данное положение продолжает развлекать. — Дадзай, у меня шприц, не говори под руку. — Ладно-ладно. Все же ты делаешь перевязку лучше всех. Я должен был счесть это за комплимент? — Словно кто-то еще этим занимается. — Конечно, нет. Только тебе позволяю это делать. — Будто много чести. Закончил с перевязкой. Разумеется, что маленького рулона не хватило. Я дождался, пока Дадзай наденет рубашку обратно. Все новые и новые попытки не удавались, но я был не намерен помогать. Наконец, он закончил и облокотился на стену, медленно сползая вниз. Недолго думая, я присел рядом. Внезапная накатившая усталость. — Ну и что это было? — Чуя, будь добр, задавай вопросы поконкретнее. Кто бы говорил. — На кой-черт ты полез на рожон? В этом не было необходимости, парни ничего тебе не сделали. — Ты слушал? — удивился он. — Разумеется. — Я бы с этим поспорил. — За идиота меня держишь? — Что ты, разве я могу. Все, абсолютно все в последней фразе кричало о том, что это ложь: интонация, мимика, настроение. Придурок. — Зачем фарс этот устроил? — Если ты действительно слушал, то мог бы и остановить меня. — Несмотря на твой непрекращающийся базар, я научился его фильтровать и не реагировать на каждое слово. — Сегодня ты дал маху. — Ты ведь нарочно к ним полез. — Конечно. Ты и сам это знаешь, мне незачем повторять. — Почему? — Не знаю... — он попытался пожать плечами, но передумал. Еще бы, с такими повреждениями и говорить тяжело. — Тебя хотел развеселить. Мне не понравилось твое супер-отрешенное от мира состояние, оно тебе не идет. — Боишься, что украду твою дебильную фишку? — Может, мне тогда начать носить шляпу? — Только попробуй, ты, собачье… Он закашлял, так и не дав мне договорить. — А ведь мне удалось.. Конечно, фразу договаривать не нужно, сам догадаюсь. — Что именно? — Развеселить тебя, Накахара Чуя. Ты, да без желания с кем-нибудь подраться и напиться — не ты. — Дернуло же тебя ввязаться в драку именно с бейсболистами. — Я не виноват, что ты зашел в такой удачный день. По вторникам этого месяца здесь бывает приезжая женская команда по волейболу. Кажется, из Испании. — До сих пор ни одна из них не согласилась совершить с тобой двойное самоубийство? — Как-то мы до суицида не дошли. — Я и не сомневаюсь, что вам было чем заняться. — Они здесь до следующего месяца, имей в виду. — Внесу это в список самых тонких троллингов с твоей стороны. — О чем ты? Я предлагаю тебе провести время с прекрасными заморскими леди, а ты опять недоволен. — Какой средний рост у волейболисток? Удивленный Дадзай, пораженный Дадзай, Дадзай в замешательстве — это настолько редкое явление, что-то вроде одного из чудес света. И я застал одно из них. — Не подумал. Черт, такую шутку упустил, — кажется, он действительно расстроился. Вот дела. — Не любишь высоких? — Я весьма тронут твоей заботой о моей личной жизни. — вовремя срезать на корню разговоры о росте. — Мне скучно. Форму теряю. Старею. — Разве ты не этого искал? Это называется отпуском. — Некому меня пинать и заставлять работать. — А коллеги? — Со всем уважением к Куникиде-куну, заставить меня работать он не в состоянии. — Как будто бы я мог это делать. — Обижаешь. Разве я хоть раз халявил в твоем присутствии? — Жаждешь на жизнь пожаловаться? — Ну да. Никто больше не будет слушать. — Тебя все будут слушать, если ты того пожелаешь. — Я не хочу, чтобы меня слушали все. Я бы предпочел, чтобы ты тоже не слышал. — Это невозможно, к сожалению. — Так говоришь, словно жалеешь, что такой умный. — Кто бы говорил. Просто ты неважно создаешь облик этакого придурка. Я не виноват, что ты плохой актер. — Нет, все не так. Я скучаю. — Я не скажу тебе этого. — Я знаю. Спасибо за вечер. Кто кому благодарности должен сыпать. Было весело. Действительно весело. Завтра все исчезнет, словно вечера не было. А может, его и не было вовсе. Может, это все больное воображение, включившееся при разбитом фонаре. — Тебя же вовсе не волную я или мои проблемы, ты о своих же поплакаться меня вытащил. Продолжай рассказывать о том, какая у тебя тяжелая жизнь, а я позлорадствую. — Раз меня так быстро раскрыли, могу я начинать? — Валяй. — Серьезно, ты