Я ведь ценю тебя, Мика

«Должен сказать тебе: ты большой шалун. Когда что-нибудь увлечет тебя, ты не знаешь удержу. Так часто с раннего утра до поздней ночи не даешь покоя всему дому своим криком и беготней. Зато я и не знаю ничего трогательнее тебя, когда ты, насладившись своим буйством, притихнешь, побродишь по комнатам и, наконец, подойдешь и сиротливо прижмешься к моему плечу! Если же дело происходит после ссоры, и если я в эту минуту скажу тебе хоть одно ласковое слово, то нельзя выразить, что ты тогда сделаешь с моим сердцем! Как порывисто кидаешься ты целовать меня, как крепко обвиваешь руками мою шею, в избытке той беззаветной нежности, той страстной нежности, на которую способно только детство! Но то была слишком крупная ссора. Помнишь ли ты, что в этот вечер ты даже не решился близко подойти ко мне?» Бунин. Мика, мой милый Мика, знаешь ли ты, что я сейчас чувствую? Ты уверен, что огорчил меня. Я вижу, как ты боишься, как сейчас мнешься с ноги на ногу и боишься подойти ко мне хоть на шаг ближе. Я с интересом наблюдаю за тобой. Что же ты будешь делать, Мика, что ты скажешь в свое оправдание? - Ф-Ферид-сама, прошу, простите мен, - не договариваешь фразу и захлебываешься своими слезами. Тебе так больно, страшно. И к кому ты можешь обратиться, мой дорогой Мика? Я сижу на краю большой кровати, покрытой алым покрывалом. Прямо как кровь. Нога на ногу. Всем своим видом стараюсь тебя смутить. Знаю, тебя пугает это величие, эта роскошь. Для тебя вся эта огромная комната, огромная кровать, словно гигантская клетка для колибри. - Ты убил их, Мика. Ты убил свою семью, и даже не ищи себе оправдания. Ты еще пуще прежнего заливаешься слезами. И самое забавное то, что ты можешь обратиться только ко мне. Я единственный, кто у тебя сейчас остался. Единственный, кто находится рядом с тобой. - Н-но это не так! Ого, милый Мика, так ты умеешь кричать. Ты смотришь на меня своими голубыми глазами. Они покраснели от слез, как раскраснелись и щеки, а ты все продолжаешь всхлипывать. Ты боишься меня, по-настоящему боишься. Ты ведь знаешь, что не надо было направлять на меня дуло пистолета, тем более тебе. Глупый мальчишка, ослепленный гениальностью собственного плана! Ты ведь умный мальчик. Неужели ты думал, что все будет так просто? Единственное, в чем ты разочаровал меня Мика, так это в своей глупости. Я подхожу к тебе и резко хватаю за руку. Ты даже не пытаешь вырваться, только вжимаешь голову в плечи. Не хочу делать тебе больно, совсем не хочу, только вот соблазн услышать еще раз то, как ты вскрикнешь – выше этого. Резко дергаю мальчишку за руку, поднимая вверх, чтобы наши глаза были на одном уровне. Ты закусываешь губу, сдерживая слабый вскрик, и опять я вижу эти слезы. Я аккуратно целую тебя. Нежно, но властно. Мика, мой милый Мика. Ты так похож на цветок, на хрупкую розу. Ты можешь ужалить своими шипами, совершая ошибку, но при этом ты нуждаешься в заботе, в чуткой любви и ласке. Ведь иначе цветы вянут, просто-напросто умирают. А я этого не хочу. Это не твой исход, не твоя судьба. О, мой маленький Мика-кун, я могу тебе это дать, подарить тебе этот удивительный коктейль из моей любви и твоей боли. Это будет незабываемо. Знаешь, мой милый Мика, считается, что вампиры не могут любить и ощущать физическое желание. Это неправда. Просто нам это не интересно. Мы не ставим это, как вы люди. Когда ты вырастешь, дорогой Микаэль, ты все это поймешь. Люди слишком любят пачкать друг друга, клеймить душу, оставляя на телах следы – остатки жаркой ночи. Любят осквернять друг друга, врать, а потом уходить с рассветом, оставляя в душе только обиду и боль. Сначала приручат, дадут ложную нить надежды, а потом просто выскользнут из-под тонкого одеяла, оставив после себя лишь скомканную простыню на резко-похолодевшей двуспальной кровати. Мы, вампиры, вовсе не такие жестокие. Гуманнее сразу сказать, что не полюбишь в ответ. Признать, что тебе просто нужно удовлетворить свои потребности, усмирить свою похоть. Ты так не считаешь, Мика? Не переживай. Я уберегу тебя от этого. Ты не станешь человеком. Хотя, это