Мистер-папа-Озборн

Гарри сидел за столом, гипнотизируя содержимое прозрачного стакана. Он выпил уже двойную порцию виски и выпил бы ещё, если бы не надо было завтра чем-то там помочь Питеру. Гарри обиделся. Не признавал этого и тем более никому не выказывал свои придирки. Парень не хотел принимать, что ведёт себя, как маленькая девочка, но внутри он уже давно понял, что действительно обиделся. На Питера и на отца. Гарри вздохнул и долил ещё виски. Приятный, цвета мёда, напиток закрыл дно стакана, и парень сделал глоток. Виски обжёг язык. В голове будто бы что-то прояснилось, лишь на секунду, а потом вновь вернулись тучные мысли. Обида хуже тогда, когда не признаёшь её. Она начинает питаться твоей безвыходностью, раздувается, как клещ, и тем труднее от неё избавиться. - Пап, пап! - маленький мальчик, ему было не больше пяти, вбежал в кабинет к отцу. Дверь, оказывается, недавно смазали, и она открылась шире, чем мальчик ожидал. Поддавшись инерции, он полетел вперёд, выставив руки по бокам и ударившись коленками об пол. Нижняя губа малыша задрожала, а серо-голубые глаза наполнились слезами. В кабинете сидел мужчина в костюме. Он резко развернул голову и посмотрел на ребёнка, вот-вот готового расплакаться. Мужчина неразборчиво сказал что-то в телефонную трубку, положил её на стол и, нетерпеливо выдохнув, поднялся с крутящегося стула. - Что ты тут делаешь, Гарри? - раздражённо спросил отец. Не дождавшись ответа, он огромными, на взгляд мальчика, шагами подошёл к нему и высунулся в открытую дверь. - Бернард! - позвал мужчина, не обращая никакого внимания на мальчика, сидящего на полу и прижимающего к себе поцарапанную коленку. - Бернард, подойди сюда! - в коридоре показался пожилой дворецкий в чёрном строгом костюме. Он еле заметно поклонился мужчине и проскользнул в кабинет. Сколько Гарри помнил, Бернард был одним из немногих, кто мог в любой момент приходить к отцу сюда. Но сейчас даже самый верный дворецкий будто бы боялся. - Мистер Озборн... - аккуратно хотел начать Бернард, но мужчина знаком попросил его молчать. - Я же просил посмотреть за Гарри, - раздражённо напомнил Норман. - У меня очень важный разговор, месяцы работы под угрозой! Неужели так трудно занять чем-нибудь пятилетнего ребёнка? - Гарри, хлюпая носом, переводил взгляд с отца на дворецкого, с дворецкого на отца. Коленка даже не кровоточила, так что мальчик быстро забыл о ней. Теперь он просто боялся, что отец так и не заметит его. - У меня сейчас правда нет времени на всякие глупости, - уже спокойнее пояснил Озборн, почти умоляющее смотря в глаза Бернарду. "Уйди уже отсюда, ты же понимаешь всю важность, а" - читалось в них. - Па-а-ап... - позвал Гарри, вставая на ноги. - Я занят, - машинально ответил Норман. - Займи его чем-нибудь, ладно? - вздохнул мужчина. - Я и занял, - терпеливо объяснил Бернард, поглядывая на Гарри. - Мистер Озборн, ваш сын нарисовал ваш портрет и хотел показать вам. Не хотите посмотреть? - Норман снисходительно посмотрел на дворецкого. Зазвонил телефон, оставленный на столе. - Займи его чем-нибудь, - повторил учёный и, дойдя до стола, вновь отвернулся к широкому окну, что-то жёстко обсуждая с позвонившим. Гарри вновь хлюпнул носом. Он растерянно смотрел на спину отца. Может, подождать? Он, наверное, сейчас договорит со своими страшными дядьками и пойдёт посмотреть рисунок? Отец уселся за стол. Разве он не собирается... Гарри поджал губу. Услышав посторонние звуки, Норман поднял глаза на Бернарда и нетерпеливо махнул рукой, выпроваживая дворецкого с сыном. - Пойдём, Гарри, папа