не против? — С радостью послушаю о том, как тебе хреново. — Чуя, я знал, что ты меня поймешь! — Да-да, как всегда. — Давно мы так не разговаривали. — Угу. — Если честно, я немного расстроен. — Чем? — Твоей реакцией. Точнее, ее отсутствием. Я пожал плечами. Не понимаю, о чем он. — На мой уход. — Из мафии? А на что тут реагировать-то. Не думаю, что произошло нечто сверхъестественное. Это в твоем духе, я только ждал от тебя нечто подобное. Не понимаю, чего все так взбесились. К тому же, причина вполне понятная. — Меня бесит, что ты меня знаешь. И что понимаешь. — Ты хотел бы, чтобы я скорбел? Я расстроюсь, только если ты посмеешь умереть вне моего поля зрения. И не от моей руки. Точнее, я буду чертовски зол и достану тебя на том свете для того, чтобы самому тебя туда отправить. — Ты усложняешь себе жизнь. Я смотрю, это твое излюбленное занятие. — Так же, как и твое. — Кстати! — вдруг воскликнул он и полез под пальто. Выудив из него что-то неопределенное, протянул мне. — Держи. При внимательном рассмотрении можно было разобрать, что это смятая минимум в 4 раза моя шляпа. Замечательно. — Спасибо, не надо, — буркнул я. Дадзай часто заморгал в недоумении. — Чего это? — Не собираюсь принимать что-то из твоих рук. Тем более, что твои заразные пальцы касались моих вещей невероятно долгий промежуток времени. Плавали, знаем. Шляпа больше не носибельна. Он расплылся в ехидной улыбке. — Что, до сих пор голова зудит? — Не нарывайся. — Как знаешь, — Дадзай попытался расправить шляпу, так сказать, воскресить ее из мира мертвых шляп (к сожалению, по моей вине там регулярное пополнение). У него не получилось, но он все равно нахлобучил ее на себя. — Мне идет? — спросил он, особо озаряя лицо улыбкой безмерного счастья от происходящего. Я отвернулся, ничего не ответив. Черт возьми. Дадзай. Исчезни, провались, сдохни! — Эй, Чуя.. — осторожно начал он. — Да ладно, не переживай ты так, снял я уже. Больше не буду. Обещаю, — добавил этот кретин. — Не буду я больше шляпы твои надевать, не плачь ты только. Как тут не плакать, с*ка, если она ему идет больше, чем мне?! Ну почему, почему он такой невыносимый, и в тоже время вот... такой?! Бесит, ненавижу. Не собираюсь я признавать, что это моя неосторожность и халатность привела к трагедии. В таком месте я даже мог слышать, как скребутся у Дадзая мысли в голове. Вот и сейчас, не успел я подумать о том, что он опять собирается что-то делать, как тот полез к себе в карман. И достал… Я молча застонал.  — Я все слышу, — улыбнулся Дадзай. При виде пачки сигарет временно отошедшая на второй план ломка завизжала в остром желании покурить. — Ты ведь бросил. — Да, но привычка носить с собой осталась. К тому же, — он открыл помятую упаковку, — всего одна сигарета. Так, на всякий случай. Может, сейчас как раз тот подходящий случай. Дрожащими от боли руками поджег табак. Я молча наблюдал за ним жалобными глазами. Он это прекрасно знал, и даже не собирался предложить мне ее. Хоть в чем-то наши вкусы совпадают — в выборе марки сигарет. — Ублюдок. Дадзай улыбнулся, наконец-то затянувшись. Я отвернулся от него, борясь с собой и желанием контролировать ситуацию. — Люблю курить, — выдохнул он с дымом. В голове могло бы вспомниться, почему же он бросил, но дым от сигарет щекотал ноздри, и я вконец потерял способность мыслить здраво. — Держи, — протянул мне Дадзай. — С чего такая щедрость, — раздраженно бросил я, но сигарету принял. К черту гордость. Не мог проигнорировать, что пальцы у него холоднее, чем у трупа. Затянулся. Очень хорошо. — Как Рюноскэ? — спросил он безразличным тоном спустя некоторое время. — Почему ты меня об этом спрашиваешь? — Кого же еще. — Не знаю. Самого Акутагаву, может? Ты по-свински с ним поступил. — Он же не ребенок. Пора самому вставать на ноги.. — Говоришь так, но все равно волнуешься и спрашиваешь. Ты в курсе, что коты более непредсказуемые существа, чем собаки? — К чему это ты? — Кота завел. Для твоей же было бы пользы, если бы Накаджима, или как его там зовут, оказался каким-нибудь волком. — У меня уже есть собачка. — Кто, интересно? Он как-то странно на меня