и не помешает тебе познать всю суть людского сердца. Ты ведь умный мальчик, Мика, ты сам все поймешь. Что-то мой монолог затянулся. Я чувствую, как ты стараешься вырваться, тебе начинает не хватать воздуха. Отстраняюсь от тебя, чтобы ты смог отдышаться, а через мгновенье опять глубоко целую тебя. Милый Мика, ты ведь еще даже не познал страсть взрослого тела, верно? В какой-то момент горько усмехаюсь. Сломает ли это тебя, мой милый Мика? Будет обидно. Аккуратно приспускаю твою белую форму скота. Как же сильно она раздражает. Показывает все уголки Сангвинема. На тонкой рубашке пыль бедных домов, штаны перепачканы коричнево-серой землей. Но, как же тебе это идет. Целую тебя в шею и чувствую мелкую дрожь. Боишься? У тебя такие тонкие ключицы. Провожу по ним кончиками пальцев, ловя твой судорожный вздох. Насколько, все-таки, у тебя все меньше по размеру. Плавно спускаюсь ниже, параллельно стягивая твою рубашку. Вдыхаю аромат детского тела. Слышу твои стоны, чувствую, как легко подрагивает твоя грудь, когда пряди моих волос касаются кожи. Легко мазнул губами по твоему маленькому, розовому соску. А что будет, если… Не долго думая, аккуратно обхватываю его зубами и прикусываю. Слышу твой стон. Ах, Мика, Мика, мой Милый Мика! Что же ты делаешь со мной? У тебя такой прекрасный голос, Мика. Хочу услышать его еще раз. Не сдерживаюсь, приподнимаю резинку белых штанов. На бледной коже видны небольшие красные следы, видимо, натер. Целую пояс, хрупкие тазовые кости, низ живота. Снова поднимаюсь вверх. А затем провожу мокрую дорожку от пупка до лобка. Ниже не спускаюсь. Только отстраняюсь от тебя, как слышу обиженный стон. Твое дыхание участилось, сердце бьется быстрее. Ты возбужден. Как же ты все-таки развратен, Мика. Что ты сейчас чувствуешь? Ненавидишь меня, презираешь? Тебе противно, когда взрослый мужчина прикасается к тебе? Я читаю это в твоем взгляде, Мика. В нежных голубых глазах смешались страх, ненависть, возбуждение, отвращение. Ты бы наверняка предпочел кого-нибудь своего возраста, да? Например, твой названный брат, Юичиро. Вы просто сидели бы ночью на кровати и целовались. Ах, Мика. Ты настолько сильно его любишь, что даже не подумал о том, что он тебя бросил. Он поддался твоим уговорам, сбежал, оставил тебя. Он предпочел убежать, и просто жалеть впоследствии об этом дне, но не принял смерть вместе с тобой. - Мика, мой милый, невинный Мика, а не начнет ли он презирать тебя? Ведь это твой план провалился, из-за тебя ваша семья была убита. - Хватит! – Вскрикиваешь ты. Неужели голос прорезался? Ты жмуришься, как будто от резкого удара. Я обидел тебя, Мика? Целую тебя, позволяя хоть немного расслабиться и забыть о том, что я сказал. А в следующий момент накручиваю твои кудрявые волосы на ладонь, и резко дергаю назад. Ты резко вскрикиваешь. Я ведь вроде несильно потянул. Чтобы как-то сгладить твои ощущения, мягко провожу рукой по ягодицам. Такая нежная, прекрасная кожа. Хочу еще раз поцеловать тебя, так почему бы не сделать этого? Тем более что ты не можешь сопротивляться. Ведь ты слабее меня. Это будет еще один урок в твоей жизни. Сильные правят слабыми. Так всегда было. Оставляю на твоей шее ярко-алую отметину. Знаешь, почему приятно проделывать это именно с человеком? У вампиров все заживает слишком быстро. Слишком быстрая реабилитация. А вот человека можно заклеймить. Оставить свои отметки, сделать своим, показать всем, кому ты принадлежишь. Нежно целую свою же отметину. Не могу уже сдерживаться, чувствуя, что в штанах тесно. Плавно провожу рукой по внутренней стороне твоего бедра, а затем касаюсь пальцами твоего члена. Еще такой маленький. Ухмыляюсь таким мыслям. Хочу ласкать тебя дольше, как можно дольше, мой сладкий Мика-кун. Нежно касаюсь губами твоего пениса, посасывая. - А-аах…- Ах, Мика, какие все-таки у тебя прекрасные сладостные стоны. Хочу ловить их и дальше. И я добьюсь этого, поверь. Провожу языком по уздечке. Она еще не так хорошо выражена, как у взрослых. Это забавляет. Ты дергаешься всем телом, а с твоих припухлых губок слетают все новые стоны. Твой