Как добиться дебила

      — Говорю, заказывайте, — улыбнулся официант, — Я все мигом принесу.       Чонгук прищурился, закрыл один глаз, затем второй, а потом провел ладонью по лицу. Все верно — перед ним стоял тот самый продавец сладостей, только одет он был более официально. Чон начал с ног. На рыжей «цаце» были обычные черные ботинки, немного выше располагались такие же черные брюки, верх которых закрывал опять же черный фартук. Под фартуком на нем была белоснежная рубашка с галстуком-бабочкой, а на самом фартуке красовалась табличка с именем. Если «Ви» вообще можно было назвать таковым.       Пока Чонгук, не моргая, пялился на Ви, Чимин с Юнги уже успели что-то заказать и тот с поклоном удалился.       — Земля вызывает Чонгука, — перед носом кто-то щелкнул пальцами и он вздрогнул. — Ты чего? Аж побелел, — Юнги пихнул Чона в плечо, отчего тот чуть не завалился на бок, но его ловко поддержала сидящая рядом девушка.       — Так, мне больше не наливайте.       — Мы еще ничего не успели выпить, — удивился Юнги.       — Но ты же обещал! — Чимин выкрикнул одновременно с Юнги и встал с диванчика, а потом снова на него опустился.       — Я обещал поехать с тобой и вот я здесь. Не хочу домой на бровях ползти, мне и так уже призраки мерещатся.       — Возражения не принимаются, с друзьями надо выпить, — а это уже был Намджун.       Не прошло и пяти минут, как официант вернулся с полным подносом бутылок различного алкоголя. Пока он перемещал заказ с подноса на стол, Чон снова успел до него докопаться.       — Тебя правда так зовут? Что это за имя такое? Разве называют кого-нибудь одной буквой? И как правильно это звучит? Ви, Вэ? В конце концов, что ты вообще тут забыл? Как же дети без конфет? — Чонгук хоть и был уверен, что абсолютно трезв, но все-таки выпитый им еще дома виски давал о себе знать. Бедному официанту доставалась очередная порция внимания от надоедливого фаната и, девушка, сидящая рядом, явно была огорчена этим фактом, поэтому демонстративно перебралась на колени Чимина.       — Снова ты за свое, мистер Чон. Я на работе, а таких, как ты, здесь вагон и маленькая тележка, — Ви уже собрался уходить, но Чонгук не был бы собой, если бы так просто отпустил свою пассию. Он аккуратно словил тонкое запястье и слегка его сжал, а затем отпустил, пока никто не успел заметить.       — Погоди, постой, а как тогда зовут твоих родителей? Так же или они просто решили с тобой не заморачиваться?       — Никогда в жизни ничего глупее не слышал. Меня лишат премиальных, если я не обслужу и других наглых детишек в этом клубе, поэтому разреши мне идти. Пожалуйста.       — Не хочу, я ведь ничего не заказал, тебе стоит подождать еще пару минут. — Чонгук взял меню со стола и стал медленно его листать.       — Чонгук, чего ты докопался до мальчика, тебе девочек мало?       — Нет, девочек тут более, чем достаточно, — пробубнил Гук, копаясь в меню и внимательно вчитываясь в состав каждого блюда или коктейля.       — Тогда отпусти официанта и хватит витать в облаках, мы все-таки со школы не виделись. Приперлись сюда ради тебя, Чим заливал нам, что ты страдаешь от неразделенной любви к какой-то рыжей стерве. Не знаю, что ты в ней нашел, лично мне кажется, что ты просто умом тронулся. — Намджун протянул Чону стопку и тот, будучи немного смущенным, взял и выпил её одним глотком, а потом обернулся к возмущенному официанту.       — Так, значит, рыжая стерва? — тихо усмехнулся Ви. — Вы уже выбрали, что хотите заказать, мистер Чонгук-Говнюк?       Сказать, что Чонгук был поражен, значит ничего не сказать. Его только что одновременно говнюком обозвали, вывели на чистую воду, да еще и про любовь все выложили. Теперь Гук сидел и в ступоре пялился на отполированные ботинки официанта, думая над заказом.       — Я-я…буду…хлеб.       — Замечательно, что-нибудь еще или это все?       — Только хлеб, с-спасибо.       С «только хлеба» наконец началось веселье. Само собой, хлеб так и остался нетронутым, зато алкоголь, принесенный ранее, пошел как по маслу. Чонгук последний раз проводил Ви взглядом, а потом нажрался до поросячьего визга, вспомнив и школу, и детский сад, и утробу родной матери. Друзья были несказанно рады преображению влюбленного с разбитым сердцем Чона и без остановки подливали ему все, что под руку попадалось.       Через пару часов усиленного алко-марафона, Мин Юнги мирно сопел на какой-то девушке, а ей только и оставалось ждать, когда он проснется и всучит ей деньги за такой милый эскорт. Чимин увел троих за дверь и не пообещал вернуться. А Намджун выпил больше всех, но почему-то продолжал серьезно говорить на английском языке что-то о фотосинтезе развалившемуся рядом Чонгуку.       — Растения, они же нужд…       — Я так несчастен! — ни с того ни с сего взвыл Чонгук.       — …Нуждаются растения…       — Почему любовь так жестока, Джун?       — Солнце… Что?       — Любовь, Намджун.       — Любовь? Да, цветам и любовь тоже нужна.       — Мужики козлы! И вы все…тоже жестокие, дай мне…соку, будь так любезен.       — Нет у нас сока, на, выпей водки лучше, козел, блин.       Он послушно выпил несколько стопок подряд, а потом отрубился под подробный конспект Намджуна из учебника по биологии за начальные классы. ***       Полдень Чонгук встретил уже в кровати, которая колыхалась и булькала от каждого его движения. Он с превеликим трудом открыл правый глаз и огляделся вокруг. Комната была настолько светлая, что Чон решил, будто он попал в рай. Минимум мебели: стол, стул, шкаф и кровать, плюс большое окно и дверь. Ничего лишнего. Должно быть, он у Намджуна, потому что водяной матрас явно не в стиле Юнги, а у Чимина вообще раскладушка и на стенах плакаты голой Памелы Андерсон хрен знает каких времен. Но и в этом он ошибся, когда спустя мучительные пятнадцать минут привыкания к слепящему свету из окна, дверь открылась и оттуда показалась рыжая макушка.       — Да ну на хуй… — застонал Чонгук и скрылся под одеялом с головой.