потом посмотрит, - доброжелательно улыбнулся Бернард и подал руку мальчику. Гарри шумно выдохнул. Налил ещё виски. Тот портрет отец так и не посмотрел. А через неделю пятилетний мальчик нашёл у него в кабинете картину. Красивую, большую, папа получился очень похожим, один в один! Но Гарри тогда возненавидел эту картину. На ней отец был совсем не таким живым. Художник никогда не знал его и нарисовал просто человека. Хорошего учёного, хорошего бизнесмена, крупную шишку. Но на портрете, созданным пятилетним мальчиком, был настоящий Норман Озборн, казалось тогда Гарри. Нет, даже не Норман Озборн... Там был папа. Первая и последняя картинка, где был именно папа. - Гарри, ты идёшь? - позвал Бернард. Пожилой дворецкий чистил дорогую обувку маленького мальчика, испачкавшегося в грязи. Хозяин обуви, поедая мороженое, внимательно наблюдал за работой прислуги, суетившейся у шкафа. Бернард уже не в первый раз заметил, что у мальчика проявлялся интерес к тому, что происходит в его доме. Вряд ли это понравится мистеру Озборну. Когда Норман увидел, что Гарри пытается мыть за собой тарелку, он заявил кухаркам, что, видимо, зря платит им деньги. Мальчик тогда обиделся, но отец рассказал ему, что есть более важные дела. И посадил за книжку... Сколько тогда плакал Гарри, пытаясь только оторваться от ненавистного ему учебника. И всё внутри Нормана плакало от стыда, подумал Бернард. Озборн-старший всегда мечтал о наследнике, которому придётся принять "Оскорп" под своё крыло и возглавить величайшую в мире лабораторию. А тут... - А почему все дети ходят гулять с мамой и папой, а я с тобой и всеми нашими людьми? - вдруг спросил Гарри, внимательно разглядывая собственно мороженое. - Ох... - Бернард вздохнул. Он надеялся, что маленький Озборн начнёт задавать такие вопросы много позже. - Понимаешь... У всех твоих знакомых детей нет таких прекрасных пап, которые могли бы обеспечить им безбедную жизнь, - мягко улыбнулся дворецкий. - Твой отец очень много работает, чтобы держать такую пышную фирму. Он старается заработать много денег, чтобы ты был таким же богатым, как он, - попытался объяснить Бернард, натягивая на ногу Гарри очищенный ботинок. - А мне придётся всю жизнь много работать, чтобы дать своему сыну много-много денег? - уточнил Гарри. - Я... Я не хочу, ведь тогда... А зачем нам столько денег, если каждый сын будет только зарабатывать ещё больше? И даже не тратить... - непонимающе спросил мальчик, болтая ногами. - О нет, Гарри, - засмеялся дворецкий. Хотя, признаться, он и сам часто задавался этим вопросом. - Твой папа хочет сделать из тебя великого учёного, такого же, как он. Ты продолжишь его дело, и когда-то именно ты подаришь человечеству лекарство от рака... - Но я не хочу, - опустил голову мальчик. - Я не хочу заниматься этой папиной наукой... - Бернард надел на Гарри последний ботинок. - А давай в прятки? - мгновенно просиял мальчик. Гарри мысленно поблагодарил Бернарда, который сейчас, наверное, уже спал в своей комнате. Даже какой-то дворецкий был с ним чаще, чем родной отец, с обидой и злостью подумал парень. Виски уже обнимал его голову, покрывая сознание убаюкивающими поцелуями. Гарри всегда было обидно, что отец ожидал от него рвения к наукам, к химии, к оценкам и знаниям. Как ругался папа, когда узнал, что его сына исключили из частной школы! А потом из ещё одной... И ещё... За неуспеваемость, иногда в комплекте с прогулами и драками. Хотя Гарри даже не дрался! В тех частных школах были одни избалованные люди, озлобленные богатствами своих родителей. Вы же не сами