голос дрожит, а ноги становятся ватными. Не долго думая, беру тебя на руки и кладу на кровать. Ты кажешься таким беззащитным, лежа на величественном красном бархате. Беззащитным, но таким прекрасным. Продолжаю языком проводить по уздечке, плавно перемещаю руку к твоим яичкам. Перебираю их пальцами, чуть оттягивая мошонку. Ты стонешь еще громче и надрывнее, чем прежде. Как думаешь, насколько нормально заводиться от таких действий по отношению к незрелому мальчишке? Отрываюсь от тебя и смотрю в эти ангельские голубые глаза. Твое кукольное личико покраснело. Мика, Мика, почему ты плачешь? Тебе все это настолько омерзительно? Смотрю в твои глаза и чувствую болезненный укол в сердце. Что это? Может, совесть? На тебя больно смотреть, но я не хочу это бросать. Скрипя душой, беру два пальца в рот, посасывая, а затем пропускаю один в твое тело. Стараюсь больше не смотреть в твои глаза, не пересекаться взглядами. Это слишком странно. И слишком… Больно? Ты начинаешь шипеть и дергаться. Видимо, я все-таки поцарапал ногтями чувствительные стенки. Но ты не вырываешься. Настолько боишься или принимаешь все это за свое наказание? Ты жмешься, палец продвигается с большим трудом. Нет, Мика, будет слишком обидно так это оставить. Я хочу тебя, Мика-кун. Я хочу обладать тобой. И ты будешь принадлежать мне. Я заставлю тебя принять меня, полюбить. Отдать мне и свое тело, и душу. Шепчу тебе на ухо что-то нежное и ласковое, чтобы ты смог расслабиться. Мой голос тоже дрожит, не могу сдержать недовольство и властные нотки. - Мика, просто расслабься, - добавляю чуть нежнее, - я ведь ценю тебя, Мика. Интересно, что будут для тебя значить эти слова? Примешь ли ты их за признание в любви? И что же я сам имел в виду? Ты все-таки расслабляешься, позволяя ввести в тебя второй палец. Медленно двигаю ими внутри тебя, чувствуя нежные, горячие стенки, которые продолжают сжиматься. Действительно, внутри тебя, как будто горит огонь. Как в душе, так и в теле. Надавливаю пальцем на небольшую выпуклость внутри тебя. Слышу твой рваный стон. Это та самая точка, да Мика? Я все-таки нашел ее. Улыбаюсь, довольный собой. Ты, наверное, счастлив, что я сейчас достаю из тебя свои пальцы. Но нет. Слышу обиженный полустон. Это и есть то чувство, когда животная похоть и презрение к самому себе сливаются в одно целое. Когда ты ненавидишь меня, всю эту ситуацию, самого себя, но при этом ты не можешь отказаться от всех этих ощущений. Твоя развратность просто не позволяет тебе это сделать. И парадоксально то, что от этого всего, от этого бессилия ты возвращаешься к ненависти. Все начинается с нее и заканчивается ею. Никак иначе. Я расстегиваю свои штаны и ловлю твой взгляд. Ты увидел размер и заметно напрягся? Это страшно, да? Целую тебя, пытаясь унять свое волнение. Кажется, это срабатывает. Мне нравится. Теперь я спокоен. Подставляю ладонь и плюю на нее, размазывая слюну по все длине. Хуже смазки и придумать нельзя, но прости, Мика-кун, придется немного потерпеть. Вхожу в твое тело. Ты громко вскрикиваешь, сжимаешь мои плечи, случайно прихватывая пальцами выбившиеся пряди волос. Что ж, так даже лучше. Начинаю потихоньку двигаться, слышу, как ты вскрикиваешь. Так узко, так горячо. Это сносит голову и затмевает всякие остатки разума. Слегка увеличиваю темп и не могу сдержать хриплых стонов. О чем ты сейчас думаешь, Мика? Ты отчаянно цепляешься за меня, как за свою последнюю надежду. Я твое проклятье, но и твое спасенье. Так будет всегда, мой милый Мика, обещаю. Даже когда ты чуть подрастешь. Наслаждаясь твоими криками и стонами, начинаю рычать. Осталось немного. Чувствую, как близка уже развязка. Член приятно покалывает, наливается кровью, как будто бы уплотняется. Увеличиваю темп еще сильнее. Держу тебя за спину, сажая на себя. Не могу больше терпеть, прижимаю к разгоряченной груди твое агонизирующее тело, обнаженная кожа к обнаженной коже, и кончаю. Ты делаешь это вслед за мной. Вот так, Мика. Ты мелко дрожишь, а я прижимаю тебя к себе. Я удовлетворен и спокоен. Я останусь с тобой и никуда не уйду. Ведь я ценю тебя, Мика.