посмотрел. — Только не говори мне.. — я сощурился. — Я ведь снова ударю. — Боюсь, еще один твой удар будет для меня последним. — Звучит довольно хорошо. — Не упусти свой шанс. — Я на второсортный товар не размениваюсь. Дадзай склонил голову в непонимании. — Не собираюсь я тебя добивать после того, как кто-то уже хорошенько тебя приложил. — Хах, логично. — Отложим наш вопрос до лучших времен. — А сейчас что? — Ничего. — Так как Акутагава? — переспросил он. Уже с неким недовольным тоном. — Нормально. Он засмеялся. Я несколько не понял, что сказал такого веселого. — В твоем понятии «нормально» даже тогда, когда Гильдия Иокогаму уничтожать собирается. — А. Так ты об этом. Ну, не разрушено ведь ничего. Все проблемы решаемы. — Абсолютно не понимаешь, что не обладаешь чувством меры. Ты такой забавный, — Очередная милая улыбочка в мой адрес. Я почти уже рычал на него, а он все продолжал. — Странно слышать от тебя такие идеалистические фразы. «Все проблемы решаемы». Хотя, неудивительно. Учитывая, как ты пашешь на работе, для тебя уже все задания на одно лицо. Я ничего ему на это не ответил. Он тоже на некоторое время замолчал. Город затих. Ни шума воды в трубах, ни скребущихся мышей, ни кошек, ни людей. Ни проезжающих где-то рядом машин, ни света из окон. Никого и ничего. Было очень тихо. Когда Дадзай вновь заговорил, нарушая тишину, я слегка вздрогнул: — Думаешь стать потом боссом? — Ты серьезно задаешь мне этот вопрос? — Кто знает. Ты будешь, нет, уже хороший босс. — Заканчивай. В курсе ведь, что мне это не нужно. — Да, знаю. Тебе должно быть весело. Просто весело. — Вот видишь. Все ты знаешь, Дадзай Осаму. — А сейчас тебе весело, Чуя? Я закрыл глаза. Тихо. Сыро. Если вспомнить, мы всегда друг друга понимали. Не то, чтобы знали или договаривались об этом, просто чувствовали границы. Дадзай вслух сказал то, что я себе не говорил. Что я себе не скажу и не подтвержу его заключение. Это он тоже знает. Я не позволяю себе мыслить в этом направлении. Самоистязание — его роль. Я не буду этим заниматься. Дадзай сделает это за меня и для меня. Взамен я буду выполнять свою работу и за него и для него в том числе. — Ты бы так себя не загонял. Мне бы не хотелось, чтобы ты опередил меня в совершении самоубийства. — С чего бы это? Не знаю, что ты там себе напридумывал и… Я посмотрел на сигарету в руке. Совсем забыл про нее. Докурил, потушил бычок. Поднялся, оттряхнул брюки. — Ну, заходи как-нибудь, — вдруг ненароком произнес я. Сам себе даже поражаюсь. — Конечно, если только все же найдешь время в своем плотном графике. — Приглашаешь в гости? — удивленно переспросил он. — Разве тебе нужно приглашение? Осаму усмехнулся. — Ты не спрашиваешь разрешения, чтобы где-то появиться. — Как знать. Смотря у кого. Люди — странные существа, и реагируют на меня все по-разному. — Избавь меня от своих исповедей. Терпеть их не могу, — я раздраженно на него посмотрел. — С каких пор я стал относиться к категории «люди»? Дадзай поднял на меня глаза. Он не сразу понял, что я имею в виду. Наверное, морфий вдарил не в тот участок мозга, если таковой раздел у него вообще еще работает. А когда понял, то устало улыбнулся. — Прости. На этой неделе у меня запланированы еще два самоубийства, но я постараюсь выкроить для тебя часок. Я удовлетворился его ответом, вздернул подбородок, развернулся и пошел прочь. — Ась? Ты оставишь своего умирающего коллегу посреди вонючего переулка? — крикнул мне вслед Осаму. Эхо звонко разлетелось, но быстро исчезло среди стен. Я преодолел уже половину дома, как поднял руку и крикнул, не оборачиваясь: — Если ты не видишь, то я показываю тебе фак. Расскажи мне про предательство, тому, кого ты бросил посреди леса после драки с Лавкрафтом в полнейшей отключке, хотя обещал позаботиться. Даже те же запахи. Эти старые затхлые переулки Йокогамы будто бы существуют вне времени. Завтра мы проснемся, как будто сейчас ничего не было. Ведь действительно не было. — Но, Чуя, эй! .. — голос Дадзая поглотила тьма, когда я вышел из переулка. Зажмурился. Пришлось прикрыть глаза рукой, насколько был ярким свет фонаря, на который я вышел. День был тяжелым.