добились этого, это не ваше достижение, вы не имеете права этим хвастаться! Может, Гарри в первый же день побили за такие слова, но он уже научился стоять за себя. А потом он научится гордиться деньгами... Парень налил ещё. - Пап, ты обещал в зоопарк, - десятилетний мальчик стоял рядом со столом отца, непрерывно барабаня пальцами. - Я готов, пойдём? Сегодня весь класс идёт с родителями в зоопарк, я тоже хотел с тобой сходить. Ты давно мне обещал, помнишь? - требовательно попросил Гарри. - Не мешай, пожалуйста, - не отрываясь от бумаг попросил Норман. - Обещал сходить, значит сходим... Попозже... - Но все идут сегодня! - топнул ногой Гарри. Он уже собирался идти, как отец поднялся со стула. Слабая надежда затаилась в сердце мальчика. Он восхищённо посмотрел на папу, такого большого и величественного. Вот сейчас Гарри готов был им восхищаться! Такой близкий и радостный... - П... правда? - Норман кивнул. Волнительное предвкушение заиграло в груди, и Гарри даже сжал кулаки от нетерпения. Он с папой, держа его за руку, спустился на первый этаж. Около шкафа суетилась молодая уборщица. - Будьте добры, скажите кому-нибудь... Не Бернарду, нет, он ещё должен будет мне помочь... Попросите кого-нибудь свободного отвести Гарри в зоопарк, - внизу у мальчика что-то оборвалось. Отец улыбался ему в лицо. Улыбался и не понимал, ничего не понимал! Уборщица вежливо кивнула и юркнула в коридор. - Я же обещал, - мужчина присел перед Гарри и поцеловал его в лоб. И ушёл... К себе, на второй этаж. Мальчик почувствовал, как предательски дрожат губы. Но он не заплачет, нет... Это же даже круто, попытался убедить себя Гарри. Все пойдут с родителями, как дети малые, а он с собственной прислугой! И все всё ему купят, на аттракционах разных покатают, пылинки сдувать с него будут! Гарри заперся в собственной комнате и никуда не пошёл. Тот день был последним, думал сейчас Гарри. В тот день рухнули все надежды, рухнуло доверие, рухнула даже, может быть, любовь. Да, отец разговаривал, иногда даже ласково. Если парня не подводила память, он даже сходил в зоопарк. Но Гарри уже привык, что настоящего отца у него не будет. У него будет папик, всё готовый обеспечить, дающий много денег, чтобы сыночка не путался под ногами. Иногда Гарри думал, что это всё из-за мамы. Она умерла, когда парню был всего год. Бернард рассказывал, что отец тогда очень переживал, подолгу пропадал на работе, всё свободное время отдавал науке. Но Гарри не понимал этого. Особенно сейчас. Это было предательство. Да, старый дворецкий защищал хозяина, говорил что-то о страхе потерять и этого дорогого человека. Но парень не верил. Это был не страх, а безразличие! Норману просто не было дела, что ж, пусть так. Пусть он ещё хоть сто раз скажет, что "пытается заработать на достойную жизнь, сделать что-то хорошее для людей, продвинуть науку". Гарри теперь тоже всё равно. Он не за что не поверит, если так угодно. - Я записал тебя в новую школу. Не частную. Нечего тебе больше, - сообщил Норман. Гарри даже зубами скрипнул. Ему "нечего больше"?! Да он из кожи вон лез, чтобы не замечать всех этих гнилых мажоров, что его окружали. Но парень промолчал. Хорошо, если папочке нравится, пусть говорит. - Ты хоть представляешь, как сильно ты меня позоришь? - кажется, он даже не сердился, просто пытался донести что-то. Он как будто был абсолютно подавлен, и всё, что он мог, это только убедить. Но Гарри было абсолютно всё равно. Он разозлился. - Скажи это всем тем мальчикам-отличникам, которые все такие ласковые, а на деле яблоки с гнилью внутри! - исподлобья посмотрел на отца Гарри. - И девочкам в чёрных юбочках, которым денег родителей мало, и они идут сами зарабатывать этими же юбочками! - Норман отвернулся к большому окну. Надо было предоставить этот разговор Бернарду, у дворецкого бы лучше получилось донести мысль. Озборн-старший же привык разговаривать с людьми, способными понять простые истинны, а не с узколобыми упрямцами. Норман сам стал злиться. - Я не хочу ничего слышать, - отрезал мужчина. - Но если тебя исключат и из этой школы, я больше ничего не стану для тебя делать, Гарри! И денег ты больше не получишь, - серьёзно завершил учёный, всматриваясь в отражение своего сына на стекле. - Понятно, - просто отозвался Гарри. - Могу идти, мистер-папа-Озборн? - и, не дождавшись ответа, парень хлопнул дверью. Мистер-папа-Озборн, вот как парень называл отца всю жизнь. Так и надо было называть, так оно и было. И даже эти года безразличия, плохо спрятанного под маской какой-никакой заботы раз в месяц, были лучше, чем следующие... появился Питер. Чёрт дёрнул познакомить лучшего друга с отцом. Хотя, что поделать, Паркер был единственным человеком, который дружил с Гарри, а не с его кошельком. И пусть злиться на Питера сейчас было глупо, и Озборн-младший понимал это, он ничего не мог с собой поделать. День выпускного, такой долгожданный, выдался солнечным и ярким. Разодетые в причудливую одежду, ученики стояли рядом со своими родственниками, и улыбка не покидала их лиц. Гарри, обрадованный вдвойне (ведь теперь ещё и Питер со своей тётей Мэй будут жить вместе с Озборнами), стоял рядом с другом. - Ты справился, - держа руки в карманах, сообщил отец, подошедший сзади. Гарри восторженно улыбнулся. Наконец он смог произвести впечатление, думалось ему, наконец Норман может гордиться своим сыном. - Я уже не в первый раз обнаруживаю, что был неправ, - сдержанно кивнул Озборн-старший. Он чуть помолчал и, вынув руку из кармана, протянул её Гарри. - Ты молодец, - отец снова замолчал. - Питер, медаль по биологии? Гарри остался в стороне. Улыбка степенно сошла с его лица, и он с завистью посмотрел на друга. Отец положил руку на его плечо и, наконец, действительно улыбался, с уважением и искренностью глядя на Питера. Гарри стоял сзади. Он никогда не претендовал на медаль, парню вполне хватило того, что он закончил школу, причём какими стараниями! И он надеялся, что отец это оценит. Парень понимающе кивнул сам к себе и отошёл. Отец всё ещё читал оду восхищения, но Гарри даже слышать этого не хотел. Норман должен был гордиться им. Даже тётя Мэй радовалась за выпускника больше. Что ж, следовало радоваться хотя бы тому, что отец соизволил прийти, а не уехал на очередное собрание, конференцию... Или чем он там занимается вместо общения с сыном? Гарри посмотрел на стену. Там висел сертификат выпускника, несколько помятый и небрежный. В отличие от Питера, Озборн-младший не особо восхитился такой бумажкой и повесил ей только потому, что отец настоял нацепить на видное место хоть что-то, что "свидетельствовало бы об уме" Гарри. Видимо, награды Питера кончились, недовольно усмехнулся парень. Он налил себе ещё, сделал два неловких глотка и отставил стакан в сторону. Гарри тяжело вздохнул и упёрся лбом в сложенные руки. Как же он завидовал бедному Питеру с его тётей, погрязшей в долгах. С каким же удовольствием он согласился бы обменять все миллионы Нормана на один семейный ужин, во время которого отец искренне интересовался бы успехами сына. Жаль, что Гарри не относился к списку любимых детей, который возглавляли "Оскорп" и Питер Паркер.